Творчество & потенциал
Издать книгу

Я тебя найду Контент 18+

Катарина Норд [Katarina2305] | 13.04.2026 в 18:11:32 | Жанр: Роман

Пролог

Её голос я услышал много лет назад. Кстати, это было единственным в день нашей встречи, что понравилось мне до самого знакомства.

Я разгильдяй и отпетый хулиган, едва только услышав его, сначала замер, а потом растаял. Я таял как мороженое на солнце, мои колени подгибались. И казалось, я забывал, каково это дышать. Только так я реагировал, когда она оказывалась рядом со мной. Как же я оказался рядом с ней?

— Так получилось, что я достался ей в наследство от её подруги, с которой общался. Мы дружили. Та заботливо передала меня в её маленькие ручки перед своим отъездом.

Да-да моя птичка как потом я назову девушку, окажется маленькой бунтаркой и будет младше меня. Но это никак не помешает мне так себя вести рядом с ней.

Как такое, может быть?

— Может ещё как. Важно другое как угодив в эти маленькие ручки, я вместо того, чтобы сопротивляться всеми силами, устроить разборки, развернуться, плюнуть на всё и уйти в закат, поведу себя как ненормальный.

Что я сделаю? Молча безоговорочно на это соглашусь. Приму как должное, так как оно есть. Что будет потом?

-Потом произойдёт то, что я буду чертовски бесится и злиться от того, что эти ручки не в моих руках. То, что она не рядом со мной. Вот почему, когда мы встретимся, протягивая ей свою крепкую руку, я даже дышать, поначалу не смогу, потому что её маленькая ручка не в моей ладони, а выдохну только тогда, когда увижу это, почувствую кожей. Впоследствии это станет нашим ритуалом моя протянутая открытая ладонь и её ладошка в моей руке.

— Сумасшедший?

— Возможно, так и есть, зато самый счастливый.

Сегодня я вернулся из командировки в наш большой красивый дом, моей птички ещё нет. Она работает в школе, ведёт занятия у старших классов. Да там у меня полно конкурентов. В тоже время в этих ребятах, в их серьезных глазах я вижу то же самое что и в своих. Готовность её защищать и не допустить никому, обидеть её. Признаюсь, я даже благодарен за это. Они видят в ней тоже, что и я, при внешней хрупкости невероятную скрытую силу, ту, что заставляет восхищаться ей. Её свет и тепло притягивает к себе и манит.

Я не могу сидеть в доме, пока её нет. Мне не спокойно. В эти моменты я начинаю вспоминать время, когда мы были врозь. Когда не знал где она и что с ней. Поэтому выхожу на крыльцо и просто смотрю на дорогу. Я жду ее, отсчитывая секунды, когда услышу знакомый стук каблучков. А услышав голос, сердце застучит сильнее. Всё хорошо она рядом.

Вот так суровый вояка становится робким несмелым мальчишкой, который живёт и дышит рядом с ней.

Как же я справляюсь в другое время? Всё просто, там я на задании. От меня требуется сосредоточенность, от меня зависит жизнь моих ребят. О другом я стараюсь не думать. Знаю точно, с ней всё хорошо. Она меня ждёт. Мы скоро увидимся.

Почему сегодня я так волнуюсь и переживаю, что она ещё не пришла? Именно сегодня самый важный день для нас обоих.

День, с которого, собственно, и началась наша с ней история, когда Сашка за ручку привела меня к порогу её дома, заявив:

— вот оно ваше наследство.

А я, услышав её голос, влюблюсь в него и не захочу уходить никуда. Я останусь.

 

 

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Глава 1. День встречи, или как всё начиналось.

Летний очень тёплый день в далёком северном городе, для которого это большая редкость и удача. По не очень оживлённой улице можно наблюдать следующую картину. Высокая крепко сбитая рыжеволосая девушка ведёт за ручку двух молодых парней. Со стороны она похожа на ледокол, который, разламывая льды, даёт дорогу другим кораблям. Она идёт уверенно размашисто и в то же время, так, как если бы вопрос стоял о жизни и смерти, и она боится опоздать.

Один из парней невысокого роста такой же рыжеволосый, как и девушка витает в облаках и практически мало на что обращает внимания. И в то же время нельзя сказать, что он совершенно ко всему равнодушен, просто он излишне погружён в свои мысли. Но, тем не менее, руку не вырывает и еле — еле успевает передвигать ногами, чтобы успеть за девушкой. Она очень спешит.

Другой же худощавый темноволосый словно упирается, пытаясь, с одной стороны, освободить руку из рук девушки, а второй рукой удержать скейт под мышкой, который периодически падает, и при этом ещё вытирать кровь, которая сочилась из рассечённой губы. Несмотря на все эти несоответствия, то есть суровый и отчасти не очень дружелюбный вид, он не выглядел угрожающе, было что-то, что позволяло ему доверять. Ну, по крайней мере, девушка, что тащила его, никак не обращала на это внимания.

При этом эти двое не перестают ругаться между собой:

Сашка ну куда ты нас ведешь, что за ерунду ты придумала, с одной стороны вроде бы упираясь и сопротивляясь, а с другой усиленно подстраиваясь под её шаги.

— ничего не ерунда, познакомлю со своими подругами. Они, правда, учатся в другой школе, но живём мы все в одном дворе. Давно друг друга знаем. Вы ребята хорошие, девчонки мои тоже. Вот уеду сама, вас на них оставлю. А то вы же осиротеете. Как я могу это допустить. За вами нужно приглядывать, особенно за тобой. При этом красноречиво указала на губу и сбитые костяшки. Тут она покосилась на второго парня, чтобы проверить, не отстал ли он. Сава так его звали, словно почувствовав это, повернулся к ней и кивнул головой, как если бы подтверждал, что да я иду и не отстаю от вас. Молча совсем соглашаюсь и даже не пытаюсь спорить. Бегу со всех ног.

Другой же его звали Влад, никак не мог смириться с тем, что их оторвали от дел.

— не ты нормальная вообще. Что это такое? Ты бы нас ещё по описи сдала с документами и печатями, и ещё расписку взяла. Что они нас приняли.

- Влад, вот не стыдно упрямиться, чего ты упираешься. Мы с вами в покер играли на желание так?

— ну, так и что дальше?

— мы договаривались, что проигравший выполнит желание. Так вот ты проиграл. Моё желание вы вдвоём приходите и знакомитесь с моими девчонками и остаётесь с ними. Я вас им передаю. Вы не спорите. А потом я со спокойной и чистой совестью уезжаю с родителями жить в другой город и не переживаю как вы тут без меня. И снова покосилась на Влада, который после этих слов скорчил настолько скорбную мину, что впору было подумать, его на казнь ведут.

Да и как по-другому это могло выглядеть. Он в свои пятнадцать имеет разряд по боксу, неоднократный призёр чемпионатов, и тут вынужден идти за ручку на поводу девчонки. Словно телёнок, которого ведут на убой, и у него нет выбора. Его участь решена и обжалованию не подлежит. Сопротивление бесполезно.

Наконец они всё же кажется, пришли на место. Этот двор, оказалось, они с Савой никогда раньше здесь не были. У них была масса других отличных мест, где они постоянно проводили время.

Для Савы важно было иметь перед глазами красивый вид, много свободного пространства, да и желательно, чтобы там было высоко. Мне же не нужно было кого-то постороннего рядом со мной. Как-то так получилось, что нам вдвоём было вполне себе комфортно. Сашка в нашей компании не то, что оказалась случайно, мы как-то даже и не успели возразить, как она вклинилась к нам. С каждым из нас ей было о чём поговорить. Мы вместе учились. Нет, ботаниками мы не были, но и не сказать, чтобы в школе мы совсем не появлялись, тоже нельзя.

— До сих пор не могу понять, как я мог поддаться на её уговоры сыграть в покер на желание. Нет, мы и раньше так делали. Только на кону были трюки на скейте, кто лучше сделает. Но это её идея. Просто выводила из равновесия. А самое главное я понять не мог, почему с одной стороны сопротивляясь, с другой меня как будто бы что-то тянуло туда, куда вела нас Сашка. Теперь вы понимаете, что творилось в моей голове, и почему ещё не удрал. Про Саву я промолчу, он просто, что называется мимо проходил, и шёл со мной в нагрузку, ну чтобы не скучно было. Как говориться может, кому пригодиться, парень вроде не плохой.

Нет, ну согласитесь сами оставить подругам нас двоих в наследство? Хотя как посмотреть. Покруче любого фильма будет. Посмотрим, что в итоге окажется. В конце концов, уйти мы всегда сможем. Посмотрим, поздороваемся, а затем красиво развернёмся и молча уйдём.

Пока мы шли, я много чего ещё успел передумать. Наконец мы всё-таки куда-то да пришли. Остановившись у одного из подъездов, Сашка притормозила. Делая так, возможно, она проверяла, не ошиблась ли она. Кивнув сама себе головой, она потащила нас дальше к подъезду. Зайдя в него, мы стали подниматься по ступенькам. Подниматься оказалось не очень долго, всего — лишь на четвёртый этаж. Подходя ближе, мы слышали голоса, которые то ли спорили, то ли что-то рассказывали бурно друг другу пока если быть точным, сложно было понять.

Оказавшись на нужном этаже, мы остановились. Девчонки же, услышав наши шаги, замолчали и обернулись к нам. Немая сцена, при которой все друг друга рассматривали. Эта компания не вызвала у меня неприязни. Вполне себе можно было задержаться, как вдруг один из голосов меня очень привлёк.

Как я понял, он принадлежит той, к кому мы пришли. Он был мягкий, очень нежный и чистый. Саму девушку было видно только на половину, так как она держала дверь, за которой, судя по всему, был тот, кто очень хотел с нами со всеми познакомиться. И тут вдруг видимо этому кому-то надоело, что его не выпускают, и он всё же прорвался. Этим кем-то оказалась большая овчарка, увидев которую мы все мысленно перекрестились и забыли, как дышать.

— Девочка, по-другому не могу сказать, когда она появилась хозяйка собаки, она напомнила мне нахохлившегося воробышка, который пытается разбираться с тем, кто его больше. Сердитая, серьёзная, взъерошенная, и в то же время весьма миленькая. Так было и сейчас, она посмотрела на свою собаку и коротко скомандовала ей уйти на место, та же в свою очередь также спокойно пошла, выполнять команду с виноватым видом. Словно бы извиняясь за то, что сама вышла на порог. Девочка, проверив, что собака вернулась в квартиру, повернулась к нам и произнесла:

— ребят извините Найта познакомиться вышла. Вы не сильно испугались?

Если девчонки принялись голосить, что чуть сердце не остановилось. То я принялся вовсю изучать птичку. Как-то так само по себе возникло прозвище для неё. Да действительно, сейчас стоя среди подруг, которые были намного её больше, это была маленькая птичка.

-Тай нет, всё в порядке, не переживай за нас. Мы просто не ожидали, что она выйдет. Кстати, ты так с ней справляешься, она так слушается.

-так мы же с ней занимаемся. Без этого никак.

Сашка, придя в себя сначала прокашлялась. А потом заговорила:

— Девчонки привет. А вот и мы. Все дружно повернулись к ней и замерли. После же показав на нас, продолжила, а вот, собственно, и они, ваше наследство. Передаю в ваши надёжные руки.

