Гостевой дом

Валерий Бодров [Valeri] | 01.02.2026 в 18:27:54 | Жанр: Рассказ

Гостевой дом
 
     Тесная дорожка с дроблёной мозаикой истёртого асфальта, довольно круто забирала в гору. Там, под рельефными ветвями, протянутыми разросшейся акацией, больше походившими на обстриженные курортным мастером-дендрологом бансаи, уже виднелся крашеный розовым под цвет сосновой коры угол гостиницы с названием улицы, заключённым в синюю табличку. Две лавочки перед арочным арматурным входом красно-синих оттенков олицетворяли призовые места для добравшихся живыми посетителей.
     Виктор Сергеевич остановился, чтобы вытереть пот со лба. Неприподъемный дорожный баул на маленьких колёсиках тоже замер, и придерживаемый за телескопическую ручку, прекратил своё заунывное дребезжание по иссохшей однопутке. Моментально придорожное пространство обволокла тишина. Белка прыгнула с ветки на ветку в высоких соснах на краю зрения, и к ногам упала ежистая шишка. Покатилась вниз под крутой откос, с бойким прискоком.
     Платка в нагрудном кармане рубашки не оказалось, и пришлось смахнуть налившиеся на брови капли пота ладонью. «Куда он делся? Чёртов платок! Когда нужно, его никогда нет!» Он продолжал наговаривать вопросы по инерции раздражения: «Зачем это всё? Нервотрёпка, маята, эта жуткая гора? Дома бы уже давно завтракал за классическим циркульным столом - визуальной радостью перфекциониста. Ах, какой мы купили стол! - Виктор Сергеевич даже сейчас закатил глаза от заново пережитого удовольствия, - Случайно встретили этот шедевр цвета белой яичной скорлупы, с лаковым покрытием, на одной большой резной ноге, с тремя ажурными подпорками в заштатном хозяйственном магазине. Можно сказать, что этот круг семьи, возглавляет кухню в самом её центре». Виктор вдруг почувствовал, как он заскучал вдруг по кофейным утрам за этим столом с обожаемой супругой, непременно щебетавшей в лучах солнца сквозь кисейные кухонные занавеси свою привычную женскую песенку.
      Тем более странно было обнаружить себя здесь, в незнакомом и очень неудобном месте. Но, переведя дух, он просто брезгливо вытер мокрую ладонь о шорты, поменял затёкшую руку на пластмассовой ручке баула, и сделал следующий шаг за женой.
     Она была уже далеко впереди. Скрылась за такими недосягаемыми воротцами гостиницы. Через несколько тяжких минут до спасительной ровной площадки перед входом на территорию отдыха, дотянул баул и Виктор Сергеевич, но там оказалось, что подъём продолжился. Пусть и не такой крутой, однако, бесконечно длинный, упёршийся своей неизвестностью в крытый бассейн из синей плитки, где вовсю плескались излишне голосистые дети. Две округлые мамаши с гипертрофированными животами возлежали рядом на скрипучих шезлонгах. При любом колыхании просторных тел, пластиковое ложе опасно потрескивало, обозначая свой не бесконечный предел усталости. Каждая держала в руке коричневую бутылку с пивным напитком.
     Виктор Сергеевич, на уже напряжённых ногах, остановился на перекрёстке бетонированных тропок, не желая больше делать ни шагу зря, ища глазами жену и какое-нибудь кафе или ларёк, где можно тут же купить только что увиденную, знакомую марку пива. Но он увидел лишь, что сверху, по бетонным ступенькам одной из дорожек, обсаженной густыми кустами жухлого вида, (давно не было дождей) спускается его жена-Ольга с женщиной-менеджером гостиницы, которая уже начала хрипловатым голосом курильщика объяснять заученные слова правил проживания. Эта отельерша в застиранной панамке и с шерстяным платком, повязанным на поясе, Виктору Сергеевичу не понравилась сразу. Она напомнила ему его меркантильную тётку, так же из южных широт, пожелавшую взять с него плату за комнату, когда он однажды приехал к ней в гости. Она даже была похожа лицом и суховатым устройством тела. Все её движения выдавали в ней прижимистость и чванливую ненасытность. Ушам Виктора Сергеевича достались только сказанные со скрытым сожалением фразы о понедельной смене белья и обеде, ожидающем их в скучающей с полудня столовой, нависшей своей открытой верандой над бассейном.
     Столовая пустовала всем своим просвеченным солнечным нутром. Пахло настоявшейся едой и сигаретным дымком. За барной стойкой румяная барышня выдала вновь прибывшим два подноса с обедом, заказанным заранее. «Оплата вечером у хозяйки», - произнесла она, томно закатив зрачки, и удалилась, покачивая чрезмерными поварскими бёдрами.
     Красный борщ и пастельное овощное рагу с индейкой Виктор Сергеевич поглощал с блаженным удовольствием, слушая, как жена расхваливает достоинства номера на самом верхнем этаже, где, если бы не корабельные сосны, заслонившие своими кронами всю крышу, от раскалённого светила, жить было бы невозможно. «А что, никто не мешает. Свой балкон, сверху топать не будут», - Ольга умела найти плюсы.
     Потом неизбежно, в тесноватом номере, настали томительные переодевания в купальные костюмы, с поиском позабытых дома пляжных тапочек и вдруг, под обнадёживающие фразы: «Я же помню, что брала», - неожиданно найденные в чреве двухколёсного баула. После чего, подёрнутый лёгкой нервозностью, Виктор Сергеевич просто заставил себя выйти на улицу в этот вечерний уже сосновый воздух, и той же дорогой, только уже под гору, они с женой направились к воде.
     Да, вожделенный пляж оказался совсем рядом. Как только кончался ненавистный спуск-подъём. И, подходя к нему всё ближе и ближе, ощущалось ликование, не смотря на проделанный чреватый неудобствами путь. Ликование от долгожданной встречи с синим, изменчивым, пахнущим йодом и солью бескрайним нечто. Нежелание куда-либо двигаться после ночи, проведённой в стеснительном плацкарте, постепенно пропало. Потому что, вот они кинематографические скалы, вот чёрно-белая пляжная галька и гладкие сизые валуны с мокрыми от набегов волн лысинами. Успокаивающее хлюпанье бесконечных плесков. Засиженный чайками бетонный волнорез, подбитый снизу кисеёй из зеленоватой тины, и небольшая пристань на его золотистом от закатного солнца, зализанном морем пирсе. Горизонт,… горизонт уже наполнявшийся вечерним оранжевым светом, прозрачная рябая вода с желинками почти невидимых медузок и ласковое прикосновение аквамариновой влаги. Сначала по колено, потом по пояс. По мере погружения плавок немного прихватило дыхание, но потом отпустило. И когда спина между лопаток тоже получила холодный компресс, всё тело, вся кожа полностью слилась с водой, стала морем и ликовала от упругих плавательных движений, от вязкой консистенции пространства вокруг, от новизны левитирующего положения тела и радости, вылившейся в восклицании: «У-у-ух, хорошо!»
     Когда Виктор Сергеевич, словно бывалый тюлень, подгрёб к берегу, цепляясь руками за округлые скользкие камни на дне, и всё ещё не желая покинуть уютную водяную колыбель, колыхался подбородком прямо у края тихого прибоя, несмело пробуя на вкус, попавшие на губы солёные капельки. Он посмотрел на бамбуковую подстилку, где уже сидела Ольга, завернувшись в полотенце, купленное ей прошлым летом в таком же курортном местечке, расшитое авторскими кошками. Она разговаривала с женщиной, расположившейся по соседству. Её, видимо, муж лежал рядом на спине, заложив руки под голову, и через тёмные очки неподвижно разглядывал уходящий уже в холодную красноту горизонт. Виктор Сергеевич нехотя вылез из воды, напомнив сам себе доисторическую рыбу, которая решила выйти на сушу ни с того ни с сего, и прошуршал разъезжающимися ногами по разжиженной прибоем гальке к своему месту.
     «Это Агата, - сказала жена, представляя свою новую знакомую, - они живут с нами в одной гостинице». Он взглянул на неё, уловив своим тонким литературным чутьём наивный интерес к обязательному курортному знакомству. Но её экзотический разрез глаз и тонкий прямой нос ему пришёлся по душе. «Очень приятно, Виктор», - произнёс как можно дружелюбнее Виктор Сергеевич, и, поразмыслив секунду, уловил свою выгоду от этого неожиданного поворота событий. Поэтому присел не на свою подстилку, а сразу рядом с лежащим мужем Агаты. «Виктор», - сказал он ещё приветливее и протянул мокрую ладонь. «Саша, - ответил незнакомец, протянул свою сухую руку, и тут же притянув к себе поближе Виктора Сергеевича прошептал, - Коньяк будете?» Виктор Сергеевич нехотя кивнул, будто ему было безразлично эта случайная встреча на курортном пляже, который для этого только и предназначен. И так было всё понятно, что он сразу вступил в этот негласный клуб отдыхающих вопреки всему. А почему нет?
     Виктор Сергеевич осмотрелся вокруг и увидел, что все зонтики, выстроившиеся в ряд, давно закрылись. А последний уходящий восвояси купальщик переодевается в сухое, в общественной фанерной загогулине. В её нижнем просвете были видны две его, по очереди, улетевшие к верху, щиколотки. Александр, же моментально сняв очки, подмигнул своему новому знакомому всё понимающим глазом и незаметно от своей жены протянул руку в лежащую рядом сумку.
