Транзитом во взрослую жизнь

Анна Георгиева [Annageorgieva] | 15.12.2025 в 22:09:11 | Жанр: Рассказ

За окном электрички мелькает тёмная тайга, а в окне, если приглядеться, замер лисоватый профиль. Машка представляет, что она стала бы делать, оказавшись вдруг сейчас в этой тёмной мрачной громаде… Страшно! А она здесь – в электричке. Кажется, это называется красивым словом «крисализм»: словно ты в защищённом коконе! Не сказать, что в «коконе» электрички очень тепло, но чувство уюта есть… Зимняя сессия почти сдана. Впереди юбилей. Вроде бы всё неплохо… на первый взгляд.
Новый Год Маша встретила в слезах. Хотела по-детски – за одним столом с мамой, как в старые-добрые времена, до Машкиного скоропалительного замужества. Помнится, именно мама решила за них с будущим мужем: «Живёте вместе без штампа, что люди скажут?» Ах, как интересно, что же эти люди скажут, если узнают главную Машкину тайну? Маша не всегда бывает Машей!
Но в тот Новый год умывалась слезами именно Маша, потому что маман с младшим сыном от другого брака наладилась в гости к приятельнице, с дочерью и зятем сидеть не захотела. Проплакавшись, Машка пошла с мужем к его друзьям… Дальнейшее безобразие было уже не с ней… Утром 1 января, взглянув в зеркало, она поняла, что наступивший 1993 – год её двадцатилетнего юбилея – обещает стать тяжким…
Паровоз нёсся сквозь морозную ночную тайгу, лисоватый профиль левым глазом пронзал темноту. Вспомнилось чьё-то малоизвестное, отдающееся перестуком колёс в памяти: «Лунные блики на рельсах так резки; только крестами столбы передач, вихри курьерских, как зовы удач. Мне бы дошлёпать по шпалам-годам к пристанционному нашему дому и у перрона бы мне, озорному, снова знакомым кивнуть воробьям…» Из юбилейной своей зимы Машка транзитом неслась во взрослую жизнь! Рядом с мужем, свернувшись в индивидуальный коконом на неудобной деревянной скамейке электрички, она засмотрелась на родные таёжные полустанки, через которые проезжала на учёбу еженедельно уже третий год: Болтовое, Гаечное, Промежуток… «Промеж – уток». Интересно, кто живёт в этих Богом забытых «утках»? Серый покосившийся домик-станция; там, наверно, печка-голландка, как и на родимом Машином полустанке с громким названием – Мир. Но «Мир» хотя бы выкрашен жёлтой краской! «Жёлтый Машкин мир». Убаюканная крисализмом Маша задремала… Сон снова унёс её в привычное состояние раздвоенности, где она жадно поглощала две жизни – Маши и Жени…
Сон «Проказы зеркальной сестры»
Перед огромным зеркалом в коридоре обыкновенной двухкомнатной квартиры стоит девочка-подросток. Она придирчиво изучает собственную внешность: нос, губы, глаз…Вдруг глаз из отражения подмигивает ей. Ротик вытягивает губы розочкой для игривого поцелуя. Девочка с удивлением наблюдает, как отражение начинает танцевать! Зажигательный хай-энерджи «Арабески» увеличивает темп танца, неумелые движения приобретают некоторую пластичность, природную кошачью грацию…Танец неожиданно прерывает дребезжащий звонок телефона, который стоит на тумбочке рядом с зеркалом.
− Машка, гулять пойдёшь?
−Нет, Света. Я себя неважно чувствую. Почитаю вечером, чай попью. Может, не разболеюсь.
−А что читаешь?
−Бальзак «Евгения Гранде». Очень рекомендую. Прямо рыдательная книга! Столько эмоций. Ладно, пока, Светик. Лечиться пойду.
− Ну, выздоравливай.
Машка наливает в стакан кипяток из чайника с щербинками, кидает туда листочки заварки. Начинает гонять их ложкой, наблюдая водоворот-омут чаинок… В это время от зеркала отделяется разгорячённая танцем фигурка девушки-подростка. Она скидывает мокрую футболку и мельком смотрит на формирующуюся грудку. Впрочем, вспоминает, что советской пионерке не стоит заниматься такими глупостями и быстренько натягивает свитерок. Крутит циферблат телефона:
−Улька, пошмонаемся?
−А то! Сиги у мамки стащишь снова? Посмолим?
          − Замётано!