— Признаюсь честно, я не совсем был готов к такому повороту. Думал, всё же что эти слова — это просто не совсем удачная шутка. Розыгрыш, который, судя по всему, стал слишком затягиваться. Но видимо девчонки всё-таки устроены по-другому. Их логику понять куда сложнее и практически невозможно. Но самое интересное было не в этом, если девчонки были весьма радушно настроены. То та, к кому мы пришли очень скептически к этому отнеслась.

Весь её вид говорил только одно: «О Боже, Боже, только этого счастья мне не хватало». При этом всё внимание насколько я мог судить, было больше обращено на меня, а не на Саву и все мои травмы подверглись внутренней её критике.

Так странно и необъяснимо, но несмотря на то, что нас было двое, всё внимание было приковано ко мне. Сава даже как-то отошёл в сторонку и наблюдал за всеми, слегка сощурив глаза. При этом он никак ни, словом, ни жестом не дал понять, что ему эта шутка тоже как-то не особо нравиться. Он был, словно сторонний наблюдатель всё вижу, всё запоминаю. И только номинально принимаю участие в том, что происходит.

Что касается меня, то это были странные чувства. Было много народу. Но, по сути, я видел только птичку. Всё моё внимание было как-то негласно отведено ей. Её внимание было важно. Разговаривая с ней глазами, я понимал одно мне жутко неудобно и не комфортно. Кто бы знал, но даже дома я так не пытался извиниться за то, что не сдержал слово, был неаккуратен и поранился. Не могу объяснить, но то, что читалось в глазах птички, заставляло чувствовать себя виноватым. Я кожей чувствовал её немой укор. Мне не нравилось то, что происходит. И чувства, и мысли. Меня выворачивало наизнанку.

Устав играть в гляделки, Сашка, наконец, решила нас представить друг другу. Только она попыталась открыть рот, как я опередил её.

Выйдя вперёд, я представился и кивнул на Саву. Девчонки тоже назвали себя, их звали Света, Анна, Диана. Только я хотел спросить про птичку, как девчонки расступились, и мне навстречу вышла она.

Маленькая командирша.

Сашка только попыталась сказать Тая, на что девчушка качнула головой и с вызовом произнесла:

— меня зовут Таис. Как странно, стоило, так сказать, как в голосе появились абсолютно другие ранее не знакомые нотки. Это была не резкость, а чистая дерзость смелость уверенность, твёрдость. Отчасти маленький вызов, который мне предстояло либо принять, либо поставить её на место.

Её подруги сначала опешили, а после раздался едва различимый хмык. Да и действительно было чему удивиться, ведь их подруга, пожалуй, единожды на их памяти вела себя дерзко и нагло по отношению к другому человеку. Она же укоризненно повернулась и посмотрела на них, а после её серьёзный взгляд устремился на меня.

На меня в упор смотрели серо-голубые глаза в обрамлении черных пушистых ресниц. Живая холодная сталь, которая пронзает тебя полностью, одновременно холодно и в то же время невероятно тепло. Чёрные волосы в сочетании со светлой кожей напомнили героиню из сказки. Вся девчонка сама была сплошной вызов. Ведь она не только представилась, но и протянула мне руку, как если бы проверяла. Я решил не отставать, протянув свою руку в ответ, обратил внимание, как маленькая ручка утонула в моей. Было неожиданно. Увиденное мне чертовски понравилось. Не отрывая глаз, продолжил, соглашаясь на её вызов: Владислав.

Наша дуэль привлекла к себе внимание. Друзья замерли в ожидании, возможно даже они и не дышали. Мы же так и продолжали стоять и смотреть друг на друга.

Решив, что слишком долго все на нас смотрят, обернувшись ко всем произнёс:

— ну, теперь познакомились, что будем делать? Повернувшись обратно к птичке, я принялся вовсю её изучать.

Что-то незримо было, между нами. Мы как два борца прощупывали друг друга. Я не считал её за выскочку, наоборот это как раз и притягивало к ней. Именно её мне хотелось понять, раскусить, пообщаться. Весьма странным, ну, по крайней мере, для меня так точно, выглядело её положение среди подруг. Нет, в открытую её никто не обижал. Тогда бы даже я вступился, но и слова против ей практически никто не мог сказать.

Маленькая, гордая, неприступная и несгибаемая. В этом что-то было. Только такие вещи понимаешь чуть позже, когда становишься старше. Такие чувства и качества нужно уметь понимать и знать, как правильно они называются. Для непосвященного и необразованного человека они видятся заносчивостью и превосходством, на самом деле это просто свойство характера. Когда знаешь, что ты хочешь, что можешь, что умеешь и на что имеешь право.

Впоследствии мы стали соперничать. Это борьба была понятна только нам. Это было не соперничество в прямом смысле, это скорее был момент, когда мы изучали друг друга. Как ни странно, но больше никто не хотел вмешиваться в это, видимо чувствуя, что ничего хорошего не получится. Она старалась ни в чём от меня не отставать.

                                                                                                              

 

 

 

 

 

 

Глава 2. Шутка, положившая начало искренней дружбы

С того момента мы виделись почти каждый день. Мы гуляли, общались. Очень часто собирались такой большой компанией как сейчас.

За то время мы переиграли во все, что только было можно. Каждый раз это было новое занятие. То мы строили себе штаб, а потом сидели там и рассказывали друг другу страшилки. Больше всего, мне запомнилось, когда кто-то предложил поиграть в 12 палочек. Игра была забавная (палочки берутся по количеству участников, разбиваются ведущим. Он должен поймать игроков, а потом продолжить). Несмотря на то, что разбежались мы в разные стороны, все оказались в одном месте. Народу было много, и мы все прятались в подъезде одного из домов с чёрного хода. Оказавшись там, мы как-то плотно сжались друг к другу. Все тихонько переговариваются между собой, не желая при этом уступать место, и пытаются выгнать кого-то. Началась небольшая давка, затем кто-то из девчонок закричал, поскольку увидел большую крысу. Все кинулись в рассыпную, попеременно наступая на ноги, друг друга. Я пытался кого-то поймать, в итоге даже не заметил, как на моих руках оказалась птичка, которая до этого стояла, рядом со мной.

-Возмущался ли я такому раскладу, нет от слова совсем. Моя ноша оказалась весьма лёгкой практически невесомой. Но главное было не в этом, а в том мне даже как-то понравилось, что так получилось. Играть при таком раскладе всем как-то расхотелось, в итоге дружной толпой сминая друг друга и отдавливая ноги, наша компания вышла из подъезда.

Опять же оказавшись на улице, ребята выясняли отношения и ругались, а я как стоял с птичкой на руках, так и продолжал её держать. Мы с ней как-то срослись и сроднились. Устав выяснять отношения все не сговариваясь, повернулись к нам и замерли. Немая сцена стала ответом на незаданный вопрос.

Видя же, что она продолжает держать меня за шею, а я держать её на руках и спускать не собираюсь, друзья не выдержали, и отчасти скрывая своё смущение, глядя на нас произнесли:

— ребят, а вы чего так и будете стоять? Ты чего её держишь то?

— мы же, оба явно не понимая, что происходит, только ответили:

— а что такое, что случилось то?

Сказав так, мы оба повернулись друг к другу и посмотрели в глаза, как бы спрашивая глазами, о чём они все говорят. Но, не увидев ответа, повернулись обратно.

Для нас двоих ничего необычного не произошло. Всё получилось как-то так само собой.

Друзья же начали краснеть, девчонки смущаться. В итоге мы так и продолжили стоять. Я не спускал с рук, а Таис как-то и не возмущалась. Судя по всему, ей было очень комфортно. Да и действительно чего было возмущаться, держал я её очень аккуратно, но как-то слишком собственнически. Она оказалась совсем невесомой, пушинкой. Так со стороны казалось. Но об этом я подумаю потом, уже когда буду наедине сам с собой. Тогда мысли в голове начнут складываться в вопросы, ответов на которые у меня ещё не будет. Ну не получится у меня объяснить себе, почему я не был против ни тому, что девушка была у меня на руках, и я продолжал её держать и совсем не хотел отпускать. В ответ на немые вопросы мы оба не ответили. Потому как в моих глазах явно читалось:

— чего это я её отпускать буду, мне, и так, неплохо. Таис тоже не возмущалась, она вообще молчала, и только крепко прижималась ко мне, положив голову на грудь. Стояли мы так с ней как та статуя, для всех вокруг и как самые родные друг для друга. Но тогда мы тоже этого не понимали.

Затем всё же девушку я отпущу аккуратно с рук и выпущу из объятий, делать, кстати, тоже буду нехотя. Перед этим я посмотрю, не пострадала ли она, а уж затем отпущу.

Неловкость от того, что произошло, не коснулась нас двоих, другим было неудобно, но не нам...

Уже стоя на расстоянии друг от друга, девчонки попытались что-то спросить у Таис, но и здесь была вся она, стоило ей только просто посмотреть на тех, как желание выпытать, как так получилось, что она оказалась у меня на руках, отпало сразу на корню.

Ко мне тоже никто не подходил. Все шептались по углам.

С Савой мы также проводили время вдали от всех. Он, пожалуй, был единственным из всей компании, кому было всё равно, что происходит, кто у кого сидел и так далее. Он художник творческая натура. Хотя ему я благодарен. Спустя время мы ушли на наше с ним место.

Это были развалины старого здания, от которого со временем остались только бетонные балки, на которых мы сидели, разговаривали и смотрели на горизонт, где маячило пока ещё наше неясное будущее.

Оказавшись там, Сава протянул мне рисунок.

— держи Влад, думаю понравиться, — при этих словах в голосе и в глазах мелькала такая милая испытывающая хитринка. Что же такого было, на этом казалось простом и таком обычном листе:

— На нём с невероятной точностью был запечатлён момент, когда девушка была у меня на руках.

Стройный сухощавый парень держит очень маленькую хрупкую девушку. Это как обещание:

-я не дам тебя в обиду с одной стороны, и полное безоговорочное доверие с другой. Было что-то ещё, что было на лицах этих ребят, от чего казалось, что они излучают свет, притом, что работа была сделана простым карандашом без добавления других красок. Какая же это тонкая работа. На этом рисунке мы оба как живые, наши эмоции гораздо красноречивее наших слов. Но понять глубину этих эмоций пока сложно. Ясно только я не позволю ей упасть, она знает об этом и не боится. От рисунка исходит невероятная энергия. Пара на рисунке эти двое не каждый сам по себе они вместе. Это уже значит не мало.

-держа такой живой рисунок, я только и мог сказать:

— спасибо тебе, это действительно дорогой подарок.

-я знал, что понравиться. Скажи, она тебе очень нравится, я ведь прав?? Только давай не делай вид, что не понимаешь о чём я?

-не буду. Друг, зачем мне обманывать тебя. Да она мне нравиться.

— я это понял                                          

— когда? В смысле я сам не так давно смог себе признаться. А, и тут что-то внутри слегка насторожилось, и всё же пришлось себя пересилить, собраться с силами и произнести, тебе она тоже нравится?

