Эмигрант

Павелецкий Дымный [Paveletskij_dymnyj] | 22.01.2026 в 20:55:40 | Жанр: Стихотворение

###

1.

В переулке московском, где тени длинны,
Жил-был Арцимович, ребёнок войны.

Родился Роман в сорок пятом году,
Его батя - полковник, прошёл всю войну.

Роман Арцимович хоть не видел войны,
Но повадки героя в нём были видны.

Он дымил папироской в одиннадцать лет, -
Циничный московский пацан-шпингалет.

Хоть папа-полковник ремнём его драл,
Характер Романа всё ж верх одержал.

И немного побегав босой по Арбату,
Встретил Ромашка художницу Аду.

Ада Ефимчик - московская фея,
Сделала жизнь его чуть посветлее.

Сердце мужское она покорила,
И в своём доме его поселила.

Сама увлекалась только бурлеском,
Кубизмом, орнаментом, даже гротеском.

И одевалась она, словно фея,
Перед искусством благоговея.

2.

Роман Арцимович поддался искусству,
Поддался супруге и дивному чувству.

Забросил Москву и дворовые споры,
Забросил «фарцовку», «бродвей» и раздоры.

О прошлом своём Арцимович забыл,
И с супругой-художницей в Крым укатил.

Но было непросто от лжи отказаться:
Умел он в доверие тонко втираться ...

И Роман Арцимович с тех пор только врал,
Он талант фантазёра в себе отыскал.

В Крыму он менял имена и обличья,
В искусстве обмана не зная приличия.

Он то - космонавт, то прославленный врач,
То - «вор в законе», «мажор» и «фирач»,

Он был обитателем всех высших «сфер»,
И даже был маршалом СССР.

Но денег не брал, не тянулся к наживе,
Он был - как в полёте, в едином порыве.

Как нравилась Ромке такая охота!
Но смотрели на Ромку, как на идиота.

3.

И чем всё закончилось? Его задержали,
И три недели в СИЗО продержали.

Блестящий финал авантюрной натуры:
Не знал он, что дама - из прокуратуры!

И пришлось осознать на тюремном досуге,
Что врать не положено даже супруге!

И дошло до Романа, что надо в Москву!
И там воплощать свои сны наяву.

И вновь в жизнь столичную и к московским «арбатам»
Супруги вернулись в семьдесят пятом.

Их жизнь закружилась в привычном движенье,
И вдруг случилось у них пополненье.

Вот дочь родилась - имя дали ей Ксения,
Она для семейства была, как спасение.

Все прежние связи возникли мгновенно,
Друзья заходили толпой непременно.

Вот рядом - «Стив», а вот «Лада» и «Фея»,
Он вспомнил, как с ними гулял по «бродвею».

И начал Роман снова в карты играть,
И грабить по случаю, и «фарцевать».

4.

Вот «Стив», недоучка и мелкий
пройдоха,
Был тоже художником, что в общем не плохо.

Но меняя валюту - играешь с огнём
У «интуриста» тем солнечным днём.

А возле отеля стоит музыкант -
Геннадий Газонский, вот тоже талант!

«Газон» вместе с «Стивом» решили рискнуть,
И канадцу нетрезвому что-то «толкнуть».

В результате - ограбили в баре туриста,
Всё сделали злобно, кроваво и быстро.

А Ромка на «стрёме» стоял, наблюдая,
Официантку Марусеньку приобнимая.

А, когда под конвоем в тюрьму он попал,
Оказалось, что Йорик бесследно пропал.

Был бедный Йорик не только артистом,
Но также валютчиком и аферистом.

Нравился Йорик стареющим дамам,
Внимая их жалобам, вздохам и драмам.

А «Стив» и «Газон» его зверски убили,
А на Романа - донос сочинили!

5.

А что было дальше? Взмолился Роман,
Был Роман дома, и был сильно пьян:

- Откройте границы как можно скорей!
Хочу в эмиграцию. Я же еврей!

Он клял со слезами на пьяных щеках
Ужасный режим, что внушает лишь страх.

Кричал он про гнёт полицейских оков,
Он видит в стране - лишь конвой и врагов!

Мол, душит таланты система-тюрьма,
Где люди лишаются сна и ума!

Страна полицейских и крепких оков,
Сидишь - на цепи в окружении псов.

Свободное слово забито в углы,
А честные люди - системе враги!

В Израиль хочу, отпустите меня!
Там Родина предков и Судного дня!

Но быстро Роман свой азарт остудил,
Романа когда КГБ посетил.

Он «сел», о содеянном горько жалея,
За нападение на граждан Брунея.

6.

Он вышел на волю, когда Перестройка,
На всех нападала, жестоко и бойко.

А жуликов всяких с поклоном встречали,
И не сажали, а награждали.

«Стив» назывался теперь бизнесменом,
И был он валютчиком просто отменным.

А Гена Газонский был в «аффторитете»,
Портреты его на ТВ и в газете.

А что Арцимович, несчастный сиделец?
Он - в новых краях, он творец и умелец.

Теперь в Тель-Авиве под солнцем палящим,
Торгует он прошлым и настоящим.

В лотке - мандарины, тушёнка, ириски,
И Маши Распутиной лежат компакт-диски.

Для тех, кто тоскует по Родине дальней,
Припас он деликатес уникальный:

Под маркой «Из Львова» суёт колбасу,
Стирая со щёк ностальгии слезу.

Кричит, улыбается, песни поёт,
Арцимович в Израиле не пропадет.

А в страшной Москве проживает, как в тире,
Ада-художница в старой квартире.

И Ксения-дочь, подрастая без папы,
Тоже мечтает умчаться куда-то ...


Свидетельство о публикации №13333 от 22.01.2026 в 20:55:40

Войдите или зарегистрируйтесь что бы оставить отзыв.