Небрежно набросив шапку и шарфик девушка выскальзывает из квартиры, утащив предварительно две «Родопи» из початой маминой пачки, которая в открытом доступе валяется на холодильнике…
А в это время Машка открывает холодильник, чтобы намазать себе хлебмаслом и вздыхает, потому что снова натыкается на мамины сигареты. Ей очень не нравится, как курит её мать! Сильно вытянув губы, как для поцелуя, она выпускает вонючее облачко, затем, оттопырив мизинчик, указательным пальцем стряхивает пепел, придерживая сигарету между средним и большим. Курит прямо на кухне, поэтому Машка в деталях помнит этот процесс. Обычно спокойную девочку это просто раздражает! Сама она даже пробовать не будет, чтобы не выглядеть так глупо и неприятно… Чаинки в чашке складываются в созвездия. Машка наблюдает кружение звёздного или чайного пути, задумчиво и тщательно мажет кусок хлеба маслом. Немного тревожит побаливающее горло и грядущий приход маминого мужа. Машка его ненавидит! Не так давно он нашёл среди книг её девичий дневник, подло зачитывал его и комментировал. Тогда от стыда и гнева она была готова сквозь землю провалиться! Но провалилась в книгу – забылась, читая о горестях Евгении Гранде. Подливая себе горячий чай. Она перелистывает страницу за страницей…
А в это время две девушки преувеличенно громко хохочут, обмениваясь сплетнями об одноклассниках.
−Улька, а прикинь, мне Славка сегодня говорит, если хлопнуть рюмаху, а закусона нет, то можно вонючим носком занюхать.
−Круто! Ржака! А Виталька на субботнике обещал всех наших баб перецеловать кроме сифилитички.
−Конечно, кто эту прыщавую целовать захочет? Тебя-то хоть успел поцеловать до прихода нашей курицы-класснухи?
−      Ну, так, чмокнул в щёчку. Без кайфа! Ты сиги принесла? Давай!
Девочки, неумело затянувшись, закашливаются…
−Улька, слушай, мамкин хахаль бесит, хоть домой не ходи. Что делать?
−А ты отрави его.
−Как? Совсем?
−Сунь термометр в кипяток в ту кружку, из которой он пьёт. Ртуть выскочит. Ты это вылей, а кружку ему подсунь.
−А если этот придурок совсем сдохнет? Или мамка нечаянно из неё попьёт? Не, мне бы только припугнуть.
−Ну, не знаю… ошпарь его кипятком.
−Есть идея! Я утром кипяток пропущу, потом переключу с крана на душ и поверну. Он сонный придёт, крантель отвинтит, его сверху кипяточком и обольёт. Орать будет!...
−Зачётно! Так на тебя орать будет.
− Овцой прикинусь, скажу сама попутала спросонья.
Девицы докурили, поржали, напугали каких-то малолеток. Деловито сходили к дому красавчика-одноклассника Алексея, повздыхали о его недоступности и разошлись по домам…
Уже было темно. В небе светила яркая звезда. Глядя на неё, девушка думала: хорошо бы стать лучше, чище; потом встретить человека, который будет её романтично и крепко любить, дарить цветы и звёзды.
Машка так и уснула с книгой под подушкой. Как ни старалась она пить горячий чай, горло утром всё равно разболелось. Ночью поднялась температура, и снились ей очень странные сны…
Утром мать, придя с ночной смены, ворчала:
−Нагулялась! Разболелась опять! С Улькой шлялась? Без шапки форсила?
−Не шлялась я. На субботнике простыла. А вчера книгу дома читала. Роман Бальзака «Евгения Гранде».
− Читала она, как же? И сигареты мои не таскай! Учти, я их считаю.
Маша промолчала. Она очень не любила, когда мать курит. И сама курить не собиралась!

Электричку сильно тряхнуло на очередной «промеж-утке». Рядом сидел муж, который, скорее всего, романтично и крепко любил Машу. Он привычно чему-то улыбался. Уже два года улыбался, проглатывая причуды молодой жены. Маша привычно улыбнулась ему… А в это время Женя, ехидно ухмыльнувшись, подумала: «Чего вечно лыбится, хоть бы раз характер проявил?»
Маша старалась быть хорошей женой. А Женя – нет… Игра в «зеркальных сестёр» началась задолго до появления улыбчивого мужа. В свои неполные десять лет Маша придумала девочку, похожую на неё, как две капли воды, с единственным отличием – маленькой родинкой. Она смогла убедить наивных одноклассниц, что у неё есть сестра Евгения. Эта сестра даже в школу приходила, когда Маша болела очередной ангиной...
Повезло улыбчивому мужу – в лице Маши у него сразу было две жены! Только он, к сожалению, об этом не догадывался. А может, и у него был внутренний брат-близнец, которому он улыбался в морозной электричке, несущейся через таёжные полустанки привычно-долгой дороги из их с Машкой «жёлтого мира».