— ну, про тебя мне стало понятно сразу, слишком внимательно и пристально ты рассматривал её в день, когда Сашка нас привела к ней. И нет, у меня нет к ней тех чувств, какие испытываешь ты. Так что выдыхай. Она для меня хороший друг. Да она красивая, очень интересная, но просто друг.

- Кто бы знал, но после этих слов как камень с души упал. Я понимал, что если бы он сказал обратное, то пришлось бы тяжело. Нет драться с ним я бы не стал, ведь он был чуть послабее меня. Они оба были мне дороги и никого из них терять не хотелось. Как можно разделять какая рука важнее левая или правая. Вот кем были эти двое для меня. Действительно можно было выдохнуть, мне не нужно было терять их обоих.

Затем я просто присоединился к Саве. Мы сели с ним спина к спине, ведь до этого я сначала нервно расхаживал взад и вперёд. Мы сидели так и молчали, никто не озвучил, но для нас обоих решился вопрос, который беспокоил.

Я чувствовал надёжную спину друга. Было спокойно, радостно. Не было тех мыслей, что тревожили.

Всё это пока сложно неясно, эти мысли никак не выстроить в голове, и они без названия. Они не беспокоят нас и в то же время есть те, кому не будет давать покоя то, что произошло.

Этот момент и день стал для нас каким-то решающим. Что-то он в нас поменял. Что конкретно, какие струны оказались, затронуты, мы не знали, не понимали, да и не задумывались об этом. Мы просто жили здесь и сейчас. Должен себе признаться, что Сашина затея оказалась не такой уж и плохой, как я думал раньше.

Сейчас спустя время, я сказал бы ей спасибо. Но признаваться, что был неправ, я не хотел. Дело было не в правоте или же наоборот чей-то неправоты, мы просто стали друзьями. Именно с Таис мы общались больше всего. Да-да я так и продолжал её звать. Что-то внутри сопротивлялось называть её по-другому. Она действительно оказалась нечто очень начитана, в меру любопытна. Это было её самое большое преимущество в отличие от подруг, которые временами были очень навязчивы. С ней хотелось говорить её нравилось слушать. Больше, конечно, мне нравилось последнее. Я был, как под чарами стоило ей только начать говорить.

Спустя время её телефон оказался у меня. Это произошло само собой. Как-то в разговоре обсуждая очередную книгу фэнтези, она просто произнесла:

— позвони мне, я как раз дочитаю книгу сегодня. Так её номер оказался у меня. Уже потом вечером я с колотящимся сердцем, как самый последний трус, кое-как справившись с волнением, позвонил ей. Даже сам не могу понять, почему так волновался. Голос немного дрожал, когда на телефон ответил её папа. С того момента вечернее время мы висели на телефоне. Мы говорили обо всём: музыка, кино, книги не было темы, которой она не знала или хотя бы не слышала.

Не знаю, что говорили её родители по этому поводу, мой отец хитро улыбался, видя мои горящие глаза после каждого нашего разговора.

Именно тогда я признался в том, что у меня есть подруга. На кухне за чашкой кофе я рассказал, как нас познакомила другая моя подруга, и я что называется парень по наследству. Кто бы мог подумать, что, начав рассказывать, я и сам буду удивляться тому, насколько необычна наша с ней история. А то, что история есть, в этом не стоило сомневаться.

Отец слегка опешил после моих слов, а затем всё же поинтересовался как так по наследству:

— да это на самом деле забавно звучит, и отчасти странно.

— Сказав так, усмехнулся, а после продолжил.

— Ну, Сашка наша уехала насовсем в другой город, а перед этим мы втроём с Савой играли в покер на желания, и я проиграл. Она и загадала, что мы познакомимся с её подругами. Вот так, собственно, и получилось. Решила, так сказать, сдать нас из рук в руки, а то беспокоиться будет, как мы без неё будем. Я, кстати, как-только не сопротивлялся этому знакомству. Сейчас даже спасибо ей готов сказать за это.

Да, Таис, так зовут ту, с которой я постоянно на телефоне вишу, а потом срываюсь за книгами и разрываюсь между тренировками по боксу и скейту. Так она больше всех тоже возмущалась этому. Та ещё заноза оказалась.

-То есть даже так, уже заноза? Ой, сын, не влюбился ли ты, а?

— пап честно не знаю. Не понимаю. Я признаю, что она мне нравится, как человек как девушка. Но любовь ли это, да и что такое любовь я не знаю. Она маленькая, такая как птичка. У неё черные как смоль волосы и серые стальные глаза, но такие знаешь не холодные, а что-то есть во взгляде такое волшебное. Так звёзды в мороз светят. У неё очень красивый голос, мне нравится её слушать. А самое интересное знаешь, защищать хочется от всех. Ей это, правда не требуется, она умеет одними глазами сказать больше, чем другие словами. Говорят, говорят, а толку нет. А она посмотрит и сразу всё понятно. Мне как-то всё время лучше хочется становиться. Она такая забавная, когда только познакомились, смотрела так, что и мне неудобно было, я как раз тогда губу разбил и костяшки содрал.

Ты бы видел глаза. Они осуждали, ругали. Ох уж этот взгляд, ты бы знал. Его действительно не каждый сможет выдержать. В нём есть в то же время не сочувствие, а такое знаешь, как если бы меня пожалеть за это хотела, ей было больно за меня, за то, что я пострадал. Все расступились молча, когда она вышла ко мне. А уж руку как жала крепко, уверенно. Так странно было, и, глядя на свои руки добавил:

— вот вроде моя рука не такая большая, а её ладошка в разы моей меньше. Необычно было, как она утонула в ней. Но так по родному вышло, словно так и надо.

— на что отец ответил, сын всё возможно. Кто знает. Может действительно так и надо, чтобы её ручка в твоей терялась и пряталась. Сам говоришь. А она?

— она младше меня, не-не-на многое. Всего на два года или это большая разница не пойму. Вот говорим, разницу не вижу. Но я же почти взрослый уже, а она ещё маленькая. Дерзкая, но при этом не заносчивая. Она знает точно, что хочет, но всё — таки непросто ей. Девчонки её иногда не шпыняют, а подкалывают за рост, за взгляды. Говоря, что она не как все. Она действительно не все. Поэтому и райская птичка, что неизвестно как здесь оказалась. Начитана, не похожа на других, мне с ней очень интересно.

Сказанные слова заставили отца улыбнуться. Вот уже чего он точно не мог ожидать, так это того, что тот так точно расскажет о девушке, которая ему нравится. То, что его мальчик уже влюбился, было для него очевидно. Да и изменения, которые творились с сыном, не могли его не радовать. Эти отношения делали того богаче, он сильно вырос благодаря им.

— Ой, сын, кто знает. Знаешь, это сейчас кажется так много разница в возрасте, но потом это уже и не так важно. Гораздо важнее то, что ты раньше назвал. Когда говорил, что защищать готов, что нравится, когда руку её в своей держишь. Поверь, придёт время, поймешь, почувствуешь, что плохо как раз когда рука той самой, что важна не в твоей руке и не рядом, что-то вас разлучило. Вот тогда будешь делать все, чтобы вернуть руку на место. Здесь тоже много всего непросто. Возвращать, тоже нужно знать, зачем и для чего. Если твоё и дышать не можешь и ей также как тебе, то всё вернется само. Усилие только приложить показать понять дать, что когда в твоей руке не страшно не больно и так и должно быть не может у вас двоих быть по-другому. Вот вроде и две руки, а соедини вместе, будет одна большая крепкая надежная верная. Та, что не предаст, не обманет и укроет от всего.

Этот разговор я потом буду не раз вспоминать, но тогда я не совсем понимал, о чём именно говорил отец. Нет, кое-что становилось понятно, но мне как-то не с руки и несерьёзно было поверить в эти розовые сопли. Как я назову все, что говорил отец. Такой взрослый откровенный разговор был у нас не в первой, но он оказался очень важным и необходимым.

Уже потом, после, оставшись один на один в своей комнате со своими мыслями, а буду, раз за разом пропускать все, что касалось нас с Таис. Так получилось, что, говоря о ней, и о себе я говорил мы. Действительно мы и были такое пока не совсем обычное и толком непонятное мы.

Это странно, но общаясь с ней, понимал одно, не хочу отставать от неё. Мы дополняли друг друга. Хотелось расти дальше и дальше.

Все остальные как-то стали отходить на задний план. Мы стали реже собираться большой компанией. Никогда о таком не думал, но нам что называется, становилось всё теснее. Теперь мне было понятно то место и отношение других к Таис. Она сильно от них отличалась.

Нет, она не была каким-то книжным червём или ботаником. Она была интересна именно тем, что ей очень много чего нравилось. Было даже так что, загораясь какой-то мыслью или идеей, она на какое-то время выпадала, и приходилось её вызванивать, чтобы узнать, куда она подевалась. Всё это время она читала книги запоем, с трудом выделяя время на перерыв, такие как еда и сон. На остальное её уже просто не хватало. Так велико было желание закончить начатое до логического конца. Но стоило только ей закончить, как она возвращалась обратно с горящими глазами, рассказывая о том, что занимало её всё это время.

Ну, впрочем, и мы с Савой не отличались особым постоянством и нас тоже, где только не носило.

История нашего необычного знакомства стала потихоньку стираться. Хотя временами мне казалось, что на самом деле мы очень давно знаем друг друга. Она не была для меня посторонней, а что называется полностью моим человеком. Мы что называется, полностью с ней сроднились.

Шутка с парнем в наследство была знакома только нам. Свидетелей разговора с Сашей не было, но наша история настигла меня совсем неожиданно.

Возвращаясь с тренировки, я был остановлен своим соперником по рингу, который вдруг ни с того ни с сего решил поговорить со мной по душам.

Но первый его вопрос заставил меня напрячься:

Его словами оказались

— скажи, как это быть отданным в наследство одной девчонкой другой? Как тебе быть в роли такого чемодана, который все по очереди несут?

Вадим, именно он каким-то образом узнал об этом. Терпеть его я не мог. Слишком приторный, вежливый настолько, что аж скулы сводило от его такой показной сладости. В отличие от меня он был яркий пример девчачьего обожания. Высокий голубоглазый блондин. Холёный. Аристократичный. Но в его внешности и поступках проскальзывало порой что-то мерзкое. Он уступал мне в технике и мастерстве. Такой мог с лёгкостью сделать тебе пакость, а потом с наслаждением смотреть за тем, как ты будешь выкручиваться из беды. Действовать подло исподтишка было его короночкой. Так сказать, визитной карточкой. Как так получилось, а главное, откуда он всё это знал, я не понимал. И ведь никто-нибудь другой, а именно с ним предстояло поставить точку в таком деликатном деле. По тому, как он говорил было видно, как его распирает то ли от зависти, то ли от злости. Мне сложно было понять, какие чувства двигали им. Мы были соперниками, и не было больше никаких мест, где наши интересы могли хоть как-то совпадать, но наша история зацепила его. Возможно, ли что он был знаком с Таей? Какой-то подлый червячок сомнения стал прокрадываться в мои мысли.

Я не стал долго размышлять о том, как именно это стало известно. Моё решение было кардинальным и самым верным, прекратить это всё раз и навсегда. Признаюсь, это фраза взбесила меня. А заодно заставила вспомнить, кто я есть на самом деле. Всё моё благородство по принципу проблемы решать на ринге в спарринге в честном поединке ушло. Развернувшись, я нанёс удар. Хук справа пришёлся очень кстати.