     И как-то сразу наладился вечер и спуск-подъём в гостиницу уже не казался таким непреодолимым, а номер с пахнущей болотцем водой из крана в кафельной под мрамор душевой просто раем.
     Полчаса под анекдоты и маскирующие смешки, серебряная мензурка с позолотой внутри, переходила из рук в руки, пока Агата с Ольгой не заподозрили неладное.
     Сначала актуальные подруги по отдыху тихо разговаривали о своём женском путешествии к морской мечте, не замечая тайных выпивох. В рассказ входили: заказные билетные кассы, с интернет сайтами – кто первый нажмёт на кнопку и займёт нижнюю полку; и посадка с низкой платформы в уже тихо поплывшую дверь; и заваренная бесплатным кипятком лапша в вагоне, и её утробный запах; и дорогущее такси от путаного переулками здешнего вокзала до предгорья гостиницы. Но чуть позже, выпитое уже было не скрыть. Пылали щёки, хотелось поцеловать последнюю огненную макушку закатного светила. А когда мужики и вовсе начали разговаривать громче и откровенно ржать на обычные слова, не взирая, на тишину вечера и безмятежность пустынного пляжа. Кто-то из женщин произнёс первый: «Вы что там, пьёте что-ли»?
     Потом было ночное кафе. Столик на четверых, меню с отменными ценами и музыка, которую Виктор не переносил ни под каким предлогом и в любом состоянии. Каждая слащаво взятая нота вызывала у него всё усиливающееся раздражение, а повторенный куплет однообразной песенки рвотный рефлекс. Но музыка нравилась Ольге, поэтому он не вдавался в подробности, считая её увлечение обстоятельством. А сегодня, сдобренный приличным количеством выпитого, он героически держался. Ему даже начинали нравиться в некоторых местах заливистые завывания динамиков. «Кто это поёт?» - Спросил он у Александра. «Вы разве не знаете? - Удивился он, - это же «Воскресенье!» И видя, что на собеседника это название не произвело никакого впечатления, добавил разочарованно: «Группа такая из моей юности».
      Виктор Сергеевич, уже просохший от морского крещения, теперь в благостном расположении духа, жевал шашлык, участвуя одним ухом в беседе о каком-то здешнем писателе, усадьбу которого они проезжали этим утром. «Я, кстати, тоже писатель», - сказал Виктор, снимая зубами последний кусок мяса с шампура. И добавил утвердительно, отхлёбывая из бокала красного вина: «Вот так вот!». Агата вроде как восхитилась его словами и напором, но на вопрос, что вы написали, Виктор Сергеевич вдруг почувствовал, что уже не может ответить. Стадия алкогольного хвастовства была пройдена. Начиналась стадия - пора спать. Он ответил предельно кратко: «Завтра расскажу» и неприлично громко икнул.
     Уже за полночь, изрядно подгулявшие, они вчетвером поднимались в гостиницу по пустынной и единственной дороге из белого света. Ночные бабочки невероятных размеров со своими величественными тенями досадно бились о стеклянные плафоны уличных фонарей. Две летучие мыши просвистели над головами, добавив адреналина в голоса ночи. Ужасно громко выли собаки в оглушительной темноте. Одинокую партию начинала одна чересчур высоким голосом, но через несколько секунд её однообразную ноту, в унисон подхватывали остальные: десять, двадцать особей, потом присоединялись похриплее, побезголосее. Не сосчитать. Казалось, что звуковое их кольцо сжимается неумолимо вокруг человеческих фигур, покачивающихся на подъёме горы.
     Жёны смеялись о чём-то своём, придерживая друг друга за локотки. Дружелюбная весёлость витала над ними, не пойманная ещё за свой панибратский хвост. А Виктор и Александр, напротив, шли в обнимку, транслируя сами себе приятную пьяную чушь. И никто не замечал блестящих в темноте опасных звериных зрачков.
     Внезапно, где-то далеко в лесу, за гостиницей, на вершине горного массива, разразился, как гром, жуткий пронзительный вой, совсем не похожий на собачий, а потом, наставшую вдруг полную тишину вскрыл далёкий гортанный рык. Ольга схватилась за Виктора и слегка треснувшим голосом, словно китайская пиалка тонкого фарфора, спросила: «Что! Что это?». «А, зверьё какое-то! - Ответила весело Агата, - Оно тут каждый день воет. Лес же кругом. Местные собак дворовых выпускают на ночь погулять. Да они все домашние. Не бойтесь». Но Виктор Сергеевич даже в пьяненьком состоянии почувствовал, как по спине пробежали совсем не дружелюбные мурашки.
     У гостиницы было людно. Прямоугольным алмазом сиял бассейн с фиолетовой подсветкой. В нём искренне резвились подвыпившие постояльцы. «Каждый день новые, - Агата брезгливо поморщилась, - как можно плавать в этом гадюшнике. Здесь хоть воду то меняют? Сюда местные из соседних городков приезжают за экологией. Видели, как стоянка пляжная забита машинами. Это всё они». «То-то так воняет шашлыками, будто римский полк жарит стадо свиней, разбившись лагерем», - сказала Ольга. «Только евреи не едят свинину. Но ведь шашлык в кафе был прекрасен! - поддержал разговор, качающийся в пространстве Александр, - это я вам, как историк говорю». А Виктор снова громко икнул.
     И напоследок, у стеклянных входных дверей гостиницы между двух гипсовых львов, Виктор с Александром спели шёпотом песню, придерживая друг друга за уже дружеские плечи «…под крылом самолёта опёнка поёт». «Какая «опёнка», - спросил медленным языком Александр. Но ещё более медленным языком Виктор Сергеевич ответил: «Опёнка - это под крылом, фигня такая - скорость меряет».
     Все разошлись по номерам, довольные собой и друг другом. Виктор Сергеевич сразу провалился в мягкий матрац и уже ничего не слышал и не видел, кроме какой-то точки света в тёмной голове. Эта точка света постепенно увеличивалась, разрасталась и под конец превратилась в светлое солнечное марево, из которого вышла Ольга и сказала: «Завтрак!»
     Он открыл глаза и сразу зажмурился. Прямо в лицо бил яркий белый луч с жёлтыми прожилками. «Завтрак, завтрак!» Повторило солнечное привидение жены рядом, напичканное по контуру радужными аберрациями. Виктор приподнялся и тут же почувствовал в затылке тупую боль.
     «Ай, - сказал он, придерживая шею ладонью, - ай, я-яй!» «Зачем ты так напился вчера?» - Ольга продолжала ходить в солнечном свете, набирая фигуристую резкость. И когда Виктору удалось вертикально поднять свою чугунную голову и болезненные плески в ней затихли, лицо жены совершенно чёткое, оказалось напротив. «На вот выпей таблетку, а то и встать не сможешь», - сказала она и положила на ладонь мужа шершавый кругляшок. Следом из мутного пространства действительности прилетел стакан с соком, который Виктор Сергеевич осушил до дна, придерживая нетвёрдыми руками.
     В столовой ему стало много лучше, особенно после овсяного киселя с терпкой клюквенной подливой и он тут же начал думать мысль, вымученную ещё в тесном поезде под стук колёс и всеобщее покачивание общественного эфира. «Зачем все эти люди вокруг? - Машинально оглядывал он веранду столовой, заполненную постояльцами гостиницы и, посасывая сладкий чай с лимоном, - Кто они такие? В чём их предназначение? К чему все они стремятся? Зачем вон тот молодой человек заткнул уши наушниками? Разве не приятней чириканье вон тех жёлтых пташек на кустах… Интересно, что это за кусты? Или зачем так надушилась вот эта дама, сидящая за мной, неужели распаренный солнцем запах хвои намного хуже? А этот вот джентльмен?» И тут Виктор увидел Агату с мужем, и весь прошлый вечер размотался клубком в его слегка оцепеневшей голове. Он хотел было уйти незаметно, но жена уже подсела к ним за столик и уже призывно махала ему ладошкой. «А, в самом деле, - подумал Виктор Сергеевич, - нужно быть посмелее, пообщительнее что-ли». И переломав себя об невысокую коленку философского уединения, он послушно двинулся на зов.
     Сегодня все вместе решили идти на дальний пляж. Вернее всё было решено за Виктора Сергеевича, он лишь принял это как данность судьбы. До него по берегу было чуть больше километра. «Там по дороге только нудисты, но их обычно немного. А так, красота необыкновенная», - сказал Александр. Агата хихикнула, и Виктор Сергеевич заметил, что даже сквозь загар было видно, как она покраснела. «Нудисты? - Переспросила Ольга, - Это что ещё за фокус?» Агата смущённо заторопилась словами: «Им свои телеса негде показать вот они там и собираются. Разложат части тела на горячих камнях и лежат, как мёртвые. Короче: дурь - дурная».
     Встретились через час под навесом бассейна. Виктор Сергеевич успел похрапеть несколько минут ожидания на скрипучем шезлонге. Но встрепенулся от лёгкого толчка жены и тут же сделал вид, что бодр и готов шагать куда угодно. Вот только засунет руку в правый наплечник рюкзачка. Но рука всё время промахивалась, и Ольге пришлось схватить непослушное запястье и направить его в неуловимую петлю, но от этого теперь заболело неестественно вывихнутое плечо. Виктор Сергеевич виду не подал, но всю дорогу пытался поправить ноющую мышцу.
