Дочь рассвета

Вячеслав Бодуш [Vyacheslav] | 26.02.2026 в 21:05:47 | Жанр: Рассказ

Сайленс бежал.

Воздух рвал горло, в боку кололо раскаленной иглой, но он бежал. Под ногами хрустел битый камень, перепончатые крылья летучих мышей срывались с карнизов разрушенных домов, когда он проносился мимо. Время поджимало. До рассвета оставался час.

Он нёс на плече девочку лет семи. Она не плакала, не просыпалась, только мелко дрожала во сне, прижимая к груди обгоревшего плюшевого зайца. Сайленс не знал её имени. Он вообще ничего о ней не знал, кроме того, что она — чудо. Или ошибка природы. Или и то, и другое сразу.

Он нашел её три часа назад в подвале сгоревшей школы. Среди нескольких десятков обугленных тел — взрослых и детей — она лежала в углу, свернувшись калачиком, и спала. На ней не было ни ожога, ни копоти. Даже заяц, которого она сжимала в кулачке, остался цел, хотя вокруг всё оплавилось от термитных шашек. Дроны обработали здание на закате, выжгли всё дотла. Но её не тронули. Или не смогли тронуть.

Сайленс тогда замер на пороге, вглядываясь в этот невозможный кадр. Он прожил в руинах десять лет, с самого Падения, и научился читать смерть как книгу. Здесь смерть написала: «чудо». Он подхватил девочку на руки — она даже не шелохнулась, только вздохнула во сне, глубоко и ровно, без всхлипов, без страха. Пульс был спокойный, как у здорового кота, греющегося на печке. Хотя никаких печек в этом мире уже не осталось.

— Тише, маленькая, — прохрипел он, перепрыгивая через рухнувшую балку. — Ещё немного.

Позади, в лабиринте мёртвых улиц, завыли Псы. Механический, скрежещущий вой, от которого закладывало уши. Чистильщики. Их не интересовала девочка — они чуяли его, нарушителя комендантского часа, носителя контрабанды. В Протоколе было сказано: всё, что движется после заката, подлежит уничтожению. До рассвета оставалось пятьдесят минут.

Сайленс свернул в арку, втиснулся в щель между стеной и осыпавшимся мусором. Сердце отчаянно колотилось. Он слегка прикрыл ладонью рот девочке, хотя она и так не издавала ни звука. Странная, тихая девочка. Может, её уже научили молчать. Может, она родилась такой — в мире, где крик приравнивался к самоубийству.

Лучи прожекторов скользнули по арке, выбелив стены призрачным светом. Тяжёлый, лязгающий шаг Чистильщиков сотрясал землю. Сайленс зажмурился. Мысли путались: «А ведь я даже не знаю, какого цвета у неё глаза».

Лязг стих. Прожектора ушли дальше, вылизывая руины в поисках добычи. Сайленс выдохнул.

— Всё хорошо, — прошептал он, скорее себе, чем ей. — Мы почти на месте.

«Место» было старым метро. Глубокие тоннели, промерзшие насквозь, но там, внизу, жили люди. Те, кто не сдался, кто верил, что рассвет — это не просто конец ночи, а конец всего этого кошмара. Глупо, конечно. Взрослые дяди и тёти верят в сказки. А эта девочка, наверное, уже ни во что не верит.

До рассвета оставалось сорок минут.

Он снова побежал. Путь шёл через площадь, которую патрулировали дроны. Рискованно, но это сокращало путь на десять минут. Десять минут жизни для неё. Для него.

Он выскочил на открытое пространство. Луна висела над городом, огромная и какая-то неправильная, затянутая дымкой пепла. Звёзд не было видно никогда — с того самого дня, когда рухнул озоновый слой и небо затянуло аэрозольной взвесью. Сайленс бежал, считая про себя шаги, молясь всем богам, в которых почти не верил, чтобы дроны сейчас смотрели в другую сторону.

И тут девочка открыла глаза.

Она не закричала, не дёрнулась. Просто посмотрела на него. В темноте он не мог разглядеть цвет, но почувствовал этот взгляд — спокойный, недетский. Взгляд того, кто уже видел слишком много.

— Куда ты меня несёшь? — спросила она шёпотом.

— В безопасное место, — ответил Сайленс, не сбавляя шага. — Вниз, где темно.

— Темнота не спасает, — сказала она. — Они приходят и в темноту.

Он не нашёлся, что ответить. Она была права. Чистильщикам всё равно, светло или темно. Они просто выполняют Протокол.

— А куда ты хочешь? — спросил он, чтобы отвлечься от боли в боку.

— Туда, где светло, — прошептала она и снова закрыла глаза. — Там мама.

Сайленс споткнулся. Мама. Она звала маму. А мама осталась в том подвале, среди обугленных тел, и, судя по позе, в которой он её нашёл, она накрыла дочь собой в последнюю секунду, приняв термитный жар на себя. Поэтому девочка и выжила — не только из-за мутации, но и из-за любви, которая заслонила её от огня. Сайленс сглотнул ком в горле и побежал дальше.

Вход в метро был уже виден — чёрный провал в цоколе полуразрушенного универмага. Сорок метров. Тридцать. Двадцать.