Мой противник не ожидал, что ответка прилетит так быстро и сразу. Скорее он был любителем потрепаться, словесная перепалка — вот его хобби. Полученный удар сразил его. Ведь в него я вложил всю свою силу. Я хотел, во что бы то ни стало затолкать в поганую глотку эти мерзкие слова. Затем я просто продолжил наносить удар за ударом.

Несмотря на это он всё же решил, продолжить словесную перепалку. Возможно, ему было мало моих молчаливых ударов, и он хотел задеть ещё больше. Но сдаваться и молчать он не собирался.

— что понравилась хозяйка, раз решил заступиться. И как тебе? Хоть не продешевил или всё же она страшна как крокодил? Было бы обидно, если бы она была страшна. Но сам понимаешь от такой уйти сложно. Противная слащавая улыбочка хоть и выглядела слегка устрашающе после моего вмешательства, но желание её стереть оказалось всё же сильнее меня.

-стоило только это услышать, как перед глазами тут же показалась Таис. Это была самая невероятная девушка из тех, с кем мне когда-то удалось познакомиться. Её взгляд, стоило мне только закрыть глаза, как я тут же видел их и её улыбку. Эта птичка не заслуживала того, чтобы кто-то смел не то, чтобы плохо, о ней говорить, но и думать. А самое важное никто не имеет права обижать мою птичку. Не позволю. За каждый косой взгляд в её сторону, за каждую мысль недостойную её буду наказывать. Я не дам её в обиду.

-снова мой хлёсткий удар пришёлся в челюсть. Я не старался бить куда-то ещё. Его лицо меня бесило, раздражало. Я продолжал заталкивать его обидные и поганые слова туда, откуда они вырывались.

- Ответка от него всё же прилетела, но я вовремя сгруппировался. Удар пришёлся вскользь по скуле. Снова я собрался и нанёс удар. Он упал на землю. Добивать его не было смысла. Он получил по заслугам.

Вот странно, но слова, которые звучали, как шутка в устах одного превратились в мерзость и гадость в чужих. Здесь не было правых и виноватых. Больше всего меня раздражало то, что кто-то чужой узнал о том, что касалось только двоих. В моём случае это были я и Таис. Только ей я мог, что называется простить «парня в наследство», но эта тема была нами обоими закрыта и, по сути «похоронена».

Наши отношения искренние открытые и добрые. От чужих всё звучало слишком мерзко и пошло. Так как будто бы мы были слишком недостойны того, что обрели. Кто-то решил превратить своими мерзкими предположениями наши чувства в предмет спора или розыгрыша. Как же это мерзко выглядело. Казалось, на нас обоих вылили ведро помоев, которые продолжали источать свой противный запах, убивая всё другое рядом.

Злость, ярость именно эти чувства завладели мной, их было много, даже слишком. Они переполнили меня. Мне хотелось уничтожить того, кто успел просто допустить плохо подумать о Таис и обо мне соответственно.

В этой встрече и отношениях, которые у нас возникли. Мы были равные, никто не был хоть как-то ущемлён. Но эти слова мне не понравились. Они как ушат холодной воды, который нужен для того, чтобы отрезвить и заставить прийти в себя.

Ох, Сашка, Сашка. Твоя шутка как-то слишком дорого нам обходится. Зачем нужно было так говорить, а главное, как это могло выйти за пределы нашей компании? Ситуация вышла из-под контроля. Теперь предстояло найти того, кто стал свидетелем нашего уговора и вынес это за пределы.

Я не должен допустить, чтобы о девушке плохо говорили.

После драки я ушёл. Но мысль о том, кто мог рассказать об этом, не давала покоя. Кто, а главное, зачем это сделал? Чего хотелось добиться этими словами. Поругать нас, унизить. В том то и дело будь мы другими, возможно, так и было. Самое главное, что я знал это то, что я не вещь, которая переходит из рук в руки я человек. А Таис очень красивая и образованная девушка, самая лучшая. Это и было самое главное.

Вот она зависть и подлость. Ты можешь жить, не причиняя никому вреда, но всегда появится тот, кому ты помешаешь, кто позавидует тебе. Единственное, что будет двигать таким человеком, это желание забрать то, что у вас есть, любым способом не гнушаясь ничем.

Что можно сделать в таком случае? Защищать то, что дорого бить на опережение. Дать понять ничто не останется безнаказанным. Крепко держать и ни за что не отпускать.

После того случая эта тема больше не поднималась. Её оставили в покое. Она пропала, так же, как и возникла.

Я очень хотел разобраться, найти того, кому было выгодно вытащить наружу наше знакомство и представить его в другом свете. Но уже после, встретившись с Таис, я понял, что не стоит это всё ворошить. Ничего хорошего не будет. Наоборот, всё перевернут, так что нам самим станет тошно и противно.

Чего точно не стоило делать, так это рассказывать о том, что наша история стала известна кому-то другому. Я должен был её оградить. Собственно, именно это я и сделал.

 
 

 

Глава 3 Признание

Дальше всё пошло своим чередом. Моя драка открыла много нового для меня. Если раньше я понять не мог что между мной и Таис, как назвать, эти отношения. То сейчас точно знал, она мне дорога. Всё, что касается её важно для меня. И самое главное, я никому не позволю её обижать. Каждого заставлю ответить за свои слова в её адрес.

Оказалось, то, о чём пишут в книгах и показывают в кино, может случиться и со мной. Я не стал сопротивляться чувству. Я был счастлив, когда находился рядом с ней. Я скучал, когда не видел её. Кто бы знал, как именно я скучал. Меня раздирало на части от того, что она не рядом, дышать было нечем. Мне нужно было если не увидеть, то услышать её голос, который был для меня как лекарство. Если бы я задал, кому-нибудь вопрос:

— что это такое со мной происходит?

-ответ был бы только один. Ты нашёл настоящую любовь. Как раз то про что ты только читал.

Теперь наши разговоры были просто как глоток свежего воздуха, если получалось так, что мы несколько дней не виделись. Слушая голос, я ловил все переходы и интонации. Стоило только ей начать говорить, и если это был звонок по телефону, то точно знал, что именно с ней происходит. Наши разговоры в тот момент были такими:

— привет я

- её едва грустное или же немного неуверенное привет, и я точно мог сказать, что есть то, что её беспокоит или же расстроило. Тогда я просто спрашивал, что с тобой? И был готов бежать, не разбирая дороги, и раскидывать тех, кто посмел её обидеть.

— и она начинала говорить. Она говорила быстро, не останавливаясь буквально на одном дыхании, но, несмотря на это, она не перескакивала с места, на место, теряя нить разговора. В этот момент её речь напоминала горную реку, которая бежит по камням, огибая их, то плавно, то бурным потоком грозя снести всё на своём пути. Она говорила много, но правда была одна особенность, когда было что-то, что очень задело или причинило боль, она не то чтобы заикалась, а как будто бы выдавливала из себя слова, словно было что-то, что мешало говорить. Но она всегда знала одно, я выслушаю все, что она захочет мне сказать. Только потом, после скажу, как быть или наоборот то, что поддержит ее, даст сил и мужества.

Мысленно я представлял как она, разговаривая со мной, закручивает прядь своих непослушных чёрных волос. Затем раскручивает прядь обратно, или же прижав телефон плечом к уху, сидит на подоконнике и внимательно смотрит в окно, выискивая то, что понятно только ей, или же обдумывая очередной проект, который впоследствии будет занимать большую часть её времени. Было бы странно, если бы я не знал все её привычки.

А она, нет, в этом я был уверен, точно также могла сказать и про меня.

Я влюбился в свою птичку. Пусть мы пока и не говорили о том, кем мы стали друг для друга, но ясно было одно она тоже не безразлична ко мне. Хоть и не сказала об этом. Каждый из нас понимал, что мы давным-давно перешагнули этот барьер и этап дружбы.

С момента нашего знакомства прошло много времени, мы стали старше, взрослее.

Наконец мы, не сговариваясь, решили, что пришло время поговорить о том, что именно происходит, между нами.

У нас было место, где мы часто встречались.

Наше место. Всего лишь одинокая лавочка, она же большие качели в тени деревьев в старом палисаднике. Именно здесь мы с Таис обсуждали самое важное и сокровенное. Делились мечтами и планами о том, кем станем, когда будем старше.

Мы не задумывались, знал ли кто-то ещё об этом месте. Главное было, что из нашей компании к нам туда никто не приходил. Сидя спина, к спине опираясь друг на друга, мы делились мечтами. Планами о том, кем станем, когда будем старше. Что будем делать там, во взрослой жизни. Временами мы замолкали. Но всё равно мысленно продолжали говорить. Разговор без единого слова, понятный только нам двоим.

Тая стала той, кому я первой и, пожалуй, единственной рассказал, что хочу стать военным. На мои слова я видел глаза, которые смотрели на меня с восхищением и гордостью. Для неё я уже отчасти стал героем.

А вот кем бы хотела стать она? Не знаю точно. Она много раз меняла мечту. Ну не мечту, конечно, а просто перебирала варианты ведь увлечений и того, что её интересовало было так много, стоило крепко задуматься об этом.

День, когда я решил ей во всём признаться был самым долгожданным и волнительным для меня так, точно.

Я позвонил и попросил о встрече. Придя на место, нервничал и пытался подобрать слова. Я ходил и ходил, пытаясь мысленно начать наш с ней диалог. Всё никак не мог подобрать слов. Нельзя же сразу сказать:

— я тебя люблю... Ух, произнёс, и дышать стало нечем. Сейчас сердце грудную клетку пробьёт. Что же её так долго нет. Неужели не придёт? Да, не — не может быть. Загоняюсь не по делу. Придёт, надо подождать. Так закроем глаза. Вдох. Выдох. Я спокоен, сосредоточен. От волнения я запустил пятерню в волосы и сцепил их. Блин что же такое. Я так перед боем не волнуюсь как сейчас. Стоит ещё раз повторить вдох, выдох. Уфф, кажется, отпустило. Я спокоен, уравновешен и просто жду.

Вот только легче не стало, и я опять принялся расхаживать. Весь в себе, всё же смог уловить хруст гравия под ногами. Она пришла. Быстро обернувшись, я увидел её, теперь, кажется, точно отпустило.

Стоя друг напротив друга, мы смотрели в глаза, не говоря ни слова. Единственное, что я смог сделать, так как слова почему-то застряли в горле, это раскрыть объятия. Раскрыв руки в сторону, ждал, когда она сама придёт ко мне. Всё же мы оказались достойны друг друга. Стоило мне так сделать, как она так же, не говоря ничего, побежала мне навстречу. Раскрыв руки, которые напоминали крылья птицы. Я же, поймав её в свои объятия начал с ней кружиться, повторяя:

— Птичка. Как же здорово, что ты пришла, я соскучился. Ответом мне был её чистый переливчатый смех. Не останавливаясь, произнёс:

— Тая, я люблю тебя. Сказал и замер в ожидании, держа её ещё крепче и не собираясь отпускать. Секунды, которые тянулись, ну как мне казалось слишком долго и мучительно, закончились. Опять забыл, как дышать.