     Выход на нужное направление вдоль по берегу оказался сразу за вчерашним кафе. Наши друзья прошли некоторое время по пляжу, где уже раскрылись выгоревшими шампиньонами все присутствующие зонтики, и цветные квадратики подстилок уже заклеили все свободные уголки на чёрно-белом галечном полотне. Потом свернули за угловатый выступ породы, несущий на своей вершине несколько кривых сосен и очутились в образцовом царстве камней.
     Сложно было назвать тропинкой этот путь в окружении каменных плит, порогов и валунов в человеческий рост, но глаз замечал, то тут, то там вытертый тысячами ладоней камень, на которых можно было опереться или утоптанную мелкую каменную шелуху промеж двух округлых мегалитов. Виктор Сергеевич даже вошёл в какую-то альпинистскую струю и с удовольствием начал сам находить проходы и лазы в этих сказочных завалах. С правой стороны уходила вверх практически отвесная стена породы, словно гигантским ковшом с огромными титановыми зубцами расчерченная на выемки и углубления. И там, уже наверху, висели, наполовину падали, изгибались желтоватые стволы, а на них зеленели кроны гигантских сосен на фоне синеющего неба. Весь берег был пронизан солнечным теплом так, что если бы вас тут хватил солнечный удар, то спрятаться было бы просто негде. А слева хлюпало и плескалось море. Оно было абсолютно не таким, как на пляже. Что-то дикое появилось в нём, совершенное и опасное. Подойти к нему казалось невозможным. Брызги, пена, скользкие камни. Словно огромная вогнутая стеклянная линза вода собирала солнечный свет и, отражая его от высокой каменной стены, направляла прямо на пробиравшихся по побережью путников. Становилось чрезвычайно жарко!
      Когда волна отбегала от каменного берега, Виктор Сергеевич замечал в некоторых местах стёсанные штормами камни, словно дёсны беззубого уже гиганта широко открывшего свой рот, да так и застывшего. Вынул телефон и сделал несколько снимков.
     «Вы заметили этот странный узор на отвесных скалах? - Спросил Владимира Александр, - будто гигантским ковшом раскапывали карьер. Только представьте, что это было на самом деле. Говорят, что Чёрное море - это и есть карьер, оставшийся от древних цивилизаций». «Какой же должен быть «лазерный» ковш, чтобы такое выкопать?» - С интересом поддержал беседу Виктор. «Ой, да не слушайте его, - встряла в разговор Агата своим тоненьким голоском, - он помешан на этих древних цивилизациях. А потом окажется, что так выветрилась порода, и никакого ковша не было». Ольга первая забралась на очередной каменный выступ и показала пальцем на скалу, повёрнутую к ходокам всей своей плоскостью. Там, двухметровыми буквами красной краской было довольно ровно написано «Нудистский пляж».
     «Сейчас пройдём его, - Александр потыкал в воздухе пальцем за поворот небольшого мыса, - и за ним метров через триста будет цель нашего путешествия». И все двинулись дальше. Широкая прибрежная полоса камней начала сужаться. Отвесная стена из реликтовой породы подступала всё ближе к морю. Появились места, где нужно было пройти почти по воде, получив порцию отрезвляющих брызг на разогретое уже тело. «Хм, - думал Виктор Сергеевич, - вот так пляж! Тут даже встать негде, не то, что лежать или загорать». Но пройдя буквально ещё метров двести по довольно ровному, но узкому берегу, он таки наткнулся на женское голое тело, лежащее на полотенце поперёк тропинки и опустившее кончики пальцев ног в морскую пену, набирающую пузырьки с каждым набегом неутомимой волны. Тело лежало и не шевелилось, и обойти его не представлялось возможным. Пришлось аккуратно переступить, в области ног, что сделали и остальные участники этого затейливого похода. Отойдя подальше, чтобы не было слышно, Агата возмущённо сказала полушёпотом: «Надо же разлеглась голой ж… кверху! Людям не пройти!» Ольга слегка растянула губы в ответной улыбке. Все остальные толерантно промолчали, словно и нечего тут было обсуждать. Ну, голая и голая, наше-то какое дело! А Виктор Сергеевич всё-таки подумал неожиданно для самого себя: «Ничё се такая фигурка. Лежит себе ничейная».
     Потом стали появляться оголённые возрастные пары, стоящие в позе загара у стены, прямо в пучке смертоносных лучей между морем и раскалённой породой. Виктор заметил, что Агата избегает смотреть на обнажённые тела и идёт, отвернувшись с лицом, изображающим апатичное негодование. Даже он сам начал чувствовать себя несколько не естественно, мельком примечая неприкрытые части подёрнутых морщинами тел на застывших в этом природном солярии фигурах. Эти гофрированные обвислости только рассмешили Виктора Сергеевича. Дальше он уже следовал в слегка приподнятом настроении. И только безмятежно загорающие абсолютно не обращали внимания на то, что мимо них идут социально одетые люди.
     Когда всё это страхолюдие было пройдено, Агата сказала, действительно расстроенная вызывающе-публичным видом людей в присутствии новых знакомых: «Я обратно этой дорогой не пойду. Вернёмся верхом!» «Но там же дольше. Да, и дороги я не знаю», - ответил её муж. «Ладно, ладно, не ссорьтесь, - сказала Ольга, - Виктор хорошо в лесу ориентируется. Дойдём!» Все посмотрели на Виктора Сергеевича, и ему ничего не оставалось, как только утвердительно кивнуть головой, хотя он и понятия не имел, что ему предстоит сделать.
     Наконец реликтовые скалы закончились и начались обычные пологие холмы из песка и глины с вкраплениями каменного известняка. Вот и искомый пляж. На нем стояло две круглые оранжевые палатки, похожие на брошенный великаном гигантский лифчик, и с десяток неторопливых людей плескались в мутновато-белых волнах. «Ну, вот! Сегодня вода не прозрачная», - сказал Александр. А Виктор Сергеевич сразу посмотрел на ветхую деревянную лестницу, ведущую наверх холма к соснам. Именно по ней предстояло в конце дня подниматься. Лестница была чрезмерно опасная, видимо давно заброшенная, не знавшая починки уже много лет. И потом она доставала только до половины пути, а дальше шла довольно крутая тропа среди оголённых корней и песчаных оползней. «М-да!» - сказал сам себе Виктор Сергеевич и для начала разлёгся на бамбуковой подстилке уже расстеленной Ольгой. Его сразу стало охватывать слабость всё ещё бушующего в голове похмелья, и он слегка задремал, дожёвывая про себя мысль о бесконечной человеческой глупости сравнимой лишь с малышовым возрастом, когда ещё человек не знает, что такое сила тока и суёт пальцы в розетку. «Разлеглась она на солнце! Час такого сна и всё, коже каюк! А кто тут тебе поможет? Эти голожопые соседи по пляжной дури?»
     Проснулся Виктор Сергеевич от того, что на него попали брызги холодной воды. Над ним стояла Ольга и вытиралась своими котами. Он тут же встрепенулся и прямо в одежде, разморённый, поднявшись во весь свой рост, пошёл навстречу солнцу, пока не осунулся на скользком булыжнике и не шлёпнулся в воду. «У-ух, хорошо!» - сказал Виктор Сергеевич и поплыл. Так недалеко. И вдруг понял, что он ещё не разделся для купания и на ногах болтаются обычные сандалии вместо купальных тапочек. Пришлось срочно вылезать под хохот своих спутников.
     Следующим актом солнечной рапсодии стало явление туристов со стороны моря. Довольно приличный по размерам плоскодонный катер причалил невдалеке и сразу пляж наполнился детскими криками и шумной вознёй с разноцветными надувными кругами. В это время, чтобы зря не толкаться с отчаянно рвущимися к отдыху людьми, было решено поваляться на спасительных подстилках.
     Виктор Сергеевич за неимением другой натуры в небольшой акватории противоположных мысов и наскучившего ему своим ярким блеском водного пейзажа, разглядывал Агату, пока её муж, также терзаемый похмельем, дремал, накрывшись махровым полотенцем. Ему стали нравиться её плавные движения и точёность тела. Она сидела в позе лотоса на подстилке, выставив в разные стороны острые коленки, и разговаривала с Ольгой. Сам разговор Виктор пропускал мимо ушей, наблюдая, как солнечные блики от воды дрожат на её персиковой коже. Агата подняла руку, которой до этого собирала из крупного песка насыпные холмики и показала, что оккупанты на катере отчаливают от берега и Виктор увидел её совершенно белую, немного перламутровую, подмышку. Отвёл глаза. Зажмурился. Ему от чего-то стало хорошо. И тут же услышал. «Так что вы написали? Вы обещали рассказать». Голос Агаты пристроился совсем рядом.
     О своём творчестве Виктор мог говорить часами, но почему-то именно сейчас ему сделалось неудобно. Вокруг море, солнце, сосны, а тут он со своими пыльными книгами. Но отказать женщине с персиковой кожей и жемчужными подмышками он не мог, поэтому заговорил, посильно напрягая свой отключившийся на отдыхе ум.