Ранней весной Машка неожиданно влюбилась. Транзит через промежуточную территорию весны случился на дне рождения мужниного друга. На этом славном празднике Маша увидела Его! Имя не расслышала, не запомнила, но ощутила сразу нечто неземное! Какие к чертям бабочки, волны накатывали внутри! Машку штормило (Женю, кстати, тоже). Может, ещё и от шампанского. Почему-то она решила, что обязательно встретит Его на следующий день. Нарядилась легко для морозного мартовского уральского дня, бродила по микрорайону, вдыхала холодную весну, забыла даже - зачем бродила, в итоге непривычно и сильно простыла. Ей назначили странное лечение – аутогемотерапию, когда внутримышечно вводится венозная кровь самого пациента. От этого лечения шторм прошёл, наступил подозрительный штиль…
− Машка, чего такая мутная ходишь? Весна ведь! – улыбнулся привычный муж.
− Не знаю, муж. Порой кажется, что я – это не я. Ощущение тупика. Хоть куда ударение поставь, всё подходит. ТупИк и тУпик – это я…
− Тебе встряска нужна.
− Да уже всю весну встряхивалась. Не заметно было?
          Он пожал плечами и привычно улыбнулся:
− Пойдём 9 мая на Театральную площадь. Погода шикарная. Там лётное шоу обещали.
− Ну, пойдём.
Но 9 мая муж, как обычно, объелся груш: очередной приятель увлёк куда-то безвольного улыбающегося… Маша опять осталась одна в комнате общежития. Торжественным майским утром, стоя перед зеркалом, она размышляла о тщете земного. Одеться решила попроще, неброско. Всё-таки не дискотека, а День Победы. Однокурсницы сёстры-близняшки Лиля и Тая из соседней комнаты умудрились поругаться, и Машка на праздник решила идти с одной из них.
− Лиля, слушай. Вот вы с Таей так похожи, что трудно отличить. А правда, что вы чувствуете друг друга?
− Чувствуем, Машка. Вот я точно знаю, что она сейчас сидит и ревёт, потому что с нами не пошла.
− Так, может, вернёмся за ней?
− Плохая примета − возвращаться. Придёт сама.
− А как она нас в толпе найдёт?
−Легко! По моему ярко-розовому плащику. Мы, кстати, из-за него и поругались.
− Дай, угадаю! Ей не понравилось, что ты в розовом на праздник 9 мая пошла?
− Ну, почти. Она вообще сегодня не в духе. Говорит, сон видела, дурное предчувствие у неё какое-то.
− Может, пмс? Кстати, у вас с ней в одно время?
− В разное, Машка. Всё тебе расскажи! Мы же не сиамские близнецы, а обычные.
− Лиля, я просто всегда представляю, что у меня есть сестра-близнец. Даже живу с ощущением, что она точно где-то здесь.
− Может, и есть. Как знать.
          Девушки добрались до главной площади перед театром, где уже было полно народу. Лиле очень хотелось пробраться в центр. А Машке вдруг очень захотелось мороженого, благо ангины остались в прошлом.
В этот памятный день всё было по традиции ярко, торжественно, шумно. До 50-летия Победы оставалось ещё два года, но кто-то в администрации решил порадовать горожан показом авиашоу. Небольшие самолёты выписывали кульбиты над акваторией пруда и над площадью низко-низко, едва не задевая верхушки деревьев. Машка подняла голову, в руке – пломбир, самолёт стремительно снижался… прямо на неё!
Из хроники происшествий г. Нижнего Тагила: «9 мая 1993 года ЯК-52, выполняя незапланированные опасные манёвры на высоте 40 – 60 метров, упал прямо на зрителей. По инерции пропахав ещё 50 метров, рубя и калеча зрителей… Это день назвали «кровавым воскресеньем» на Театральной площади».
Маша вздрогнула! Кто-то яростно долбил в дверь. Она, одевшись для прогулки, так и задремала у зеркала, как бабка какая-то. В дверь влетела Тая – одна из соседок-близняшек. Её била истерика. Она никак не могла внятно объяснить, что произошло:
− Самолёт! Радио! Лиля!
Машка вспомнила, как стремительно падает на неё самолёт, который только что весело кувыркался в небе. С таким же лицом, как у Таи, девушка Лиля в розовом плащике сейчас там! Машка и Тая бежали быстрее ветра. Туда – на площадь! В центр уже не пускали, всё оцепили. Тае казалось, что там в кровавом месиве она видит розовый плащик…
− Выдохни, Тая! Сосчитай до десяти, выпей воды, − Маша суетилась около подруги; внезапно догадка осенила её, − близнецы ведь чувствуют друг друга? Тебе было больно? Тебе сейчас где-нибудь больно? Не реви! Прислушайся к организму.
Тая послушно затихла, только икала.