И, наконец, её ответ. Она словно бы раздумывала или же переосмысливала то, что я сказал. Но вот буквально пара секунд и её объятие стало ещё крепче. Прижавшись щекой, почти касаясь губами уха продолжила:

— Я тоже тебя люблю. После я даже не смел, подумать, как она прижалась своими мягкими тёплыми губами к моей щеке. Это неожиданное, но не менее желанное прикосновение запустило ток и тепло, которое добежало до сердца, а затем дальше разлилось по венам.

— Ну, всё я поплыл. Нокаут в чистом виде. Кто бы сказал, не поверил. Но в то же время мне показалось, что я могу абсолютно всё. Сердце распирало грудную клетку. Эйфория от её слов была круче, чем после самой долгожданной и заслуженной победы. Мы кружились и никак не хотели друг друга отпускать. И только её:

— Гром остановись и поставь нас, всё кружится, стало решающим. Поставив её на землю, я не раскрывал объятий. Никто из нас не хотел отпускать друг друга. Хоть и было не раз, что мы могли обняться, именно сейчас было самое дорогое объятие. В своих руках я держал само счастье, в моих руках была любимая девушка.

Какая же она маленькая и хрупкая рядом со мной, обними ещё сильнее и хрупкие косточки затрещат того и гляди сломаю. Дотрагиваясь до волос, удивлялся насколько они мягкие, вот ещё одна вещь, которая стала доступна. Я и раньше обращал внимание, что она как-то странно отклоняется, когда кто-то пытается дотронуться до волос, но не особо вникал, почему так. Был даже момент, когда она подралась из-за того, что какой-то парень попытался дотронуться без её разрешения до волос. И только сейчас пропуская свободно непослушные пряди, любуясь их иссиня-чёрным цветом сквозь пальцы, понял, почему она так поступала. Для неё это было безоговорочное доверие. Такое мог сделать кто-то особенный в жизни, свой. Прижимая её к себе, я тоже решился её поцеловать.

Она пряталась, уткнувшись в мою грудь, я же поцеловал её в макушку. Стоя так, я дышал ей, жадно втягивая запах волос. Яблоки и корица — Вот уж действительно пьянящий запах. Моё счастье пахнет так сладко и невероятно. Маленькая птичка, которая в своих руках держит моё большое сердце.

С того момента мы стали встречаться. Изменилось ли что-то? Едва ли. Хотя нет, каждый раз жадно ловил момент, когда её ручка теряется в моей большой ладони. Протягивал руку и ждал, когда она протянет свою. Почувствовав, наконец, родное тепло внутри выдыхал. Вот теперь так как надо и должно быть. И становилось легко и спокойно. Всё было по-прежнему длинные разговоры по телефону, совместные прогулки. Мы много куда ходили.

Наш первый поход в театр.

В костюме смущаясь и чувствуя себя, немного неуверенно вновь пришёл к её двери. Увидев же, потерял дар речи. Это была и одновременно не была птичка. Красиво уложенные волосы, синее платье до колена, которое подчёркивало её фигурку. Слов не было, говорить не мог. Эльф. Вот кого она напоминала. Мы были с ней как герои кино, пришедшие на ковровую дорожку. А уж если откровенно, то она напомнила мне принцессу из «Властелина колец». Взяв её под руку, аккуратно вёл с собой. Она будто — бы плыла. Мы шли и разговаривали, а люди вокруг крутили головами и не могли оторвать от нас глаз. Переходя из зала в зал в театре, мы не остались незамеченными. В основном Таис, конечно же.

Что я чувствовал в тот момент?

— гордость, восторг и счастье от того, что эта красавица со мной рядом.

Компания друзей отошла на задний план. Сава тот прекрасно знал о том, что мы вместе. Что называется он только выдохнул от того, что наконец-таки мы оба признались. Он был искренне рад и частенько мы втроём ходили вместе куда-нибудь. Благодаря чему у меня оказалось несколько портретов Таис, где она одна и где мы вместе. Ни одно фото не передавало нас и наши эмоции и чувства, так как это удавалось нашему Саве.

Что же до других, мне было всё равно. А Тая? Она сама как-то решила этот вопрос.

Иногда, когда мы пересекались с её девчонками, я видел, как они смотрят на нас. Там было удивление, непонимание и что-то ещё. Вот это последнее было самым странным. У меня так точно возникало желание увести птичку как можно быстрее от них и побыть вдвоём. Она сама не говорила, но по той лёгкой нервозности, с которой она иногда говорила с подругами, мне становилось понятно, что не всё так гладко, как ей хотелось бы. Это что-то её напрягало, не давало чувствовать себя спокойно. Но и тут спасибо нам обоим, стоило только остаться одним как все тревоги и недомолвки уходи на другой план. Всё было неважным

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 4. Что стало с нами дальше?

Что же нас ждало дальше? Я ушёл в армию. Птичка не провожала меня. Мы расстались накануне.

Встретившись в нашем палисаднике, мы проговорили несколько часов. Не было пустых обещаний клятв. Всё было слишком грустно и печально. Расставание получалось слишком тяжёлым и горьким. Мы будто бы прощались насовсем.

Поначалу она не говорила, возможно, собиралась с мыслями, затем всё же отважилась:

— уцелей и будь осторожен.

-Сколько же горечи было в этих словах и в то же время надежды веры и силы для того, чтобы защитить меня от всех возможных напастей, которые ей чудились. Она была взволнована, расстроена, но держалась, бодро стараясь никак мне не показывать этого. В этом была вся она. Это уже была совсем взрослая и в то же время моя маленькая птичка. Чувство было, как если бы ей крылья ломали, столько всего я читал в этих глазах цвета серебра и звёзд, которые искрились любовью глядя на меня. Не мог я смотреть спокойно на то, как она переживает-.

— птичка да что с тобой? Чего ты боишься? Встав с качелей, она принялась расхаживать из стороны в сторону. Руки её то и дело сжимались в кулаки. Вся она была один сплошной оголённый нерв. Мой маленький нахохлившийся боевой воробей, который сейчас напоминал зверя, загнанного в угол и отчаянно искавшего путь для того, чтобы выйти на свободу.

-ну что с тобой, что тебя тревожит?

-посмотрев мне в глаза, — ох уж эти мои любимые звёздные глаза. В них читался страх.

— Гром я не знаю мне страшно, что-то случится. Влад, как тебе это объяснить. Я знаю, что должна тебя отпустить, мне нужно тебя проводить и сделать это с улыбкой, чтобы тебе там было спокойно, но я не могу, не получается. Я боюсь. Случиться что-то плохое с тобой, с нами.

Затем она снова стала расхаживать. А остановившись, встала спиной ко мне и просто смотрела на горизонт. Вся её фигура при этом была скованна. Напряжённые плечи казалось, держат на себе слишком тяжёлую ношу. Она не говорила, но я слышал, как кричала она внутри себя. Ей почему-то было очень больно. Тая как не дышала. Встав со скамейки, я оказался у неё за спиной.

— Странно, но действительно что-то происходило. Я чувствовал, как от меня к ней тянется нить, её не видно глазу. Но чувствуешь сердцем. Невозможно быть рядом и в то же время, чтобы между нами были даже пару шагов, которые отделяют друг от друга. Крепко, так как боялся, что сейчас она вдруг возьмёт и исчезнет, прижав к груди, провёл руками по плечам, снимая тяжесть, согнувшую её, а после почти укрыл собой и повторял:

— ну что ты, я же твой Гром, что со мной случится. Ничего не бойся. Я всегда рядом. Услышишь звук грома, знай, это я напоминаю, что всегда с тобой. — Признаться меня очень настораживало то, что она была так напугана. Это не было похоже на розыгрыш или возможность играть со мной. Всё было очень серьезно. Страх порабощал её и лишал сил. Стараясь всё же не показывать, что её состояние отчасти передаётся и мне, произнёс:

— Видишь я с тобой. Ты слышишь и чувствуешь меня. Ты же меня на расстоянии слышишь и говоришь со мной. Держа так, почувствовал, как руки её обняли мои. Она положила голову на них, и щекой провела по ним, ласкаясь, а после мне на руки закапали как горошинки горькие жгучие слезы, что текли без остановки.

-удар, который я пропустил. Никогда не видел, чтобы она плакала. Душу рвёт на части. Ей было сейчас так холодно, она превращалась в лёд. Старался прижать ещё крепче к себе, отдать всё своё тепло, только чтобы прогнать холод, который её окружал.

Мне так много хотелось сказать, но не понимал толком что именно. Как найти нужные слова о том, что всё будет хорошо, ничего плохого не произойдёт, я вернусь, и у нас всё будет по-прежнему, нет ещё лучше. За это время она станет старше, её учёба будет занимать много времени и для плохих мыслей не будет возможности. Но нет, не стоит так говорить, она расстроиться ещё сильнее.

Этот страх идёт откуда-то из глубины. Может ей что-то сказали. А возможно есть то, что она мне не договаривает и её уже кто-то расстроил и накрутил. Да что случилось то, пока мы не виделись. Ну, если это были её девчонки, уши оборву. Никому не позволю лезть в наши дела. Умных больно много развелось. Наверняка чуши наговорили. Вот и расстроилась. Чёрт. Не могу видеть её слёзы. Хоть с собой забирай, чтоб на глазах была и под присмотром.

— эй, не плачь. А то придётся с собой в сумку укладывать, тоже пойдёшь, служить. И учиться не будешь. – Перестав всхлипывать и лишь изредка хлюпая носом ответила:

— я тяжёлая, тебе же тяжело будет со мной. Итак, тяжести нести придётся.

— ну, а как тебя без присмотра оставить? Буду в казарме прятать, правда, под подушку тебя не закинешь, хотя, и тут же обвёл её взглядом. Можно тебя в карман положить ты же у меня маленькая так точно не потеряешься, а то потом ищи тебя везде.

— нет. Так нельзя, уже отчасти смеясь. Мне нужно тебя отпустить. Я же тогда ничего не смогу добиться. Я же обещала, что учиться буду и слово тебе дала.

-ну, так — то да.

Пока мы говорили, её слёзы высохли, и она уже успокоилась. Да уж. Спроси меня, когда она была такой. И я бы не смог сказать.

Мне удалось её всё-таки успокоить. Она больше не плакала. Больше мы ничего не говорили. Просто так и стояли в обнимку. Её спина, прижатая к моей груди, там, где грохотало так, что возможно слышала вся округа, сумасшедшее сердце.

Мы и не заметили, как стало темнеть. Солнце уже садилось. Посмотрев на закат, она развернулась в моих объятиях.

Опять глаза в глаза. Её печальные, тревожные в которых грусть тоска и любовь и в моих сила, вера, надёжность. Твёрдая уверенность в том, что всё будет хорошо. Потому что по-другому у нас двоих просто не может быть.

Её слова, это мой щит и оберег:

— уцелей

— и мои:

— Я тебя люблю птичка. Аккуратно приподняв лицо, за подбородок глядя в глаза, передавая тем самым всю свою силу и любовь произнёс:

— я вернусь, просто верь, а после поцеловал.

Наш поцелуй, в этот раз он был горький, какой-то прощальный и в то же время солёный от её слёз. Пропитанный печалью, но даже несмотря на это, не менее сладостный, чем самый дивный мёд. В этом было всё: наша любовь и наше расставание. Он говорил за нас двоих больше, чем мы сами. После этого мы снова крепко обнялись.