     «Я недавно закончил роман. Называется «Холодный огонь». Там рассказывается о двух влюблённых людях, которые, путешествуя вдвоём, совершенно случайно познают вертикальные законы вселенной, и после этого меняется не только их судьба, но и будущее всего мира». «И что же это за законы? - Агата подвинулась поближе, показывая свой неподдельный интерес, - Расскажите хоть один». «Ну, например, самый известный и самый простой – это «лучше быть одному, чем вместе с кем попало», - лениво произнёс Виктор. «Этот я где-то слышала, - ответила Агата, - наверное, в соцсетях прочитала. Знаете, большими буквами обычно пишут на цветном фоне». «Пишут, то пишут, но никто никогда не собирал эти законы вместе. А понимая их последовательно, находишь в них другой, скрытый смысл» «Скажите тогда следующий за этим», - попросила Агата, и сделала губы трубочкой, имитируя молитвенную мольбу. «Уважай «старших» и учись у них. Также не мешай «младшим» познавать своё и помогай им. Не критикуй ни тех, ни других» «Насчёт критиковать, я согласна. Это плохо. Можно помешать человеку, достичь того, к чему он стремится. А кто такие «старшие» и «младшие»? Вы так сделали интонацией акцент на этом, и мне показалось, что возраст здесь ни при чём». Виктор Сергеевич, уже входящий в раж разговора, и поражённый проницательностью Агаты, только собирался всё подробно объяснить, как прибежала мокрая Ольга и, завернувшись в полотенце с котами, позвала всех немедленно фотографироваться между двух высоченных дзеновских столбиков, сложенных кем-то из плоских камней.
     Фотосессия затянулась и после неё мудро-наставнические рассуждения Александра о пропущенном обеде и желательном ужине возымели действие. Все стали собираться, потому что идти далеко и ещё нужно найти дорогу.
     По лестнице поднимались тяжело. Она оказалась круче, чем можно было себе представить, глядя на неё снизу, а когда она закончилась на середине пути, стало ещё страшнее и опаснее взбираться наверх. Женщины были запущены вперёд и Виктор Сергеевич, как замыкающий, весь извёлся, глядя как неумело взбирается наверх Агата, поскальзываясь на песчаной тропинке в резиновых сланцах, и держась изредка за выступающие корни. В отличие от неё, Ольга с Александром были намного шустрее и к вершине пришли первыми. Он ещё помогал Агате на последнем рубеже преодолеть сыпучий каменный бруствер, пронизанный переплетёнными корнями, а эти двое уже давно стояли и разговаривали наверху под тенью вечных сосен, оперевшись на столбики сломанного забора с обрывками колючки, видимо запрещавшего когда-то спуск в этом опасном месте.
     Восхождение завершилось. Виктор достал телефон. Сделал несколько достойных кадров с высоты, куда вошло и часть синевы моря и выпуклый мыс, похожий на спину дракона, и сосны, сквозь которые всё это просвечивало на фоне ультрамаринового неба. Заодно попытался построить маршрут по приложению местности, но упрямый андроид строил обратную дорогу по берегу и никак не хотел по лесу. Пришлось всё выключить и пойти наугад.
     Лес был тих и прохладен. После неуёмного солнца внизу, на белёсых слепящих камнях, здесь хотелось лечь и уснуть в благостной тени. Множество дорог тут же попались на глаза Виктору Сергеевичу они все выходили на этот пятачок, но ни одна из них не шла в том направлении, куда показывала внутренняя стрелка компаса, скорее наоборот. Виктор подумал и выбрал самую широкую дорогу, она ему показалась более наезженной. И все пошли, не вдаваясь в подробности перехода.
     Александр шёл с Ольгой. Они громко обсуждали современную музыку и даже напевали отдалённо знакомые мелодии. Их голоса с небольшим эхом блуждали по сплошной стене леса, забегая лишь чуть-чуть вперёд по каменисто-песчаной дороге. А Виктор Сергеевич с всё нарастающим волнением понимал, что дорога, по которой они шли, всё больше забирает не туда, и начинал думать, как бы пойти сквозь лесной массив, но в нужную сторону. Но вот, где-то вдалеке послышался успокаивающий звук автомобильного мотора, и путники совершенно неожиданно вышли на другую дорогу, которая шла в нужном направлении, и по ней  далеко впереди шёл мужик с голым торсом и в шортах. Виктор Сергеевич припустил вперёд, обогнав всех, пытаясь не упустить единственного свидетеля искомого пути.
     Когда же его настигли неторопливым пешим ходом остальные, он сидел на пеньке и глубоко дышал, ожидая вопросов. «Короче, нужно идти по этой, - Виктор показал рукой в сторону, куда удалился свидетель пути, - мы выйдем на трассу, где ездят автобусы, а дальше он не знал. Сам отдыхающий». «А-а, ту самую трассу, что мимо нашей гостиницы идёт?» - Переспросил Александр. «Точно так, - Виктор встал с пенька, но есть путь короче. Это будет видно только у трассы. В этом месте телефон по приложению опять построил дорогу только по побережью. Дурацкое приложение!» Все только похихикали и двинулись дальше.
      Лес всё больше открывал свои придорожные красоты. Слева на высокой стене из камней и земли возвышались исполинские сосны со стволами в три обхвата и ветвями, укутывающими дорогу словно куполом, а справа, параллельно галечной тропе, тянулся глубокий овраг. Такой глубокий, что за листвой, росших на его склонах лиственных, не было видно дна. Однако было слышно, что внизу, где-то в глубине этой зелёной массы, течёт проворный ручей. «Какая красота!» - сказала в чувствах Ольга. И Виктор Сергеевич, окрылённый тем, что жена его чувствует то же, что и он, обнял её и чмокнул в прохладный висок.
     Шли ещё где-то около часа ни о чем, не разговаривая. В этом царстве тишины и бесконечных деревьев не хотелось ни о чём думать, казалось, что даже самим этим действием, мыслию своей ты нарушаешь образную тишину леса. Все только глазели на почти магические стороны природной грации и благостно вздыхали. Но, постоянно ускоряли ход, потому что всем показалось, что начинало смеркаться. Хотя до ужина в гостиничной столовой оставался ещё целый час.
     «Странно, - сказал вдруг Агата, - Мы так долго идём, а нам что и попался, так это только тот дядька в самом начале. Тропа кажется такой укатанной, утоптанной. А мы никого больше не встретили». «Дак уж все наверняка разошлись. Время то уже вон сколько», - попытался, успокоить свою жену Александр. «Странно даже представить, что через час мы будем сидеть в столовой и уплетать ужин, - сказал Виктор Сергеевич, - но глядя по сторонам в это не очень верится». «Хватит пугать!» - Ольга шутливо толкнула мужа в спину. Увидев удачный поворот дороги, за которым его не будет видно, Виктор решил сделать то, что давно назревало. «Идите, я вас догоню», - сказал он и пристроился на краю оврага, расстегнув ширинку. Пока он стоял и сосредоточенно смотрел в глубокую прогалину между зелёных крон, выливая из себя задержавшуюся влагу, то увидел внизу у ручья два огромных валуна. Один камень стоял прямо в подвижной воде, а другой на песчаной отмели. «Как бы найти время да обследовать весь этот ручей. Наверняка там красоты ещё те», - подумал Виктор, и уже закончив свои дела, вдруг заметил что-то странное. Глаз в полутьме заросшей балки не сразу смог разглядеть, что это. Ему вдруг показалось, что один из валунов, тот, что был на песчаной отмели, шевельнулся. Да не просто шевельнулся, а встал и распрямился, словно до этого сидел скрючившись. Были видны длинные чёрные руки, покрытые густой шерстью и коренастая фигура могучая и тоже чёрная. Чудовище словно почувствовало, что за ним наблюдают, и стало медленно поворачивать шерстяную копну вместо головы. Виктор Сергеевич тут же всё понял и, не дожидаясь последствий, ломанулся по дороге вслед за своими.
     «Быстро, быстро, быстро! Валим отсюда. Быстро! Объяснения потом! Просто бегите!» Он схватил за руку Ольгу, Агату. Толкнул плечом Александра, подгоняя вперёд, и так все вчетвером они неслись по дороге что есть мочи, пока перед ними не проехал по трассе автобус освещёнными окнами и несколько легковых машин.
     Все стояли, глубоко высвистывая воздух из лёгких, ожидая объяснений, и Виктор Сергеевич сказал, всё ещё прихватывая вдохи округлым ртом: «Кажется, я только что видел того, кто воет по ночам! И это что-то невообразимое!»
     После его рассказа стало как то неуютно. И гостеприимный лес померк, и сгущающиеся сумерки пугали, и даже большое количество машин в дорожном кармане с водителями и без не поправили тревожную ситуацию. «Может нам пойти по трассе?» - Предложил Александр. «Тогда мы точно опоздаем на ужин. Причём часа на два, если не больше. Асфальт идёт в объезд вот этого массива. И потом мы уже устали. Нам нужно быстро попасть домой. Не известно, куда это чудовище направилось. Нужно взять себя в руки, отогнать страх и спуститься с горы к гостинице прямо отсюда по лесу. Это займёт двадцать минут. У нас их столько и осталось», - сказал Виктор Сергеевич. «Господи, страх то какой! - Прошептала Агата, - Да лучше бы я через голожопых пошла!» «Да чего вы тут все себе напридумывали, - начала возмущаться Ольга, - такого вообще не бывает. Пробежались и ладно. Шутка удалась!» «Ладно, всё нормально, идём, - Виктор протянул экран телефона, показывая всем почти прямую синюю линию до гостинцы через лес, - как раз выйдем к задней калитке».
