Отрывок из книги "Я -начинающий писатель"

Косинова Любовь [lyubava22] | 26.03.2026 в 14:14:02 | Жанр: Дневники и мемуары

Мама – главный мой критик.
(отрывок из 1-ой части книги «Я начинающий писатель», удостоенной в 2024 году Диплома 1 степени конкурса «Человек слова» в номинации «Эхо событий»)

Однажды, пассажиркой лет четырёх, я охотно мчалась в электричке с мамой на подмосковную дачу её двоюродной сестры тёти Али - мою любимую «крыжовниковую» пристань - и громко декламировала стихи Агнии Львовны Барто (потому что уж очень хорошим было моё настроение).
     Про Танин мячик, ещё про зайку и про бычка, и про лошадку...
     Сидящий напротив пожилой грузный мужчина в белом парусиновом костюме и светлой соломенной шляпе одобряюще кивал в подтверждение доносящихся со всех сторон мнений других пассажиров: «Какая хорошая девочка! Изумительный ребёнок!» Затем он поманил меня пальцем и похлопал по своей коленке, предлагая присесть на неё и познакомиться поближе, невзирая на строгий мамин взгляд.
     Сейчас подобное приглашение маленькой девочке от взрослого лица мужского пола юристы расценили бы как уголовно наказуемое деяние, а тогда я сумела постоять за себя сама: «Мама, я не хочу к дяденьке на ручки, у него грязный пиЖДак. Вот тут!» - и ткнула пальчиком в пятно чуть ниже кармана на одежде попутчика. Мама почему-то очень сначала покраснела и захотела меня отругать, но потом, когда стала нормального цвета, поцеловала меня в макушку.
     Слово «пиджак» я произнесла весьма грамотно для своих четырёх, знала это и очень гордилась собой. Поэтому уже в раннем возрасте мне можно было поручать ответственные задания. Мама покупала перед праздниками и торжественными событиями разные поздравительные открытки и просила меня их подписать всем нашим многочисленным родственникам. Я старательно выводила печатные буквы цветными карандашами, желая родным всего самого хорошего и доброго. Исправлять маме почти ничего не приходилось: разве что некоторые буквы смотрели в другую сторону.
     На семейных фото, вкладываемых в письма, необходимо было правильно указать дату съёмки и возраст ребёнка, то есть меня, и чуть позже - брата. С датами я была знакома из газет и отрывного календаря, висевшего на кухне. Я любила отцеплять от него листочки перед сном и уносить к себе в тайник, а потом долго изучать всю подробнейшую информацию о восходе и заходе солнца, долготе дня и всяких затмениях на лицевой стороне, читать историческую справку или полезные советы на другой.
     С детства я хорошо знала, что такое средства массовой информации, потому что читала дедушке газеты, когда у него уставали глаза в его толстостекольных выпуклых очках. Он укладывался на старинный диван с круглыми валиками и внимательно слушал моё чтение по слогам газеты «Правда» или «Известия»: по порядку, колонка за колонкой…
     По-видимому, ему очень нравилось, как я читаю, потому что он почти сразу начинал мурлыкать что-то себе под нос. А у меня таким образом постепенно увеличивался словарный запас, уже выходящий за рамки поздравительных подписей. К тому же я начала «разбираться» (так мне казалось) в политике и других вопросах газетопечатания. Это кажущееся восприятие делало меня взрослее и счастливее.
     Были в доме и многочисленные «Роман-газеты», которые читал папа. Я тоже пробовала. Не понравилось. «Многабукаф», - как сейчас принято аргументировать в определённых кругах, если читать не хочется. То ли дело «Мурзилка» и всякие там «Весёлые картинки» - семечки! С ними я справлялась быстро: от корки до корки, туда и обратно, «сверху, вниз, наискосок», как в «Денискиных рассказах», да по несколько раз за день.
     С книгами во времена моего детства была «напряжёнка»: нужно было собрать целый мешок макулатуры, чтобы обменять её на стоящую книгу. Ну вы помните... Наверное, в столичных городах дела обстояли иначе, но в провинции хорошие книги можно было раздобыть только в государственной библиотеке и то лишь на короткое время. Благо что библиотек в те времена было множество. Школьные, городские, ведомственные читальные залы тоже пользовались большой популярностью у населения. Я любила тихонечко сидеть в «читалке» с книжкой. Тишина, покой, никто не мешает...
     Таким образом, в первый класс Балашовской общеобразовательной школы меня привели весьма начитанной, «написанной» и с отличной характеристикой от моей строгой воспитательницы Любови Давыдовны и заведующей детским садом Лидии Николаевны Кубрянской, с которой впоследствии мы долго дружили. Они мне доверяли серьёзные вещи: роли ведущей утренников, Снегурочки, королевы Осени, Весенней капели с обязательным заучиванием наизусть большого объёма текста. Это сейчас родители возят своих чад по различным многообещающим «развивайкам», а тогда всё было гораздо проще. В школе и подавно стало всё проще под девизом «Хочу всё знать!» - знай, выполняй задания и в ус не дуй. 
     Задания эти, как на уроках физкультуры, назывались упражнениями. Я теперь понимаю, почему: упражняйся и приобретёшь навыки, систематически тренируйся и доведёшь навыки до автоматизма. Вот в математике по-другому: там задачи, их решать надо и доказывать, что другого решения нет и быть не может, а в русском языке ничего не надо решать, необходимо и достаточно только упражняться. Как сейчас помню: «Продолжи предложение», «Закончи фразу», «Вставь пропущенные буквы», «Подчеркни члены предложения». Не понимаю, как это некоторые люди ухитряются не знать свой родной язык? Всё же проще пареной репы: учи правила и применяй. У меня в школе всегда были пятёрки по русскому, а у моих детей - к моему же стыду - промелькивали и четвёрки.