Но всё же пришлось расходиться. Выпустив Таю из объятий, произнёс:

— уже поздно, твоя семья будет беспокоиться. Да, как бы нам этого ни хотелось, но пришло время расставаться. Оттягивать дальше было нельзя.

-Напустив на себя строгий вид, произнёс:

— значит так, по темноте не гуляй, поздно не возвращайся. Ни с кем не ругайся, обижать себя не разрешай. Не забывай тепло одеваться, про перчатки не забывай, когда холодно, руки же поморожены. Так что ещё... А хорошо ешь, не забывай учиться, только не переусердствуй. Её глаза предательски заблестели и, тем не менее, ловили каждое моё слово.

— я напишу тебе. У нас теперь впереди роман в звонках и письмах. Затем, всё же выпустив из объятий, мы повернулись спиной друг к другу, а после разошлись в разные стороны.

Наше место было так расположено, что от него можно было пройти освящённой тропинкой и выйти прямо к нашим домам. Это был своего рода перекресток, от которого в разные стороны расходились дорожки. Мы разошлись, не оглядываясь, наш уговор. Так было проще разойтись.

Вот так мы расставались. Идя каждый по своей тропинке, не оглядываясь, сами по себе и в то же время вместе рядом друг с другом.

Отдаляясь от Таи, шаг за шагом я напрягал слух, чтобы слышать звук её шагов. Я словно заставлял их отпечататься в моей памяти. Чёткие, неспешные и в то же время уверенные, твёрдые они как отбивали чечетку, которую выстукивало параллельно с ними сердце, откликаясь на них. Вот так я продлевал наше с ней свидание.

Время. Как же быстро прошёл наш день. Уже завтра я буду далеко. Она останется здесь. Да будут письма, звонки. Но ещё долго я не смогу её обнять.

Это даже хорошо, что завтра мы не встретимся и попрощались сегодня. Завтра это было бы тяжело. Слишком много людей, перед которыми не стоило обнажать душу.

Наш день был самый замечательный. Ведь мы провели его, так как хотели. Она могла быть собой и совсем этого не стесняться. Несмотря на то, что мне было тяжело и больно видеть её слёзы, я был рад увидеть эту её сторону. Такой открытой беззащитной она могла быть рядом со мной.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 5. Разлука

Говорят, счастье любит тишину. В нашем случае мы были слишком заметны и слишком на виду. Она не зря опасалась.

Служба закончилась, я возвращался обратно. Тая, птичка очень изменилась за это время. Я видел это из её писем, слов и интонаций. Она стала старше, не изменив главному самой себе.

Я слишком давно её не видел. Так хотелось её обнять. Соскучился, сил нет.

Первая встреча была с отцом. Тёплая немногословная. Но не менее радостная. Крепкое пожатие руки, плавно перетекающее в объятие. Мы сели на кухне за стол друг напротив друга и просто смотрели. Говоря глазами не смея задавать вопросы.

Дом как оказывается, прекрасно возвращаться после долгой разлуки. Но долго усидеть я не мог, побежал к птичке.

Как ни странно, но на мои звонки никто не ответил. В квартире никого не оказалось. Телефон Таи тоже молчал. Лёгкое волнение перед встречей переросло в беспокойство. Становилось понятно, что что-то не так. Как назло, мне не встретился никто из знакомых. Того с кем можно было бы поговорить о том видел её кто-нибудь или нет. Попытавшись взять себя в руки, решил сходить на наше место попробовать подождать её там. Возможно, она сама придёт туда.

Оказавшись там, внимательно всё осмотрел. Было чувство, что с момента как мы были там последний раз, ничего не изменилось. Это не могло не радовать. Смотря на качели, я вспомнил, как ждал её в день, когда признался в любви. Потом день перед армией. Её грустные глаза как наяву встали передо мной.

— Где же птичка? Я сидел на качелях и не отводил глаз от дороги. Прислушивался ко всем шорохам. Но никого постороннего не было.

Поразмыслив, вспомнил как, Тая, писала, что стала участвовать в любительских постановках. Театр, вот где она может быть.

Я пошёл туда гадая, как она меня встретит. В театр я зашёл, а вот дальше не пустили, говоря, что не стоит мешать. Там вовсю шла репетиция, скоро уже должна была быть премьера. На мой вопрос там ли она я получил ответ, что да она там, иди отсюда не мешай. Меня просто развернули спиной обратно к выходу и вытолкали взашей. Пришлось писать записку и просить, чтобы её передали Тае. Оставалось только ждать, не силой же туда врываться.

Я опять ушёл на наше место. Что только не делал. И мерил широкими шагами тропинку ту, что шла к её дому, затем возвращался на ту, что шла к моему, вставал на перекрёсток и пытался мысленно её позвать. Я прождал до ночи, но никто так и не пришёл. Вернувшись, домой не понимал, почему она не пришла. Что могло ей помешать. Что такого случилось, что она решила не приходить. Телефон всё также не отвечал.

На следующий день всё повторилось по новой. Пустой молчаливый дом и её номер и заезженная фраза, повторяющаяся металлическим голосом: абонент в не зоны действия сети.

Отец видел мои метания и решил всё же спросить что не так.

-сын ты виделся с Таей?

- нет.

-почему?

-её нет нигде. Телефон не отвечает.

- а друзья?

- да не видел никого.

- может что-то случилось?

-может, но я не знаю где искать. Дома никого нет, в театре, где она могла бы быть, мне сказали, что она там и даже взяли записку для неё обещав передать. Но она так и не пришла. Дома никого, телефон молчит. Когда разговаривали, она не говорила о том, что куда-то уезжает. Дичь какая-то творится. Ничего не понимаю.

- сын ты не переживай, может она вместе с семьёй на природу куда уехала? Не переживай.

- да, хорошо. Сказав так, сварил кофе, и сел на кухне уставившись в чашку. Мысленно снова пытался её позвать или же поговорить. Не переставая задавал вопрос:

- Тася, ты где? Что с тобой случилось? Родная куда ты пропала. Ты в порядке? Цела? При мысли о том, что с ней что-то случилось плохое, сердце начинало стучать как сумасшедшее. Только бы всё было с ней в порядке.

Нет, надо успокоиться и взять себя в руки. Сава вот возможно кто мог бы знать, где она и что произошло, но, увы, друга не было в городе. Единственная ниточка, которая могла хоть что-то рассказать.

Посидев так какое-то время, ушёл спать. Сон не шёл. Наконец всё же закрыв глаза, я провалился в тяжёлый сон, он был тягучий и липкий. Отчасти противный. Всё время в своём сне бежал за кем - то кто от меня ускользал, но поймать так и не смог.

А утром разбитый отправился приводить себя в порядок. Нужно было, как то с чего-то начать. Нельзя было оставлять все, так как есть. Мне нужны были ответы.

Опять был маршрут её дом, где всё так же молчал дверной звонок. Со вчерашнего дня я не мог взять в толк, что такого странного происходит. И только сегодня сейчас стало понятно, что именно не так. Собака. Я не слышал её Найты.

Если бы они ушли куда-то, то она бы должна была гавкать и скулить. Но была абсолютная тишина. Это настораживало и отчасти пугало. Не понимал что происходит. В театре оказался перед закрытой дверью.

То, что происходило,  мне совсем не нравилось. Выглядело, так как если бы её забрали от меня.

Вернулся обратно в палисадник.  Сидя на качелях, думал только одно:

- что могло случиться, что она ушла именно так, никому ничего не сказав. Я вспомнил ещё раз, возможно, она что-то писала об этом, но нет ни слова о том, что она куда-то собирается. Ничего подобного не было. 

Не понимал что делать. Холодный червячок, сомнения, взявшийся из ниоткуда попытался нашептать: это ваше расставание. Да нет, какое может быть у нас расставание. Не возможно чтобы между нами всё закончилось. Как такое может быть, чтобы её больше не было рядом. Как возможно чтобы мы были порознь. Я отказывался верить в это. Не должен был так думать. И тут же другой тёплый, как будто бы даже её собственный голос произнёс:

- никогда. Только вместе, всегда. Я люблю тебя. Мы всё время говорили о том, как будет здорово, когда я вернусь. Все разговоры о будущем. Кто чем будет заниматься, как будем поддерживать друг друга. Всё говорило о том, что мы вместе, не каждый сам по себе.

И всё же то, что её нигде нет, меня беспокоило. Невольно на память приходили её слова, когда я уходил. Влад, что-то случиться. Вспомнилось название корабля Врунгеля «Беда», и вот это слово крутилось на подкорке, не переставая, беда, беда, беда.

Я помнил страх какой она чувствовала тогда, холод который сковал её. И слёзы когда она испугалась. Затем её объятия и ласка. Она продлевала всеми силами миг нашей встречи. Возможно, я слишком сильно ушёл в себя, что не услышал, что кто-то ещё пришёл и я уже больше не один. Затем мне глаза закрыли ладошки. Внутри всё замерло. Неужели она нашлась. Сердце застучало как безумное.

Боясь поверить, скрывая и сдерживая улыбку, протянул руки к ладошкам. Радостный возглас:

- Тая, родная, замер на губах. Дотронувшись до этих рук, понял не она. Не любимые руки.

Отдёрнув чужие ладони, вскочил с места. Это оказалась абсолютно посторонняя девушка. Радость обернулась злобой.

— Кто тебе разрешил? Ярость овладела мною.

— А что так не ласково?. Девушка, стояла и, сощурив глаза, рассматривала меня. Меня не интересовала её внешность. Я пытался прочесть по глазам чего именно она старается добиться.

-Что тебе нужно?

-зря ты так. Да кстати ты напрасно её ждёшь. Она уехала и не вернётся.

При этих словах внутри всё опустилось. Холод до этого едва проникший в меня стал заполнять, полностью превращая постепенно в айсберг.

— О чём ты? Кто не придёт? И кто куда уехал?

— совсем забыл подруг своей крали, да откуда же я знаю. Отказалась она от тебя от своего наследства. Последнее было выплюнуто мне в лицо с такой злостью завистью и ненавистью, что я очень пожалел, что пере до мной стоит девушка. Был бы парень, разговор был бы короткий.

— но на этом она не закончила. Ну ты не переживай,, при этом её рука потянулась к моему лицу. Я тебя пожалею. Я добрая, не такая, как она, холодная и гордая. Ты у нас как знамя переходящее. Был в одних руках, перешёл в другие, сейчас вот опять бесхозный. Ну, я подберу и даже отряхну. Перехватив руку и отведя её в сторону, произнёс:

— Зато я что попало не подбираю.. Мне моё нужно. Чужое не беру. Пошла вон.

Её лицо, которое до этого было вполне себе миленькое, исказилось противной гримасой. Это уже было не лицо. А маска, на которой вздулись вены и задёргались накачанные губы.

— ну и ладно страдай по ней. Да кому ты нужен, она же от тебя сбежала. Ей всегда самоё лучшее достаётся. Выскочка. Ты кого-нибудь из нас должен был выбрать, а ты на неё позарился. И ладно бы подружили и разошлись. Но нет. Вы совсем обнаглели. Настоящей парой стали. На всех свысока стали смотреть. Везде вместе. Всегда рядом, а все остальные по боку. И ведь за столько лет так и не расстались, чтобы мы не делали.