     Но стоило им отойти от дороги совсем немного, как Виктор Сергеевич встретил того самого молодого человека с наушниками, которого видел утром за завтраком. Он совершенно безмятежно сидел на высоком камне, сохранившим ещё дневное тепло, среди невысоких елок и подёргивался в такт неслышной музыке. Из его ушей также торчали белые штырьки. Виктор Сергеевич на всякий случай подошёл к бедолаге и похлопал его по плечу. Тот ничуть не удивился. Вытащил из одного уха наушник и дернул кверху подбородком, мол: чего хотел? «Мы там медведя видели, - сказал Виктор меломану, - шли бы вы домой от греха подальше. Темнеет уже». Меломан кивнул головой и воткнул наушник обратно, но остался сидеть на месте. «Пойдёмте ребята, - сказал Александр, - время уходит».
     Шли быстро, почти бежали. Всё под гору и под гору. Виктор иногда останавливался, замирал на секунды, оборачивался, слушая лес и снова догонял. Он ничего не слышал, кроме стука своего сердца, но мозг явно чувствовал погоню. Причём это существо было почти рядом, может в метрах ста от несущейся к спасению группы туристов. Вот уже виден свет в окнах гостиницы, вот уже железный забор. В заднюю калитку уткнулись, когда уже совсем стемнело. Всё - юркнули, отошли подальше к хозяйственным постройкам.
     «Переодеваемся и встречаемся в столовой!» - Почему-то в приказном тоне сообщил Виктор, тяжело дыша и поглядывая на быстро темнеющий лес. Все послушно двинулись к корпусу гостиницы, и только Агата задержалась на несколько мгновений. Взяла за руку Виктора Сергеевича и восхищённо прошептала ему почти на ухо: «Кажется, я поняла кто такие «старшие». Спасибо!» Виктор улыбнулся и молча пошёл за своей женой.
     В столовой было людно. Виктор Сергеевич всё высматривал молодого человека с наушниками, но тот так и не появился.
«Вы же знали, что мы будем тут сидеть через час?» - Спросила неожиданно Агата. «Ну, не то что знал, просто в голове картинку увидел. Со мной такое бывает», - ответил Виктор. «Да, бывает! Я его всегда спрашиваю, когда непонятно, что будет дальше», - сказала Ольга. «И всё-таки нужно сообщить об этом администрации, а то вон люди в мангалах курицу жарят, да мясо, вдруг это крайне опасно и привлекает этого лохматого», - сказал Александр. «Завтра утром скажем. Хватит с нас сегодня нервов. Хочется в телик попялиться на местные каналы и незаметно уснуть», - ответил Виктор. «А где можно купить вашу книгу?» - Агата всё поддерживала свою тему. «Представляешь, Саша, - обратилась она к мужу, - Виктор Сергеевич написал роман. Я очень хочу его получить и обязательно с автографом». «Конечно, конечно! Я оставлю координаты», - ответил Виктор. Но на информацию о романе Александр почему-то не отреагировал, только театрально вскинул брови, и тут же вернулся в своё музыкальное эго.
     Этим вечером сидели долго на веранде столовой. Уже хором выли собаки и крымское «Бастардо» разлилось по жилам, и все смеялись, подкалывая друг друга, вспоминая прошедший день. Ольга рассказывала в иронических красках историю, как она прошлым летом с Виктором ела на экскурсии копчёный сыр, а потом целый год не могла выносить даже его лёгкого запаха. «У нас то же самое с мёдом было, - переели, - продолжил Александр, - сначала кажется, что теперь этот продукт навсегда твой, а уже на следующее утро ты не можешь на него смотреть».
     Вдруг Агата подняла руку вверх, призывая к тишине. Все замолчали. Было только слышно, как цыкают сверчки, да из далёкой застеклённой беседки доносится музыка. Там в этот вечер отдыхала местная залётная компания. «Что? Что случилось?» - спросил ещё не оценивший уже случившееся Александр, но понявший, что что-то идёт не так. «Собаки выть перестали, - почти шёпотом сказала Агата, - только что голосили и резко прекратили».
Со столовской веранды, хорошо освещённой внутренним светом, было видно кусок леса за железным забором. Все почему-то сразу посмотрели именно туда, пытаясь разглядеть в этой темноте хоть какое-то доказательство реальной опасности. Но в полной черноте слабый свет от столовой выхватывал только несколько сосновых стволов и разряженные темнотой лиственные ветки низкорослых кустов. Казалось, всеобщий вздох облегчения пролетел в этой устойчивой тишине. И в этот же самый момент, что-то сильно хрустнуло, потом переломилось с треском в этой устрашающей темноте, зашевелились видимые ветки кустов и опять всё стихло.
     «Нужно идти спать», - как можно безмятежнее сказал Виктор Сергеевич, хотя от этого треска у него пробежал неприятный холодок по спине. Он почему-то почувствовал, что именно к нему относится этот треск и именно он виноват в том, что теперь нет всем покоя на отдыхе. Но почему это так, он не понимал.
     После этого ночного события ранее утро застало всех четверых, слегка напуганных и не совсем выспавшихся, в домике персонала, а точнее в комнате сухощавой отельерши. Она с эгоистичным видом занятого хозяйством человека жевала бутерброд и отхлёбывала из большой кружки вонючий растворённый кофе.
     «…Между мной и мохнатым было не более пятидесяти метров. И это был точно не медведь. Что-то похожее на человекоподобную обезьяну, только гигантских размеров. Это чудище было просто огромным», - закончил свой рассказ Виктор Сергеевич. После чего администратор гостиницы резко встала и подошла к старинному дисковому телефону, который стоял на столе особняком. Виктор давно его заметил и думал, что он там находится для антуражу, чтобы создать образ кабинета из 70- х годов прошлого столетия. Но телефон оказался рабочим. Отельерша, дожёвывая погружённые в рот остатки бутерброда, набрала короткий номер двумя цифрами ностальгически жужжащего диска и ей тут же ответили.
     «Гостевой дом «Сосновый», - произнесла она в трубку на витом проводе поставленным голосом, и вытерла рукавом губы от попавшего на них сливочного масла. Это прозвучало, как позывной, для передачи данных с фронта. Очень уверенно и было видно, что говорит она так уже не первый раз. «Код 3232», - продолжила она через несколько мгновений. Потом прикрыла микрофон трубки рукой и переспросила «Так, где вы его видели?» «В овраге у ручья», - почему-то первым сказал Александр. «У ручья», - повторила отельерша и повесила трубку на рычажки. «Вот так вот! - Сказала она уже тише, - А для вас у меня есть такие предложения. Вариант первый: я возвращаю вам деньги за непрожитые дни, и вы немедленно уезжаете. Вариант второй: я кормлю вас бесплатно до отъезда, но вы молчите в тряпочку о случившемся. Просто ни слова, ни словечка, ни намёка - никому!
«Я выбираю второй вариант, - сказал быстро Виктор Сергеевич. «Витя, может, всё-таки уедем!» - встряла обескураженная Ольга, вообще не терпевшая непонятных ситуаций. Но Виктор толкнул её локтем в бок и она притихла. «Я тоже выбираю второй вариант!» - сказала следом Агата, и подняла руку, как в школе за партой. Видно было, что Александр готовился что-то сказать, но после слов Агаты, явно передумал и просто молча кивнул. «Тогда, продолжила отельерша, - ходим только к морю, хотя бы первые два, три дня. В лес ни ногой. Он запоминает всех кого видел. Судя по всему, шёл он за вами практически по пятам, а ходит он быстро. Запомнили: пляж-гостиница, гостиница-пляж, можете ещё в город съездить на рейсовом автобусе, прогуляйтесь по рынку. Это в ваших же интересах безопасности». «Здесь вот ещё что, - начал Виктор Сергеевич, - мы, когда от трассы вниз спускались, встретили постояльца из нашей гостиницы. Молодой человек, всё время музыку слушает. Он вчера на ужин так и не пришёл» «Уехал он, - резко сказала отельерша, словно оборвала слова Виктора, - уехал утром и ключи сдал. Всё идите и никому ни слова!»
     «Да никуда он не уехал», - сказал Виктор Сергеевич, как только все оказались на приличном расстоянии от домика персонала. «Это и ежу понятно», - почему-то, таким образом, поддержал его Александр. «Что делать будем? - Спросила Ольга совсем расстроенная, - А я хотела на Дольмены съездить». «Съездишь ещё, успеешь, - ответил Виктор Сергеевич, и добавил уже весело, - С этого дня столовка бесплатно!» «Да-а-а! - прокричала весело Агата и закружилась на одном месте, - Хоть какая-то польза от наших злоключений!» И добавила от себя лозунг: «Да здравствуют, голожопые!» Все рассмеялись и как-то само собой засобирались на пляж.
     Но перед выходом любознательный Виктор уговорил всех постоять за забором, пока он сходит в лес, где вчера что-то трещало, хотя бы на пять минут - «Ну, просто посмотреть!» Безопасно светило солнце и обыденно щебетали воробьи.