     Учиться мне очень нравилось. Учиться надо было хорошо! Я старалась, иначе станет стыдно и в пионеры не примут! Правда, был ещё один стимул: в Головном конструкторском бюро (ГКБ), где работала инженером моя мама, каждый год поощряли отличников учёбы и дарили им ценные подарки. Мне однажды досталась огромная ходячая кукла в мой собственный рост, которая при ходьбе открывала рот и звала маму. Игрушка была похожа на меня. Едва успев написать свой новый «опус», я бежала на кухню, звала маму, чтобы незамедлительно прочесть ей своё сочинение:
     Мама была моей первой, незаменимой и самой благодарной слушательницей. Она не была критиком, нет, напротив, ей всегда всё нравилось: и дочкино декламирование, и дочкино музицирование. А может быть, это и есть самая лучшая критика? Как вы думаете?.. 
     Когда девочка растёт «гадким утёнком», легко оскорбить и так больное её достоинство. Мама хорошо это понимала и не критиковала. Всегда говорила: «Всё у тебя будет хорошо!»
Я – не поэт, а только учусь.
Как первоклашка, рисую крючочки.
Меж правдой и ложью порою мечусь,
Рву писанину в клочочки!

Птицею в небе порою я мчусь,
Роняя наземь якорёчки.
Вечно болею, долго лечусь…
Брошу-ка в бездну замочки!
(1978 г., 12 лет)  
     Я росла, взрослела, из «гадкого утёнка» постепенно превращаясь в юную стройную лебедь, всё чаще смотрелась в зеркало, всё чаще обращала на себя внимание проходящих мимо парней, всё чаще заводила новые знакомства, всё чаще подвергала критике себя и других, всё чаще вселяла в себя очередное вдохновение, рождающее колючие стихотворные строки.

А иногда дерзкие и бунтарские:
Ах. Эти долгие дороги!
Уставшие мозги и ноги.
На хвосте белобокой сороки унесутся
Сумбурные строки…
Ах, эти строгие упрёки,
Сразившие все юные пороки!
Ах, эти жуткие мороки:
Несовершенны столь отрОки!
Ах, эти крохотные сроки.
Срубившие надежд флагштоки!
Ах, как бессмысленны зароки
За слишком малые «оброки»!
Одни лишь всклоки - клоки – клоки,
Так обуздавшие заскоки!
Одни лишь злые-злые роки.
И злая я, и руки – в боки!
Одни негаданные шоки,
Но, к счастью, все они далёки…
Благодарю за мудрые уроки!
(1979 г. 13 лет)
     Мама старалась дать мне самое лучшее образование, какое только было ей по силам, поэтому любила брать меня с собой в театр. И теперь я могу перед вами, дорогие читатели, похвастаться тем, что в роли театрала-завсегдатая в составе маминого рабочего коллектива я регулярно принимала участие в этом празднике. Посещение Балашовского драматического театра для многих было воистину торжественным событием: дамы в колонном зале театра перед зеркалами расправляли из-под скромных недорогих драповых пальто полы длинных вечерних платьев, переобувались в туфли…
     И начиналось театральное действо. Для меня оно начиналось не с вешалки, как принято считать, а с милых непринуждённых бесед маминых сослуживцев. Билеты на спектакли распространялись по предприятиям, а так как ГКБ при машзаводе - очень крупное производство, то фойе театра заполнялось знакомыми друг другу по работе людьми.
     Мне нравилось слушать эти взрослые разговоры, учиться у них вести добрую беседу, и это тоже, наверное, наряду с театром, сформировало меня как творческую и одновременно деловую личность.
     Взрослые разговоры так и остались среди нас – маминых сослуживцев и меня. Даже, когда мамы не стало, мы продолжали переписываться с ними. И я с возрастом постепенно теряла своих-маминых друзей, а те, что оставались, продолжали хвалить мою деловитость.
        


Свидетельство о публикации №14911 от 26.03.2026 в 14:14:02

Войдите или зарегистрируйтесь что бы оставить отзыв.