Видя моё равнодушие, она решила продолжить:

— Я же лучше. Только посмотри, при этом она покрутилось. Высокая платиновая блондинка, с подтянутой в меру спортивной фигурой. Возможно, она могла кого-то заинтересовать, но этим кто-то уж точно был не я сам.

-Рот закрой, и ни слова больше о Тае, иначе я забуду, что ты девушка. Она же подруга твоя была?

— да какая подруга. Мы её сколько раз тогда предупреждали, чтобы с тобой не связывалась, а она всё равно с тобой была. Ничего не слушала ни угроз, ни условий. Упёртая больно. Ничего её не останавливало. Как заговорённая была. Она же, как блаженная у нас всё это время была. Мы её хоть как то приземлить и осадить могли. И то она кусалась. Она же из-за тебя настолько дерзкой стала, что в открытую от нас отказалась. Всегда сумасшедшая была. Была — была, и нет. При этом она картинно развела руками. И якобы очень горестно вздохнула. Но на самом деле это было не так, она засмеялась. Это была явная насмешка надо мной. Смех был дьявольским. Каркающим.

— тут я не выдержал, последние слова особо сильно меня зацепили. Схватив её за плечи, я начал трясти её как грушу:

— Что вы ей сделали? Что натворили?. Мысль о том, что моей птичке сделали что-то ужасное, отчётливо поселилась во мне. Уже не казалось, стало ясно, случилось страшное. Пока я не знал что именно.

Наконец девушка всё же решила о себе напомнить

Пусти, бешеный!. Она уже не на шутку была напугана. Видимо мои глаза, в которых была одна сплошная ярость и боль сделали своё дело.

— Если только узнаю,, что вы что-то сделали, головы оторву. Если только хоть волос с её головы по вашей вине упал. Найду, за всё ответите. Но ответом мне был истеричный смех, перемешанный слезами и посылаемыми проклятиями. Стало понятно, что больше ничего не узнаю.

— Живи с оглядкой.. А затем отпустил. Бежала она, быстро размазывая сопли и слезы по щекам.

Я не поверил ни одному слову. Отказывался поверить в такие гнусные вещи. Не мог представить, что такое могло случиться с нами. Как это возможно, а главное в чём мы провинились? Тревожная мысль, что случилось страшное, теперь отчётливо крутилась в голове. И от одной только этой мысли хотелось крушить всё вокруг. Я дышать не мог. Хотелось бежать спасать обнять. Вопрос, где постоянно срывался с губ. Но, мне некому было его задать. Исчезли абсолютно все. Смешно сказать, я большой и сильный был бессилен.

Один посреди большого человеческого моря, но не было того, кто хоть как-то мог пролить свет на случившееся. Переваривая услышанное, задавался вопросом:

— Что движет людьми, и откуда такая ненависть. Девчонки дружили с Таей ещё до их встречи, причём несколько лет. Как их знакомство могло вытащить наружу такую мерзость, или как можно было скрывать такую подлую натуру. Ненависть к нам обоим крепла постепенно. Услышанное всё же никак не могло уложиться в голове. Они желали ей самого худшего, даже гибели. И только потому, что мы были вместе и не расставались. Они всегда её ненавидели и презирали.

Её номер всё также молчал.              

Моя красавица. Да уж ну и гадюжник эти её так называемые подруги. Росли вместе в одном дворе, так долго знакомы, и вот, пожалуйста, сколько ненависти.

Мой смелый любимый боевой воробей. Куда же ты подевалась. Что, в конце концов, случилось, пока я собирался к тебе ехать. Вот что с ней происходило всё это время. Да уж я совсем ничего не знал про то, как непросто ей было. И в то же время была радость от того, что тогда, когда мы познакомились эта маленькая девочка не побоялась никого и отстояла нас двоих. Она всё время боролась. Одна против всех. Эта хрупкая девочка дралась за наше счастье.

Тишина. Я и не замечал, какая вокруг меня стояла тишина. Мир как замер. Всё вокруг застыло в состоянии чего-то неясного и непонятного. Это был момент ожидания. В воздухе висел вопрос:

— что делать? Что случилось? Что делать? Я чувствовал досаду, злость, боль.

Мой крик: Таяяяяя, был в никуда. Затем опять безмолвие.

Но молчание было нарушено. Телефон всё же ожил, робкая надежда зародилась, что-то внутри попыталось отозваться на это, но нет, это была не она. Сава, вот он друг, брат и наш ангел хранитель. Тот, кто за нас переживал, радовался и просто был, рядом воспринимая нас как одно целое.

-Его короткое: «Гром, привет», и моё отчаянное:

— здорово. Тон сказал больше, чем все другие слова, слишком хорошо он меня знал.

— что случилось, кто?

— Тая

— только не говори, что...?

-не скажу, её нигде нет, я не могу её найти... Она исчезла.

— в смысле, а сам ты где?

— я дома вернулся. Телефон не отвечает, квартира пуста. Но это не всё. Я видел её подругу. И мне очень не понравилось то, что она сказала

-что именно?

-была— была, и нет.

— так спокойно не паникуй. Слышишь Гром. Пока ничего не ясно. Не думай о плохом. Я буду в городе завтра. Будем искать вместе. Дождись.

— Хорошо, не переживай. Ты сам виделся с ней?

— нет, меня месяц как в городе нет. Да и перед моим отъездом я не видел её, как-то не пересекались.

После этого разговора доля надежды всё же во мне поселилась. Я понял, что не один. Вместе уже будет проще.

Никогда таким не занимался, но тут не смог, я начал молиться. Как заведённый повторял только одно:

— пусть с тобой всё будет хорошо. Слышишь меня останься живой, родная уцелей. Поговори со мной услышь меня. Скажи хоть что-нибудь, дай о себе знать. Не оставляй меня. Не уходи вот так. Только не уходи.

Из меня будто воздух выкачали. Душу вытрясли и вывернули. Больше так продолжаться не могло. Палисадник не успокаивал, а как бы подводил итог тому, что произошло:

— мы больше не вместе. Самих нас как пары больше нет. Её нет больше со мной. Она исчезла без следа.

Всё буквально кричало об этом со всех сторон.

С приездом Савы стало чуть проще. Лучик надежды всё же проклёвывался. То, что рядом друг и брат как-то успокаивало.

В театре никто не знал, куда она подевалась. Все были злы на то, что она срывает постановку и ей срочно искали замену. Мнения там разделились. Одни искренне пытались помочь найти её. Другие радовались её отсутствию. Но самое главное их волновала больше постановка и время, которого осталось мало до премьеры. Вот и всё. Слова о том, что Тая пропала, пролетели мимо их ушей. Все сразу об этом забыли. Более важные хлопоты отодвинули эту новость на задний план, как что-то очень ненужное.

Её соцсети молчали. Телефон если раньше выдавал одну фразу, то сейчас перестал отвечать от слова совсем. Переглядываясь между собой, мы молчали. Озвучить вслух то, что происходит, мы отчасти боялись. Никто не хотел сказать, что это конец.

Пытаясь обзвонить больницы, мы натыкались на глухую стену. Информации не было. Хотя на самом деле мне никто не хотел отвечать. Все видимо сговорились и приёмный покой молчал.

Оказавшись опять у её квартиры, мы решили пойти по соседям. Первая же дверь, которая нам открылась, оказалась и последней.

На встречу в помятом халате и в бигуди вышла соседка. Не успев толком сказать, здравствуйте, мы получили в полном объёме свою характеристику. Едва открыв рот. Нам прилетело:

— ну что ты ходишь сюда как на работу каждый день.

— простите, а вы видели своих соседей. Девушка из этой квартиры

— нет там больше никого. Нет девушки,

— Кааак нет, не выдержал Сава

-не приходите сюда больше. Взрослые уехали, а девушку похоронили. Она сюда так и не вернулась.

-Да как же, это возможно

-после этих слов земля ушла из — под ног. Моя Тая. Как это возможно. Как такое вообще могло произойти с ней. А главное за что?

— машина её сбила.

Громкий дверной хлопок снизу отрезвил меня. Видимо соседка хотела сказать что-то ещё, но я потихоньку стал отходить от двери ближе к лестнице. Я убегал от этих слов и мыслей.

Не став больше ничего слушать, я просто повернулся и пошёл по ступенькам вниз. Этот спуск был страшным. Каждый сделанный и пройденный шаг походил на стук гвоздей, когда по ним ударяешь молотком, они заколачивали гроб. Сава ещё что-то пытался узнать, я же слышал только одно, её нет. Фраза о том, что её нет, крутилась в голове, как заезженная надоевшая пластинка. Я слышал, только бесконечное нет, нет, нет. Слова молоточком стучали в голове, тонко, методично отбивая свой собственный ритм.

Всё было как в тумане. Слова доходили до меня, но уши были, как ватой забиты. Дышать, срочно нужен воздух. Противное удушье сомкнуло горло, мешая полноценно дышать. Мне нужно было на свободу. Туда, где нет этих ужасных слов, и всё кажется не таким страшным. Там на свободе всё кажется неправдой и противным кошмаром, из которого мне отчасти удалось выбраться.

Возможно, я так бы и шёл до входной двери, не видя ничего вокруг, если бы не парень, обнимающий девушку.

Подняв глаза, я вперился в этих двоих. Возможно галлюцинация. Но в них я увидел нас двоих, счастливых улыбающихся. Время вернулось вспять. Передо мной были мы с Таей в наши счастливые моменты.

Высокий широкоплечий парень, а рядом с ним маленькая хрупкая девушка, которая практически теряется в его объятиях. Такие плюшевый мишка и его Дюймовочка. В их глазах любовь и счастье. Они не видят ничего вокруг и полностью увлечены друг другом. Они только друг для друга.

Всё этого оказалось достаточно. Увиденная картина стала моим персональным триггером. Ком в горле встал такой, что я не мог его проглотить. Перед глазами туманная пелена, которая закрыла собой абсолютно всё. Оказавшись уже на улице, я только мычал, сцепив зубы, чтобы не закричать в голос тем самым привлекая к себе внимание прохожих. Не стоило никого пугать. Никто не виноват, что для меня сегодня свет превратился в непроглядную тьму. Она стала меня поглощать, жадно и беспощадно. Как очень голодный зверь, которому наконец-то подвернулась удача и добыча попала в крепкие лапы и зубы.

Единственное, до чего я смог дойти оказалось каменное ограждение, на которое я облокотился, чтобы не упасть. Сжимая кулаки и кроша зубы в крошку, от натуги я не мог переварить услышанное. Как такое возможно, что всё закончилось? Моей малышки больше нет. Внутри душа орала, так что было больно. Меня наживую рвали на куски, отдирая с особой жестокостью кожу и жилы, с наслаждением наблюдая за моей непрекращающейся агонией. Я выл раненым волком. Там я стоял на коленях и, глядя в небо задавался вопросом:

— Если ты даёшь счастье, то зачем забираешь его таким страшным образом? Это жестоко. Несправедливо, что ты наказал малышку и заставил её пройти через ужас и боль. Как ты смог забрать у меня ту, что была моим светом. Ты забрал мою Таю. Моё солнце больше не светит, а любимый голос больше никогда не зазвучит своими прекрасными переливами.