     Выйти за периметр удалось не сразу, потому что прямо за забором ходили группы военных в камуфляже, и автоматами на плечах. Пришлось, полчаса дожидаться пока они покинут место за столовой. Только после этого Виктору Сергеевичу удалось выскользнуть через заднюю калитку и рысью добежать до нужного места. Вернулся он тоже быстро и сообщил всем с любопытством его ожидающим, что там сломано дерево. Вывернуто, будто его с неимоверной силой выкручивали из земли, а потом просто сломали об колено. Дерево оказалось толстым: «…толщиной примерно с ногу», - сравнил Виктор. И все сразу стали разглядывать свои ноги, охая и ахая.
     На пляже так же присутствовали военные. Видно было несколько фигур в кафе сквозь витринные стёкла и в тени скал за ближайшими постройками для хранения пляжных шезлонгов. По тропе к Нудистскому пляжу так же прошествовала группа вооруженных людей.
     «Вот так переполох!» - Агата лежала на пляжной подстилке и произносила слова, чтобы все было слышно. «А я ведь сначала тоже не поверила. Думала шутка такая, чтоб быстрее добраться до дома». «А я сразу поверил, - сказал Александр, - почувствовал что-ли». «Как всё это некстати!» - Ольга перевернулась с живота на спину и надела тёмные очки. Они ей очень шли. Лицо её в это время становилось искренне притягательным. А в туманных стёклах отражался млечный горизонт с корабликом на стыке моря и неба. Только Виктор Сергеевич промолчал, ему сделалось неудобно от того, что он чувствовал свою вину за всё это беспокойство. Невообразимая тяжесть навалилась ему на плечи, и сбросить её не было никакой возможности.
     После немного навязчивого купания, больше походившего на обязательную медицинскую процедуру, вся четвёрка перебралась в кафе, и, глядя на скучающих солдат во главе с целым капитаном, от тоски прихлёбывала там пиво, закусывая солёными орешками. Ни о чём не хотелось говорить, и каждый понимал, что приятный отдых начал превращаться в обязательное заточение. Даже бесплатная еда в столовой уже не так радовала. Виктор Сергеевич смотрел на немногочисленных посетителей кафе. На их беззаботные лица и расслабленные движения. Он засмотрелся, как немолодой уже мужчина с давнишней небритостью на лице уплетал с аппетитом пельмени. Рядом с ним на стуле стоял засаленный джинсовый рюкзачок, из которого торчали новенькие ласты. «Как хорошо ничего не ведать. Живи себе спокойно. А мне теперь что?» - Пришла тревожная мысль.
     «Завтра едем в город», - нарушил молчание Виктор. «Согласна!» - Подхватила Агата. «Нужно местного чаю купить на рынке», - продолжила Ольга. «Ну, если нельзя остаться в гостинице, то я как все», - вздохнул апатично Александр.
     Вечер провели в гостиничном холе. Заняли целый уголок с креслами возле раскидистой пальмы в кадке. Никто не хотел больше выходить на улицу, хотя приятная прохлада иногда добиралась до липкой кожи, поплывшей в духоте помещения. «Мне страшно», - нарушила молчание Ольга. «И мне», - присоединилась Агата. «А что теперь делать? Отдых пошёл под откос», - Александр застыл в позе мыслителя. «Мне кажется, я во всём виноват», - попробовал оправдаться Виктор Сергеевич, но все на него зашикали. И Агата со слезой в глазу, сделала душевный порыв и хотела обнять Виктора, но вовремя опомнилась и только взяла его за руку: «В чём же ваша вина? Любой из нас мог с ним столкнуться. И не известно, чем бы всё закончилось, если бы не вы». «Любой, - как эхо повторил Виктор, незаметно освобождая свою руку из чужого приятного, но неуместного тепла, - попался-то «Я».
     На следующий день приморский городок встретил друзей приветливо. Автобус выплюнул четвёрку на самой оживлённой улице перед входом в парк аттракционов, где уже гудела вертлявая карусель, раскидывая люльки на цепах в разные стороны. Все вчетвером пошли по главной аллее, заглядывая в палаточные ларьки, набитые всякой всячиной. Виктор с Александром не успели нащупать ещё ни одной достойной панамки, которые собирались купить, как Ольга с Агатой уже примеряли в одном из тряпочных отделений новенькие купальники. Впереди сквозь раскидистые ветви каштанов виднелась предпляжная площадь ограниченная белым забором с толстыми балясинами и небольшой, молчаливый фонтан, изображающий тюльпан смотрел в прозрачное с синевой небо.
     Потом была набережная с многочисленными выходами под пляжные навесы от солнца, где лоснилась, лежала, играла в мяч и ела мороженое несметная куча народа. По принципу и мне такое надо, всех увлекли фотографии с объёмными зверушками, выстриженными из зелёных кустов. Жираф, кошка, чебурашка – Виктор Сергеевич поморщился: «Чем бы дети не тешились». Четыре мороженных разной масти, одно из них негроидно-шоколадное, и столько же свежевыжатых коктейлей модных расцветок. Искупаться наши друзья решили только под огромным бетонным козырьком, напоминающим, если смотреть с набережной, трибуны на стадионе, только уходящие верхом в море.
     «Что это за устройство такое?» - Александр долго разглядывал необычную постройку, задирая голову.  «Какая разница, - весело прощебетала Агата, - главное тут столько тени, что хватит на всех». Она первая аккуратно сложила своё платье на бетонных ступеньках и ринулась в плавные волны к многочисленным неторопливым пловчихам мирно разгребающих перед собой зеленоватую воду, усмирённую волнорезами. За ней последовал Александр, бодро вздрогнув от прохладных брызг. А Виктор Сергеевич с Ольгой задержались, выгоняя из себя полуденную испарину.
     «Тебе нравиться Агата?» - неожиданно спросила Ольга у мужа. Виктор, снимавший в это время сандалию с ноги, даже перестал это делать и поставил ногу обратно, словно собирался убежать. «В смысле?» - переспросил он. «Хотел бы с ней переспать?» - Ольга улыбалась и продолжала тему. «Конечно, если только всё будет честно, - ответил шуткой Виктор, - Я буду спать, и она тоже». Ольга хихикнула, но не отступилась: «Я имела ввиду, хотел бы ты её, как женщину?» «Что за странные вопросы?» - Виктор возобновил снятие сандалий. «Она меня попросила, когда была пьяненькая, уступить тебя ей на один разок», - на этот раз Ольга не улыбалась. «Чего-о-о? - Виктор Сергеевич несколько опешил, - И давно у вас этот клуб свингеров открылся?» «В первый же день», - Ольга прикусила нижнюю губу, словно сболтнула лишнего. «Она несчастна», - тихо прошептала Ольга со слезой в глазу. Виктор Сергеевич сначала ничего не ответил, снял с себя майку чулком кверху и отправился в воду. Но вдруг обернулся и как бы, между прочим, бросил ответ: «Ты слишком увлеклась Агатой».
     Море в этом месте было немного другим, почти не прозрачным, зеленовато-жёлтым и немного масляным, но от этого задорный визг Агаты не стал скромнее. Александр подныривал под неё и в невидимой воде за что-нибудь прихватывал, что вызывало настолько бурную реакцию, что Виктору Сергеевичу тоже захотелось попробовать поиграть на таком голосистом водоплавающем инструменте. Через пару визгов к игре присоединилась Ольга. И многострадальная четвёрка веселилась от души, казалось, позабыв все странности и недомолвки своего курортного быта.
     Затем была столовая рядом с пляжем. Все устали и ели молча. Жевали. Виктор иногда поглядывал на Агату, но не замечал никаких поползновений в его сторону. Она смачно уплетала жаркое и потом, невзирая на окружение, выуживала остатки пищи зубочисткой. «Так себя влюблённые барышни не ведут», - подумал Виктор Сергеевич и успокоился. Совершенно другое его тревожило сейчас, совершенно другое. И это другое настоятельно требовало места в его жизни, а он всё медлил и ни как не мог решиться.
     После обеда Ольга всех потянула на рынок за ароматным чаем. Поначалу недоумевающие денежными ограничениями в этом благословенном месте путешественники вдохновенно искали банкомат, чтобы снять наличные. Еле нашли его на первом этаже прибрежной и прижимистой гостиницы. Привратник не хотел пускать и сдался только после Ольгиного хитрого напора. Она с серьёзным видом пообещала проклясть весь его род до седьмого колена. Сам рынок, оказавшийся в некотором отдалении от центральных улиц городка, пришлось разыскивать чуть дольше. «Ось туды, прямиком по вулыци, тоди вже направо и снова напрямки. Там зараз побачитэ плакат с названием. Усего хорошего!»
     Чай действительно стоил того, чтобы его найти. В павильоне, где были на прилавках разложены пробники с товаром, пахло чем-то необыкновенно приятным. Смесь ванили, корицы, бергамота, апельсиновых корок и ещё множества ингредиентов, которые сразу невозможно распознать. Необъяснимые райские флюиды исходили из каждого мешка с сушёными листиками растений. Чего тут только не было, и бархат зелёного аромата, и смеси чёрного с лепестками цветов. Виктор всё нюхал и нюхал и не мог оторваться от этого увлекательного процесса. Тут же накупили халвы и разных конфетных коробочек, и разноцветных баночек, и сыпучего - на развес и упакованного - заводского. Ушли довольные.
