И паче снега убелюся

Iris [Irinasolonikova] | 12.01.2026 в 16:54:42 | Жанр: Рассказ

          И паче снега убелюся…

 Она сидела на крылечке своего маленького домика, сложив руки на коленях, и немигающим взглядом смотрела куда-то перед собой. Голова ее была покрыта большой шалью в крупную клетку, заколотой под подбородком английской булавкой. Маленькая, сухонькая, такая несчастная, пугливая и одинокая. Это была моя бабушка Агриппина Минеевна, ровесница двадцатого века, прожившая большую и трудную жизнь. В тот год судьба, и так уж никогда не баловавшая, лишила ее мужа, Кузьмы Ивановича, моего дедушки.  Бабушка никогда не жила в одиночестве. Теперь она будто бы умерла вместе с ним. Ее, пережившую войны и революцию, трудности военного времени, коллективизацию, много горя, не могло сломить ничего, когда рядом была опора в виде деда. Теперь это была другая бабушка, которую мы не знали. Первые месяцы она плакала беспрестанно, взывала к Господу Богу, затем горе застыло на ее лице. Потом все стали замечать, что бабушка не помнит, куда пропал дед, злится, ищет его. Но, когда приходит прозрение, она снова плачет. Стало ясно, что она потеряла память.
  Выйдя из автобуса, мы с мамой шли от остановки к дому бабушки и разглядывали, не видно ли где ее у дома. Подойдя поближе, увидели нашу милую старушечку, такую неприкаянную на своем крылечке. Видно было, что горе и одиночество сковали ее силы, запутали ее мысли и она совсем не знала, что делать. Сидела и ждала кого -нибудь из родных. Любое знакомое лицо выводило ее из оцепенения, давало ей немного успокоения, и она оживлялась. Увидев нас, она обрадовалась. Маму она безошибочно назвала по имени, а на меня не обратила никакого внимания. Потом бабушка рассказывала о своих бедах, о том, что дети куда-то ушли, гуляют, домой не возвращаются. Муж тоже, ничего ей не сказав, ушел, и его давно уже нет. Мама начала ей объяснять, что дети давно все выросли, все живут далеко со своими семьями, а муж ее, Кузьма Иванович, умер. Бабушка смекнула, что под личиной ее дочери скрывается чужая вражья душа и хочет ее обмануть. Пока мы не поняли, что бабушку надо отвлекать, утешать и ласково разговаривать, рисковали остаться на улице.
-Ничего вы не знаете про мою жизнь! Идите! Вот придет Алексей с работы, Валентина скоро придет…
Только что говорила о детях своих, как о маленьких и тут же о своем младшем сыне с невесткой, которые еще несколько лет назад жили по соседству. Ей очень тяжело было удержать свои скачущие мысли. 
-Мама, пойдем в дом, будем чай пить, - сказала мама бабушке, пытаясь ее отвлечь.
На ласковый голос бабушка реагировала радостно. Снова вспомнила имя и разговаривала доброжелательно. Дома хлопотали у печки, кипятили чайник, бабушка резала хлеб, доставала конфеты. За столом разговор клеился лучше.
Я принадлежала к числу двенадцати ее внуков («А это Тонюшкина,»-говорила она кому-нибудь про меня). Видела она меня не так часто, поэтому не испытывала той любви, как к своим ближайшим внукам Тане и Саше, которые жили вначале по соседству.
-Баб, а расскажи, как вы с дедушкой познакомились…- начинала я «заговаривать зубы». В разговорах о далеком прошлом бабушка ничего не путала, вспоминала с удовольствием о молодости, о семье.
-А я ведь дурнушкой не была! Вот увидел меня Кузьма и стал к нам в деревню на вечерки ходить. Так придет, сядет, на балалаечке поиграет, все только на меня и смотрит. Полюбил он меня. Идет, бывало, от реки, только деревня покажется, он и запоет:
                Вот она и появилась
                Деревненка на горе.
                Сердце радостно забилось,
                Закипела кровь во мне!
А потом и посватался. Отец видит, что парень хороший, выдал меня и приданое дал. Маменька-то рано умерла, пятерых детей оставила. Я самая старшая, мне было восемь лет. Печку отец затопит, а варить я уж сама, детей кормить надо.
