Моё сердце

Там, где нет любви, нет и боли.  Моё сердце – искусный механизм из шестерёнок и пружин, созданный умелой рукой Мастера. Откуда в нём взяться чувствам? Так я полагала, пока не поняла, что самые странные вещи случаются на границе миров. И даже простая кукла может ожить, если чьё-то желание окажется достаточно сильным.       
Я стояла в центре витрины " Лавки Невозможного", пристанища, что появляется в переулках, когда надежда почти иссякла. Моя триумфальная поза, хрупкая, точёная в человеческий рост, должна была приманивать взгляды отчаявшихся. Словно далёкий огонёк в ночи.  Я последнее, что видят посетители перед тем как заключить сделку, от которой нельзя отказаться. Мои глаза из венецианского стекла помнят многое. Видели алхимика, отдавшего сны за тщетное золото. Видели, как влюблённая девушка отдала свою улыбку за то, чтобы её возлюбленный вернулся с войны, не зная, что он вернётся к другой.  Я помню каждого.  Мой Хозяин, существо без возраста и имени, торгует не предметами, а судьбами. Цена здесь – драгоценные осколки души: забытый смех, тень первого поцелуя, непроизнесённые клятвы.  Сегодняшний посетитель был другим. Молодой скрипач чьи пальцы дрожали не от холода, а от музыки, что рвалась из его сердца. Он смотрел не на артефакты, сулящие славу, или на эликсиры, дарующие забвение. Его взгляд был прикован ко мне.  Из тени возник Хозяин. В движениях Хозяина ощущалось величие. В каждом вздохе угадывалась невыносимая тяжесть прожитых эпох. Всполохи огня от курительной трубки плясали в его древних глазах, видевших рождение звёзд.  Кольца ароматного дыма, похожие на маленькие призрачные венки, плыли к потолку. 
– Ты пришёл не за вещью, дитя, – его голос был тих, но проникал в самую суть. – Ты пришёл за тем, чтобы музыка твоя, наконец, зазвучала.
Скрипач вздрогнул, поражённый такой проницательностью.
–Я... я хочу, чтобы меня по-настоящему услышали. Хотя бы раз.
Хозяин выпустил ещё одно кольцо дыма, которое, проплывая мимо меня, на миг исказило моё отражение в стекле.
– Дорогой товар.  Его не купишь за золото. Но... можно выменять. Вон та кукла, – он небрежно кивнул в мою сторону, – она станет идеальным слушателем. Её сердце чистый лист, на котором твоя мелодия отпечатается навечно. Она оживёт для тебя на одну ночь.
Взгляд скрипача вспыхнул отчаянным, почти безумным пламенем надежды.
– Что вы хотите взамен? – Выдохнул он.
Хозяин улыбнулся, но улыбка его не коснулась глаз.
– Сущую безделицу. Источник твоей боли и твоего вдохновения. То, что заставляет твою музыку звучать так... пронзительно. Я заберу твою способность любить.
Скрипач замер, глядя то на меня, то на Хозяина. Отдать то единственное, что делало его живым, ради одной ночи понимания? Это была сделка с самой вечностью, и я, безмолвная кукла за стеклом, знала, что ответ на этот вопрос изменит не только его судьбу, но и мою.
Неизвестно какие вихри мыслей роились в голове скрипача. Мне были чужды человеческие чувства. Но скрипач, не колеблясь, с трепетной решимостью согласился. Он не понес меня в тепло, в укрытие от стихии. В тот самый миг, я впервые вдохнула полной грудью. Моё сердце наполнилось кровью и сбилось с мерного такта. Прямо там, на мокрой, холодной пустынной улочки, под безжалостными струями дождя, он взметнул скрипку к небу. Он играл для меня. Звуки его страстной мелодии сплетались с яростным шепотом ливня, рождая нечто большее, чем простая музыка. Это была обнаженная исповедь израненной души. Крик о помощи, который до этого никто не услышал. Музыка рассказывала о любви, что обернулась смертельным ядом, о мечтах, рассыпавшихся пеплом в холодной пустоте, о потерянных надеждах, погребенных под грузом разочарований. Я не произнесла ни единого слова. Лишь медленно подняла голову. Он был так невыразимо прекрасен в своем отчаянии, так пронзительно жалок в своей боли, что в моей душе, только начавшей жить, возникло жгучее желание навсегда остаться с ним.
Тогда, повинуясь новому, неведомому до этого момента порыву, я сделала первый шаг. Мои босые ноги ступили в холодную лужу, и брызги разлетелись мириадами серебряных искр. Я начала танцевать. Это был танец, рожденный болью и состраданием. Каждый мой шаг становился робким ответом на его надрывные ноты, каждый поворот эхом его страдания, каждый взмах руки отчаянной попыткой заслонить его от жестокого, безразличного мира. В его горящих, безумных глазах я видела рождающееся чудо.
Но ночь не вечна, и рассвет, всегда жесток. Последняя нота замерла, растворившись в медленно утихающем дожде. Я застыла обессиленная. Капли воды стекали по моему лицу, словно первые, непролитые слезы. Он медленно опустил скрипку. Пламя любви, яростно горевшее всю ночь, исчезло. Его взгляд стал спокойным, ясным и… абсолютно пустым. Он смотрел на меня без тени того трепета, что еще мгновение назад заставляло моё сердце биться чаще. Он видел перед собой лишь промокшую до нитки красивую куклу. Сделка свершилась. Хозяин забрал свою безжалостную плату.