     Виктор Сергеевич немного успокоился, что хотя бы этот день не стал таким скучным, как все остальные, одинаковые, окружённые бесконечным лесом.
     К себе в гостиницу на автобусе ехали весело, потому что на вокзале кому-то пришла в голову мысль выпить разливного кавказского вина. Ольга с Агатой сидели вместе и бурно обсуждали очередную трагедию некой подруги. А Виктор рассказывал Александру, как он в детстве на речке видел водяного, сидящего на листе кувшинки. И как бежал, потом испуганный домой, и как бабушка не поверила его рассказу, а потом говорила деду, чтобы тот сходил на речку с ружьём. Александр слушал, глупо улыбаясь, и наблюдал за мелькающими в окне горными пейзажами. А на вдруг вынырнувший неожиданно вопрос: «Вам, Саша, нравиться моя жена?» Повернулся и, будто давно ожидал этого вопроса, очень ровным спокойным голосом ответил: «Я вам завидую белой завистью. Такой мелодичной женщины я никогда ещё не встречал. У неё прекрасный голос. Она могла бы сделать карьеру певицы». «К сожалению, она работает провизором в аптеке», - сказал Виктор и хотел продолжить допрос с пристрастием, но в разговор, повернувшись с передних кресел, встряли шумные от Киндзмараули жёны: «А мы решили пойти в музей! Да, да в музей! Отказы не принимаются! Нужно знать свою историю и литературу!» Слова эти были произнесены почти хором, но голосок Агаты выделялся больше с намёками на писательство присутствующего здесь романиста. Виктору Сергеевичу на какое-то мгновение показалось, что Агата теперь неотъемлемая часть его семьи. Только на малюсенькое мгновение, и от этого осознания его бросило в жар. Это огненное пылание постыдно отразилось на его щеках. Он уже жалел, что вообще сказал, чем занимается. И теперь замолчал, чтобы всю оставшуюся дорогу сидеть под струёй холодного воздуха дующую из местечкового кондиционера над головой.
     Вернулись в аккурат к своему бесплатному ужину. В конце развесёлой трапезы к столику подошла отельерша, и попросила Александра выяснить какой-то вопрос с обедами. Он встал, изображая искреннее удивление, и пошёл с ней за конторку рядом с барной стойкой. Вернулся через несколько минут со странным налётом неизвестности на лице. А на вопрос: «Что случилось?» Как-то невнятно ответил, что, мол, забыла тётка про нашу бесплатную еду, а он ей напомнил. «Так всё нормально?» - Переспросила Агата. «Да, да, всё хорошо. Всё в силе. У неё столько дел, просто запамятовала», - Александр заткнул сам себе рот бутербродом и натружено стал жевать его, опять же делая вид, что занят едой. Виктору показалось это несколько странным, но он пропустил всё мимо. А сам подумал ненароком: «Как можно было такое запамятовать? У них, что тут это чудовище прописано? Они к нему так привыкли, что даже не обращают внимание?» Но после ужина Агата и Ольга пригласили мужей  на оценку новых купальников и шляпок, с дегустацией фруктового чая, так что всё быстренько забылось.
     И пока проходил импровизированный показ с дефиле по открытому балкону, Виктор Сергеевич всё больше ощущал наплыв чего-то нехорошего. Сгущался некий туман случая с ужасными последствиями. Он пока не понимал, что именно должно произойти. Смотрел на сияющую счастьем Агату, явно вышагивающую точёными ногами для него, на свою жену, подражающую великим манекенщицам мира, на скучающего до маяты Александра. Всё это выглядело забавно, но с чая Александр отпросился, сказался нездоровым и удалился в свой номер. Они остались втроём и слушали симфонический концерт по телевизору. Слушал и Виктор Сергеевич, осознавая, что эта музыка почему-то его не расстраивает. И чем дольше слушал, валяясь на кровати рядом с двумя женщинами, тем больше ему хотелось обнять весь мир и особенно Ольгу с Агатой.
     Следующее утро насупилось плывущими тучками.
     «Хорошо, не жарко», - сказала Ольга, снимая надоевшую панамку. «Как раз для похода в музей, - поддержала Агата, - на пляже всё равно ветрено». Александр как всегда снисходительно промолчал. Было видно, что ему всё лень. Виктор сидел на лавочке с еле дымящимся ещё после вчерашнего мангалом на площадке для отдыха. Только там имелись вросшие в грунт лавочки. Ему махнули рукой, и он поплёлся за всеми на запланированное мероприятие.
     Виктор Сергеевич не очень приветствовал походы в музеи, особенно в прошлое других людей. Опять эти пустые комнаты с белыми занавесками, комод, трюмо, шкаф, рукописи под стеклом. Спальня с одноместной кроватью, похожей на выпуклую спину кита, умывальник с облезлым зеркалом рядом или щербатый железный кувшин с тазом – предметы утреннего умывания когда-то жившего человека и удачно напечатавшегося в пустынном тогда литературном пространстве. Но пойти здесь больше было абсолютно некуда, кроме леса. Оставался только музей писателя.
      «Как там его Фамилия», - небрежно спросил он у Агаты, когда они уже повернули на нужную улицу. Но Агата тоже не знала. «Толи Короленко, толи Корольков», - ответила она рассеянно. «Может быть Конкин?» - предположил Александр. "Конкин - это артист. Он играл в фильме «Место встречи поменять нельзя», - со знанием дела, вставила свою реплику Ольга. «Не поменять, а изменить», - поправил Александр. «Что изменить?» - переспросила Ольга. «Ладно, проехали, - подвёл апокалиптическую черту диалога Виктор, - вон усадьба уже».
      «Я так и знал, что его фамилия начинается на «КО», - Сказал ехидно Александр, прочитав с презрительной улыбкой входной плакат перед воротами. Потом смотритель в парусиновом костюме той эпохи и при бороде, очень похожий на бюст писателя при входе, взял с них плату, и они сразу попали на первый этаж дома с белыми деревянными рюшами по всему фасаду. Дом утопал в зелени парка и, глядя на его тенистые переходы Виктор Сергеевич поёжился, представляя, что и там может прятаться лохматое чудовище. Он ходил по комнатам, скучая, и разглядывал стеклянные витрины с разными бытовыми мелочами: запонки, зажигалка, вечное перо, галстук бабочка, дневник – раскрыт на исписанной размашистым почерком пожелтевшей с краёв странице. Дневник привлёк его внимание тем, что вместо закладки  на сгибах страниц лежал длинный пучок тёмно-рыжей шерсти. Виктор Сергеевич начал вчитываться в чернильные каракули и вдруг мурашки пошли по всему его телу. Там было написано следующее: «Я встретил его в лесу у ручья, на дне оврага, ведущего к морю». Дальше шло описание, которое сложно было разобрать, но было понятно, о ком идёт речь. Но самое главное было написано чуть позже. «Я стоял перед ним, и от страха не мог сдвинуться с места. Ноги не слушались меня. Я не мог ни повернуться, ни убежать. И уже припасшись к своей погибели и мысленно попрощавшись с родными, я закрыл глаза, ожидая удара или чего-то подобного. И я чувствовал, как обезьяна подошла ближе. От неё сильно пахло мускусом и чем-то резким. Этот сильный запах ни с чем нельзя спутать. Я слышал, как он обнюхивает меня и трогает мою походную сумку. А потом запах пропал. Когда я открыл глаза, обезьяны уже не было, а ноги мои были мокры…». Дальше почему-то было вытерто почти до дыр в бумажном листе. Видно было, что автор долго и тщательно вымарывал написанное, но этого ему показалось мало, и он ещё и попытался это стереть. Тогда Виктор стал читать дальше, пропустив это длинное озерцо уничтоженных слов.
     «Потом я много раз видел его фигуру среди леса, но он уже ко мне не подходил, всегда игнорировал. Иногда он пропадал надолго.  На год, на два, но потом появлялся снова. Откуда он приходил и куда уходил мне не ведомо. Так мы и жили, он по одну сторону речки, а я по другую, но он никогда не досаждал нам».
    «Что значит, «ноги мои были мокры»? - думал Виктор, - либо автор обделался от страха, либо промок в ручье. Хоть бы пояснил. Пояснил и стёр?! От чего мокры, для чего мокры, может он их специально намочил, чтобы.… Чтобы что?».
     И тут же к Виктору Сергеевичу пришла в голову совершенно сумасшедшая мысль, которую если исполнишь, то всё встанет на свои места. Но он никому её не сказал, и более того, увёл всех на второй этаж писательского особняка, сказав, что смотреть здесь внизу более нечего.