Земля ушла из-под ног.

Взрывная волна швырнула его на асфальт. Он инстинктивно сгруппировавшись, перевернулся, прижимая девочку к груди, закрывая её своим телом. Над головой с противным визгом пронёсся дрон, сбрасывающий термитные шашки. Площадь начала загораться. Жёлто-белое пламя пожирало воздух.

Сайленс поднялся. Колено было разбито, штанина намокла от крови. Девочка смотрела на него всё тем же странным взглядом.

— У тебя кровь, — констатировала она.

— Ерунда, — он стиснул зубы. — Идти сможешь?

Она кивнула. Он опустил её на землю, и они побежали вдвоём. Маленькая рука в его большой, грубой ладони. Она не отставала, не ныла. Просто бежала, перебирая ногами в рваных колготках.

До входа оставалось десять метров. Из провала метро показались люди. Свои. Они махали руками, кричали, чтобы быстрее. Но Сайленс вдруг остановился.

Он посмотрел на небо. Там, за тучами пепла, начинал разгораться горизонт. Нежно-розовый, акварельный, невесомый рассвет, которого они все ждали, и который должен был означать конец ночной охоты. Но Сайленс знал правду. Рассвет не приносил спасения — ультрафиолет пробивался даже сквозь пыль, выжигая кожу за считанные минуты. Чистильщики уходили, но приходили ультрафиолетовые лучи, от которых не спрятаться.

— Дядя, — девочка дёрнула его за руку. — Идём.

— Смотри, — он присел перед ней на корточки и показал на горизонт. — Светает.

Девочка подняла голову. Впервые за всё время в её глазах мелькнуло что-то живое, похожее на удивление. Чистое, детское удивление.

— Красиво, — выдохнула она.

В свете разгорающейся зари Сайленс наконец увидел цвет её глаз. Они были синими. Такими синими, каким, наверное, было небо до того, как озоновый слой разрушился и солнце стало убийцей.

И тут он понял, почему она не сгорела в школе. Почему спала так спокойно. Почему не боится рассвета. Она не просто выжила — она была рождена для этого света. Её кожа не реагировала на ультрафиолет, её организм приспособился. Она была будущим, которое Башня хотела уничтожить, потому что такое будущее нельзя контролировать.

— Пошли, — сказал он, поднимаясь. — Надо спускаться.

— Зачем? — спросила она, не отрывая взгляда от неба.

— Там безопасно.

— А здесь красиво, — ответила она просто. — Я хочу здесь постоять. Немного.

Люди у входа в метро заволновались, закричали громче. Они знали, что через несколько минут ультрафиолет начнёт убивать. Но Сайленс поднял руку, останавливая их. Он смотрел на девочку, на розовый свет, ложившийся на её бледное лицо, на её доверие к этому миру, который только что убил всех, кого она любила.

И впервые за многие годы он задал себе вопрос, от которого всегда бежал: а зачем, собственно, жить? Чтобы прятаться в темноте? Чтобы жечь костры и бояться каждого шороха? Чтобы таскать на руках детей, которые даже не смеются, потому что разучились?

Он не знал ответа.

Возможно, знала она.

— Ладно, — сказал он тихо. — Постоим.

Они стояли вдвоём посреди обгоревшей площади. Позади — чёрный провал метро, с выжившими, которые с ужасом смотрели на эту сцену. Впереди — разгорающийся рассвет, полный неизвестности и новой опасности.

Чистильщики ушли — их программа завершилась с первыми лучами. Дроны скрылись за горизонтом, выполнив ночной план зачистки. Наступила тишина. Нарушенная, звенящая тишина апокалипсиса, в которой было слышно, как бьётся сердце маленькой девочки.

Девочка сжала его руку.

— Не бойся, — сказала она. — Я с тобой.

Сайленс хотел усмехнуться, хотел сказать, что это он должен её защищать, что это он взрослый, а она ребёнок. Но слова застряли в горле, потому что в этот момент, в этот самый час до рассвета, который уже миновал, он понял простую и страшную вещь.

Она была права. Они были друг у друга. И только это имело значение. Не Протокол, не мутация, не выживание, а просто две руки, сжимающие друг друга посреди рушащегося мира.

Солнце медленно выползало из-за горизонта, заливая руины золотом. Сайленс чувствовал, как кожу начинает покалывать — первые признаки ожога. Он посмотрел на девочку. Она улыбалась. Её кожа оставалась чистой, глаза сияли.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Вера, — ответила она. — Меня зовут Вера.

И он вдруг поверил и в то, что они выживут, и в то, что всё будет хорошо, и в то, что этот рассвет — не конец и не начало, а просто рассвет.

Ещё один шанс — маленький, хрупкий, как детская ладонь в его руке.

Люди из метро, осмелев, выбегали на поверхность, тащили их под землю, укрывали одеялами от первых лучей. Сайленс не сопротивлялся. Он смотрел, как Веру бережно уносят вниз, и впервые за десять лет ему не хотелось возвращаться в темноту.

Но он вернулся. Потому что там, внизу, теперь была она.

До заката оставалось двенадцать часов.

Свидетельство о публикации №14175 от 26.02.2026 в 21:05:47

Дочь рассвета

Отзывы