Слушаешь ее и слезы наворачиваются. Да и сама она нет-нет да и смахнет слезу кончиком платка.
-А то скажет отец: «Поедем, Грунюшка, в лес, дрова привезем, больше мне помогать некому …» Все делала, во всем помогала с малых лет. Потом уж женился отец на Олимпиаде. У нее своих детей не было, нас она не обижала, жалела. Так и жили дружно, потом уж я замуж вышла, сюда переехала. Хорошо мы с мужем жили, любил он меня, не обижал. Время тогда тяжелое было! Да детей-то много, тяжело было. Но мы с ним не ругались, он ведь добрый был!
Тут она вспоминает, что дед умер, и разговор переходит в грустные причитания и горючие слезы.          
-Бабушка, -отвлекаю я ее – а что такое вечерки?
-Так вот молодежь в деревне по вечерам собиралась в каком-нибудь доме, вот и вечерки. Для этого совместно откупали у какой-то одинокой бабушки дом на всю зиму. Привозили ей дров, она топила печки вечером, сама забиралась на лежанку. Вот к ней в дом все и приходили. Девки вязали, пряли, парни на гармошке играли, Кузя с балалайкой приходил.
С какой теплотой она говорила о своем муже! Видно было, что прожила она с ним счастливо! Но она не знала, как жить без него. Как оставлять ее сейчас? Надо было еще думать, что -то решать.  А пока что наступает ночь. Бабушка, успокоившись немного, что она не одна, готовится ко сну, помолясь, укладывается.
А я еще долго не могу уснуть и вспоминаю бабушкины рассказы. Ведь совсем недавно, в нашем же веке была другая жизнь. Бабушка была молодая, была невестой и венчалась с дедушкой в церкви. Церковь видна из наших окон на возвышенной части деревни. Только теперь нет колокола на колокольне, кое-где разрушена крыша. Был в этом храме колхозный склад с удобрениями, разрушен алтарь и разграблены иконы. А в своем доме бабушка жила по своим законам: иконы так и стояли, лампадка зажигалась по праздникам, молитвы произносились ежедневно. Когда спросишь бабушку, о чем она молится, она скажет, что просит Бога о прощении грехов, просит о здоровье своих детей.
  Наступило утро. Бабушка проснулась. Увидела, что не одна, поэтому, оглядев нас с мамой, спящих, решила, что нужно начинать привычные дела.  Перво-наперво, умывшись, бабушка, шаркая босыми ногами, подошла к иконам. Спокойно, без спешки, без суеты, с почтением к высшим силам, которые дают возможность проснуться, бабушка смиренно произнесла: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». И продолжила дальше все утренние молитвы. Мне не видно было ее, стоящую перед Святыми Образами, но слышен был голос, звучащий то потише, то погромче. На ее ежедневные разговоры с Богом не повлияла безбожная жизнь 20 века. Ей не было дела, что многие выкинули иконы и прекратили молиться. Она не боролась с новой жизнью, не переубеждала своих детей, которых в школе учили атеизму, она просто молилась за всех каждый день. Нам тоже казалось, что ей не за что просить прощения у Бога, она так много перенесла и выстрадала, но она просила. Хотелось как-то защитить ее, обнять и утешить, чтобы не видела она слез, чтобы не слышала плохих новостей, чтобы не было у нее тяжелого труда. Посадить бы ее за стол в красный угол, чтобы не она на стол подавала, а ее кормили разными яствами, чтобы она разрумянилась от счастья, видя рядом своих родных живыми и здоровыми, чтобы пела она свои любимые песни! И если бы пришлось ей что-то забыть, так это забыла бы свое неизбывное горе, и чтобы было ей не о чем беспокоиться…
А от икон доносился бабушкин голос: «Окропиши мя иссопом, и очищуся; омыеши мя, и паче снега убелюся.»                    



                            


Свидетельство о публикации №13090 от 12.01.2026 в 16:54:42

Войдите или зарегистрируйтесь что бы оставить отзыв.