     Они стояли с Агатой на открытой веранде дома-музея и разглядывали цветастые клумбы среди волнистых дорожек небольшого садика внизу. «Виктор Сергеевич!» - Вдруг как-то официально обратилась она. Заметно стало её волнение и опущенный стеснением взгляд на его сандалии. «Виктор Сергеевич, - повторила она уже более спокойно, - вот вы пишите, много читали, знаете людей, чувствуете природу, видите будущее». Виктор засмущался и изрек, надеясь обратить всё последующее признание, как он полагал, в шутку: «Вы приписываете мне не существующие способности!» «Нет, нет, - это всё есть, - пылко перебила его Агата, - я хотела вас спросить. Вы наверняка должны знать. Ну, кто же тогда кроме вас!» - «Хорошо, спрашивайте», - у Виктора сильно забилось сердце. «Как Вы думаете? Конечно вопрос бестолковый, но мне так хочется услышать именно от вас эти слова» - «Спрашивайте, Агата, что бы вы ни спросили, обещаю ответить» - «Как вы думаете, в чём смысл жизни?» На сердце у Виктора Сергеевича отлегло, потому что на эту тему он мог рассуждать вечно. «Однажды в студенческие годы, на лекции по литературоведению Леденёв Владимир Семёнович, ныне профессор, сказал аудитории такую фразу: если кто-то, когда-нибудь, скажет вам, что знает в чём смысл жизни – плюньте ему в лицо. Вы, кстати, не знаете Владимира Семёновича?». «Откуда! Я же работаю в доме культуры, делаю чужие концерты. Что же и этот вопрос даже обозначить никак нельзя?» Агата заметно огорчилась, в пылких зеленоватых зрачках мелькнуло разочарование. «Ну, почему же можно обозначить. Хотя бы так: жизнь настолько уникальна в своём виде, что любое её проявление можно считать целью. Я думаю это вполне исчерпывающее определение». Виктор уже хотел было раскрыть тему подробнее, но Агата запрыгала на месте и зашептала по-особенному страстно: «Виктор Сергеевич, вы такой! Вы такой!» - «Какой?» - «Совершенно правильный, нет. Совершенный и правильный. Вас всегда хочется потрогать!» С этими словами он взяла его ладонь в свою руку. И тут же на веранду вышла Ольга, но Агата руку не убрала. «Вот вы где. Я такой магнитик купила, - сказала она, - нате-ка посмотрите». Это был выпиленный из фанерки фасад дома писателя с барельефом его бюста с одной стороны. «Ничего такой, - сказал Виктор, - а с другой стороны нужно было сделать барельеф реликтового гоминида. Тогда бы все перипетии этого места были отображены полностью». Ольга засмеялась и к ней присоединилась Агата, которая сквозь удушающий её смешок смогла произнести: «А где Саша?» «Саша внизу со смотрителем разговаривает. Собираются осмотреть парк». «Твою ети!! - Виктор бросился вниз, - быстро за мной Сашку спасать! Не хватало его ещё в парке потерять!»
     Воплотить задуманное Виктор решился не сразу. Духу не хватило. Готовился два дня, машинально выполняя все необходимые для поддержания жизни действия, в том числе и купания, превратившиеся в обузу. В последний из дней Ольга с Агатой так засиделись в мансардном номере, что когда Виктор Сергеевич пришёл домой ночевать после нескольких шахматных партий с Александром, они уже спали, мирно свернувшись калачиками по разные стороны кровати. Не зная, что предпринять, (не будить же мирно спящих), Виктор потоптался на балконе, посидел в шезлонге, стараясь найти что-то читабельное в телефоне, но ничего не нашёл. Потом вдруг вспомнил, что муж Агаты не знает, что она у них и решил предупредить Александра, что жёны их уснули на одной кровати. Он снова спустился на второй этаж гостиницы и постучал в номер. Никто не открыл. Попробовал войти. Заперто. Думая, что Александр пошёл искать Агату Виктор Сергеевич вышел на крыльцо гостиницы и стал вглядываться в темноту окружающего пространства в надежде увидеть хоть какие-то человеческие фигуры. Только в домике персонала горел свет. Он прошёл по бетонной дорожке к низкому окну и, заглянув туда машинально уже было отошёл, чтобы постучаться в дверь с вопросом, но вернулся к окну и посмотрел ещё раз. Там присутствовали в странном виде Александр и отельерша.
     «Бедная Агата! Бедная! Ей бы любви хоть капельку!» После того, что он случайно увидел в плохо прикрытом занавесками окне, Виктор Сергеевич не знал куда пойти. Стоял в темноте и смотрел на квадрат развратного окна в домике персонала. Потянулся было за сигаретами в нагрудный карман, но вдруг вспомнил, что бросил курить ещё год назад. Потом будто бы очнулся, и зашагал к себе номер.
     В комнате всё было по-прежнему. Он укутал сначала пледом Агату, потом жену, выключил настенное бра,  и при свете уличных фонарей, пробивающихся в окно, как можно тише разложил для себя кресло, оставленное тут предприимчивыми хозяевами для третьего человека. «Придёт, наверное, - думал он об Александре, - увидит, что Агаты нет и придёт. Постучится. Я услышу. Всё равно не уснуть. Волнительно как-то это всё».
     Но Виктор, раздёрганный последними впечатлениями от жизни, уснул быстро, почти мгновенно. Он уже спал, а думал во сне, что всё ещё не спит. Всё ждал и ждал стука в дверь своего номера, но так никто и не постучал.
     Решился на задуманное он спонтанно ранним утром, когда проснулся от невыносимого бремени в груди. Глаза открылись сами и остались без капельки сна. Так и подмывало, подначивало что-то внутри разрешить лесную ситуацию. Срочно захотелось освободить всех от этой своей озабоченности непонятно чем. Закончить этот затянувшийся ретро-спектакль раз и навсегда, потому что Виктор Сергеевич понял: только он может остановить это и более никто. Ни отельерша, ни приехавшие на её зов солдаты, ни один человек, находящийся в этой гостинице. Только он может завершить это странное состояние необъявленной войны.
     И Виктор Сергеевич решился. Ольга и Агата ещё спали. Он посмотрел на их прекрасные лица и мысленно попрощался с ними, хотя сам не верил в своё прощание и почему-то надеялся, что всё пройдёт благополучно. Зачем-то выложил телефон на притихший холодильник, глотнул невкусного кипятка прямо из электрочайника. Целовать жену не стал. Она бы сразу проснулась. «Тогда бы нужно было поцеловать и Агату, - подумалось невзначай, но вдруг бы она тоже проснулась. А мне нужно одному, без свидетелей, иначе ничего не получится».
      Вышел, тихо притворив за собой дверь.
      Раннее утро разгоралось медленно с сизоватой дымки между деревьев. Он шёл по тропе наверх, в гору, по которой они когда-то спасались бегством. Просочился в лес через заднюю калитку гостиничного комплекса никем не замеченным. Ни ветерка, никакого даже случайного движения воздуха. Замерло всё. Грунтовая тропа с вкраплениями каменных прожилок вела его медленно наверх. Он так долго шёл, что этот лес показался ему бесконечным, а ожидание развязки чем-то уже настолько обыденным, что первый животный страх прошёл. Остался страх, неожиданного, неведомого, который ещё нужно было пережить и он тупо притаился где-то в подсознании и равномерно пульсировал. Тут и показалось Виктору Сергеевичу, что он боится то сам себя, своего чувства вины перед этим мохнатым существом, перед всеми людьми, которым как ему казалось он испортил весь отдых. Но он начинал гнать эту странную мысль из головы, и пока был занят этой внутренней борьбой со своим «Я», то очутился как раз на той поляне, где в последний раз видел меломана, парня с наушниками. Вот и камень, на котором он сидел. Виктор Сергеевич нагнулся, заметил что-то белое в низкой травке, похожее… . Это был белый наушник. Виктор держал его в руке и вдруг начал понимать, что совершил глобальную ошибку, холодная изморось прошла по всему телу. Он неотвратимо осознал: нужно сломя голову бежать обратно, в гостиницу, и уезжать из этого места всем и навсегда.
     Но было уже поздно. Чудовище стояло прямо перед ним всего метрах в трёх. Оно было ростом выше средней ели, что росли вокруг. Теперь он его хорошо рассмотрел: темно-рыжая, почти каштановая шерсть. Мощный лоб со складками скулы как у обезьяны. Тяжёлый взгляд исподлобья. Кисти рук черные, как и лицо - без шерсти. Он стоял и смотрел на чудовище, а оно смотрело на него, а потом оно сделало шаг в его сторону, и Виктор Сергеевич понял, что убежать он уже не сможет. Ноги словно вросли в землю. Тогда он вспомнил дневник из музея и просто закрыл глаза, ожидая короткой расправы, но надеясь на помилование. Чудовище подошло очень близко. Чувствовалось не только его зловоние, но и дыхание, размеренное с присвистом. И вот только теперь он получил ответ на свой вопрос: «Почему ноги в дневнике писателя были мокры?» Виктор Сергеевич почувствовал, что на него льют что-то горячее, но глаза не открыл, потому что в нос ударил резкий запах мочи. Когда полив ног закончился. Чудовище удовлетворительно рыкнуло, и запах зловония улетучился.
     Виктор постоял ещё немного и открыл сначала один глаз. Убедился, что безопасно, потом второй глаз. Никого вокруг не было. Среди сосен тихо пробирался оранжевый солнечный свет. Дотронулся до ноги, она была сырая.
     «Это такое здравствуйте?» - Спросил он вслух. Но вместо ответа где-то недалеко крикнула птица. Виктор Сергеевич улыбнулся сам себе и со свободным сердцем пошёл под гору, в гостиницу, переставляя по тропе мокрые и ещё не совсем твёрдые ноги.
 
26.03.2024. Б.В.
 

Свидетельство о публикации №13511 от 01.02.2026 в 18:27:54

Войдите или зарегистрируйтесь что бы оставить отзыв.