− Н-н-нет, каж-жет-ся. Нич-чего н-не бол-лит.
− Значит, и у Лили не болит!
Машкина железная логика подействовала на девушку успокаивающе. Вскоре сестрёнка нашлась. По розовому плащику. На другой стороне площади. Оказывается, ей очень захотелось мороженого и она, с трудом выбравшись из толпы, долго стояла за ним в очереди… И осталась жива-невредима! Долго почему-то не давало покоя Маше ощущение падающего на неё самолёта. Да ещё примерно с этого времени её стали донимать сильные головные боли…
          Но время шло – летело транзитом через лето! Там, после зубодробильной сессии, была промежуточная остановка – загородный лагерь. Маше доверили детей. Сразу стала она воспитателем Марией Ивановной, будучи всего лет на пять старше своих воспитанников – отчаянных уральских пацанов из не самых благополучных семей…
− Кто напихал штанов на полку? Вас не учили аккуратно складывать? Что это за сопля висит?
Маша Ивановна дёрнула за свисающую штанину. Палата пацанов-подростков замерла в ожидании реакции молодой воспитки – за грудой штанов была спрятана колода порнокарт. Маша Ивановна замерла, вмиг превратившись в Машеньку…сверху ей на голову, плавно кружась, опускались бесстыжие бабочки… Возможно, дальнейшее было единственно верным, интуитивно принятым решением отчаянной Евгении:
− Уроды! – слезливо пискнула она. − Упали! Отжались! По пятьдесят раз каждый!
А пацанам только этого и надо было! Зауважали. Карты потом долго и унизительно выпрашивали. Маше стыдно было смотреть на такие изображения – отдала. А на заключительном концерте неожиданно самый хулиганистый подросток вызвался выступить с песней под гитару. Воспитатель Маша Ивановна была рада такой инициативе, но опасалась за репертуар. Каково же было изумление, когда ломающимся голосом он вдруг надрывно запел: «Ты у меня одна, словно в ночи луна, словно в году весна, словно в степи сосна! Нету другой такой ни за какой горой, ни за туманами, дальними станами…» Маше от этой ситуации очень захотелось заплакать и кого-нибудь сильно полюбить… Из лагерной столовки запахло гуляшом. Женя только горько усмехнулась…
Начинался сентябрь, жёлтые листья кружились в грустном вальсе над «жёлтым миром» – вся крыша маленькой, выкрашенной в жёлтый, станции Мир была укрыта однотонным ковриком . Через промежуточную территорию осени хотелось проскочить ускоренным транзитом. Маша никогда не любила осень: болела, депрессовала… Когда зазвонил телефон, она внимательно разглядывала в зеркале своё двадцатилетнее отражение со следами некоторого жизненного опыта.
− Машка, будешь свидетельницей на свадьбе? – одноклассница выплыла из прошлого внезапно.
− Как-то неожиданно. А больше некому?
− Нам, это… срочно надо. Все на учёбу разъехались, а ты, вроде, на заочку перевелась?
− Почти перевелась. В процессе пока, − Маша тянула с ответом, что-то удерживало: не было уверенности, что справится, да и не хотелось брать такую ответственность… Но опытная двадцатилетняя молодая женщина в зеркале неожиданно согласилась!
Свадьба одноклассницы была назначена на первые дни октября… Чёрного октября 1993 года! Хотя чёрным он был в Москве. А в глубинке, на станциях Болтовое, Гаечное, Промежуток и даже Мир, как обычно, – серым…
Затеяли торжество в банкетном зале столовки. Интерьер изобиловал зеркалами. В них нелепо трясли телами подвыпившие гости. Чёрненьким жучком с лысоватой головкой восседал за столом жених… На секунду Маше показалось, что она невеста на этой свадьбе. Хотя так непохоже было это торжество на тот, двухлетней давности, хаос её собственной свадьбы. Где-то среди гостей сейчас приплясывал улыбчивый муж. Маша нашла его взглядом в толпе. Среди счастливых гостей он не улыбался! И она вдруг остро осознала недолговечность любого брака, особенно своего…
В дальнем зеркале кружилась транзитом во взрослую жизнь Маша в белом платье, купленном с рук. Одна Маша! Маша Ивановна – вечная невеста. Зеркальной сестры больше не было. После свадьбы одноклассницы она ушла насовсем. Наверно, она стала взрослой и унеслась далеко-далеко по делам в зимней промозглой электричке, летящей через вечную тёмную тайгу… А может, она наконец решилась и вышла на серой станции Промежуток, чтобы узнать, кто обитает там. Женька ведь всегда была отчаянной и рисковой девчонкой!

Свидетельство о публикации №12361 от 15.12.2025 в 22:09:11

Транзитом во взрослую жизнь

Отзывы