В конце концов, эти мысли стали для меня последними, потом пришёл холод.

Все чувства ушли. Пустота. Ушли звуки. Ощущения, все, что делает человека по-настоящему живым и целым. Но вдруг рядом со мной что-то промелькнуло. Тут я всё же уловил что не один. На плечо опустилась рука Савы. Она показалась такой тяжелой, словно камень положили и придавили им. Не говоря ни одного слова, он просто встал рядом со мной.

Среди вечности молчания и осознание того, что всё-таки произошло он всё же заговорил:

Этими словами были:

— пойдём

Повернув к нему лицо, молча кивнул на эти слова. Я был там в пустоте.

Вдвоём мы пошли на наше место на стройку. Не хотел идти в палисадник. Для меня то место навсегда будет связано с ней. Там мы были счастливы как никогда. Закрыв глаза, я увидел её лицо. Улыбка, искорки в глазах. Я видел и чувствовал её рядом с собой. Открыв глаза, посмотрел на небо, в котором кружили птицы. Неужели моя птичка теперь там? Тогда возможно одна из птиц, что сейчас кружат над нами и есть она. Она пришла хотя бы так посмотреть на меня. Я не хочу в это верить, это не правда. Не может быть. Я отказываюсь верить в эту чушь. Я буду её искать.

Всю дорогу мы шли молча. Слова, их не было. Каждый из нас пытался осмыслить то, что нам сказали.

Уже на стройке, глядя Саве в глаза совсем больным безжизненным голосом произнёс:

— Сав, я не хочу в это верить. Скажи, что это бред. Это не может быть правдой, такое просто невозможно. Всё ложь, враньё. Понимал, что это ничего не даст, но всё же именно это хотелось услышать.

— Чёрт возьми, скажи, что это всё не правда и бред. Нам просто соврали. Говоря всё это, я как-то уменьшался. Меня придавливало к земле и ставило на колени, не давая возможности встать на ноги.

— Гром, я сам не хочу в это верить. Но, с другой стороны, тебе ведь никто не звонил и ничего не говорил. Таин телефон молчит. Куда-то же она делась. Тебе не кажется всё это слишком странным.

— я знаю одно, здесь в городе её нет. Остальное не укладывается в голове. Ведь кто-то же должен знать. В том же театре, где я был. Девчонки, ну не все же такие стервы как та, что пришла на наше с Таей место.

Понимаешь, её как-то сразу отовсюду вычеркнули абсолютно спокойно. Ну не бывает, так, что человека нет, и все спокойны. А потом просто берут и отворачиваются, по принципу нет, и хорошо заменим другим. Знаешь, я это переварить не могу. Не понимаю, как так получилось, что никто не стал её искать и спокойно это принял, что её нет.

Хотя опять же если её хорошо знать, то да у неё есть такое пропасть на какое-то время, когда она загоралась идеей. Мы когда стали вместе она перестала так делать. Она избавилась от такой привычки. Максимум две недели, когда можно не давать о себе знать. И то это уже самый крайний случай.

— скажи, как так получилось, что она тебя не встречала?

— там сложно всё было. Сначала сборы были. Потом приказа не было, долго, почему и не говорил. Там вопрос был мне на контракт оставаться ещё или нет. Я ничего не подписывал, это был просто разговор. Срок моей службы закончился. Мне разрешили съездить и подумать, как отличнику. По сути, в последний момент ехал и в уходящий поезд, и на перекладных добирался, с билетами ерунда какая-то оказалась. Потом еще на самолёт садиться. Там вылет задерживался, и глушилки в порту стояли. Ни интернет, ни звонки не проходили. У меня отпуск командировка.

-Сав, чертовщина какая-то. Я там пытаюсь уехать к ней. А она здесь испарилась. И всё — таки как думаешь то, что сказала соседка правда?

— ты про аварию? Возможно. Почему и исчезла так сразу, что никто не видел. А в другом? Не хочу думать, что, так, как она сказала. Это слишком жестоко. Действительно страшно, если на секунду, и тут же осёкшись и проглотив комок, продолжил. Если действительно она пострадала, и её нет, то должны были родители друзьям знакомым сказать. Ну не верю, что они бы её хоронили тихо так, чтобы никто из нас не смог прийти с ней проститься. Это было бы слишком бесчеловечно и подло по отношению к её памяти и к нам всем. А самое главное её родители должны были сказать тебе. Ваши отношения они поддерживали. Не думаю, что они бы здесь промолчали. Должно быть что-то другое. То, чего мы с тобой пока не можем узнать.

— слишком быстрый почти поспешный отъезд. Это делалось второпях и впопыхах. Давай всё же попробуем в больницах поискать.

Мы обошли все больницы, которые у нас были. Где-то нас просто выгоняли, и грозили полицией, не отвечая на вопросы.

Чего я только не наслушался. И того, что она просто с другим загуляла и меня не дождалась, и замуж она вышла. Кто-то вообще сказал:

— ну, порадуйся. Возможно, это и к лучшему. Кто знает, что она вытворяла, пока тебя не было. Думать надо было, когда с малолеткой связывался.

Слушая это, я держался, как мог. Спасибо Саве, который в такие минуты буквально висел на мне и сдерживал. Дел я мог со злости натворить много. Меня выбешивала и выводила из себя человеческая наглость, подлость, зависть, жестокость. Сколько же в них сидит грязи и мерзости. Как это возможно, что человеческая боль — это повод не для сочувствия и сострадания. А повод для смеха. По принципу кому-то хуже, чем мне пусть помучается.

Наконец в одной из больниц мне всё же сказали подождать. Мы сели в коридоре на лавочке, и я стал ждать. Что чувствовал в этот момент? Страх. В коридоре, где мы были, в самом углу я заметил икону. Она висела на самом верху.

Не понимая, что делаю, и откуда берутся слова. Переведя глаза на неё, мысленно повторял:

— родная, пожалуйста, только уцелей, слышишь. Пускай те слова будут не правдой. Это же всё ложь, о том, что тебя нет. Этого просто не может быть. Я же знаю, что ты где-то рядом. Не оставляй меня так.

Время всё так же медленно и противно тянулось. Затем оторвавшись от документов, сестричка подняла голову и произнесла роковые для меня слова:

— не убивайся, нет твоей невесты, умерла она. Сколько цинизма и желчи оказалось в этих страшных словах. Они буквально сочились ядом. Всё и не ходи сюда больше не мешай работать. Такую информацию только родственники могут получать или же через официальный запрос, а ты вообще никто.

Я хотел задать ещё вопрос, ведь у неё мог быть и однофамилец, но Сава просто развернул меня и увёл. Сказав только одно:

— Гром, нам больше ничего не скажут. Оставь их.

Уже там, стоя за пределами больницы, я произнёс:

— Я знаю одно: я не верю, что её больше нет. Буду искать. Мне плевать, сколько это займёт времени. Я не хочу верить им. Это враньё.

— Гром, дело твоё. Я только поддержу тебя. Мы действительно с тобой ничего не видели и толком не узнали.

— Ты, как всегда, прав, дружище.

Во мне разливалась не горечь потери, а крепчала злость, распирая меня на части. На кого я злился? На ситуацию в целом, на то, как говорят о том, кого, возможно, я потерял. Как не выбираются слова, и никто не думает о том, как это слышать: что любимого человека больше нет, а ты не можешь найти того, кто смог бы сказать хоть что-то, пролить лучик света на то, как это всё случилось. А самое главное — был ли кто-то рядом? Держал ли кто-то её маленькие пальчики, даря тепло и защиту, или же она была в холодном и мерзком одиночестве, и не было никого, кто смог бы защитить или хотя бы дать призрачную надежду, что она не одна.

Следующее место, куда мы пошли, было кладбище. Да, я отказывался верить в это. И всё же мне нужно было попытаться найти ответы на вопросы, которых было много. Разделившись, мы принялись искать. Мы ходили: кругом были одни кресты и могилы, утопающие в венках и цветах. Моя голова начинала кружиться. Меня ломало и подкашивало. С одной стороны, я до безумия боялся увидеть её фото на деревянном кресте и море цветов, с другой стороны — отчаянно молился и просил, чтобы я не смог ничего найти.

Встретившийся нам работник кладбища, увидев, как пристально мы ищем, решил нас остановить.

— Ребят, чего ищем? Или мне полицию вызвать?

Я вышел вперёд, так как Сава только подошёл ко мне: он ничего не нашёл.

— Мне сказали, моя невеста погибла и её похоронили. Меня не было, когда это случилось. Друг, сам видишь, только дембельнулся. Нигде не могу найти: ни семьи, ни знакомых, никого нет. Не смог найти. Все молчат, в больнице уже сказали.

— Фамилию скажи.

— Ворон Тася, Таисия.

— Подожди, пойдём, я в документах посмотрю.

Он ушёл в свою сторожку, а мы продолжили стоять. Время тянулось мучительно медленно. Судьба играла в «горячо-холодно»: то подбрасывая меня вверх, то заставляя окунуться на самое дно. Ждать и догонять всегда тяжело. Нужно было ждать. От слов одного человека зависело, что мне делать дальше: заставить себя всё это принять и успокоиться или же искать, не переставая. Это была как чаша весов, на которой лежали эти варианты.

Это была моя собственная западня — с входом и без возможности выхода.

Наконец он всё же вышел. Я пытался прочитать по выражению его лица то, что он должен сказать. Не получалось, лицо было слишком непроницаемым. Приходилось только теряться в догадках.

Подойдя к нам, он произнёс:

- была.

Этого оказалось достаточно. Одно слово, которое утащило вниз туда в яму, в пропасть.  Также молча я развернулся и пошёл оттуда прочь. Можно сказать, я бежал оттуда. Эти кресты наступали на меня. Дышать нечем.  Само это место напоминало чёрную дыру или же воронку, которая засасывала в себя с невероятной силой.  Сопротивляться этому натиску становилось всё сложнее. Из меня вытягивали силы и душу. Всё во мне противилось этому.

- Нет, я не хочу в это верить. Не буду. Это не может быть правдой. Только не так и не с ней. Тут возможно в подтверждение моих слов у меня развязался шнурок, и я споткнулся. Так это было со стороны, внутренне же создавалось ощущение, что меня толкнули в спину, как если бы выталкивали на поверхность из этой ямы, в которую меня так отчаянно начинало засасывать. Кто-то или же что-то как в защитном жесте выталкивал меня, оттуда возможно спасая, чувствуя, как больно и тяжело находиться там. Пришлось присесть, чтобы завязать шнурки. Оказавшись практически на коленях подняв глаза к небу, проорал:

- я найду тебя. Я не верю, что тебя нет. Ты не могла так уйти. Слышишь, птичка я найду тебя. Только дай знак, где тебя искать и что с тобой всё в порядке. Больно. Невероятная боль распирала грудь. Горькая слеза скатилась по щеке. Видимо боль искала выход.

В подтверждении моих слов вдруг чистое до этого небо заволокло такими чёрными тучами, что показалось, наступила ночь, или же сама тьма, такая чернота была. Тишина, которая теперь не несла покоя, а опасность пугала.

Мгновения тишины были нарушены, надо мной прогремел невероятнейший по силе гром, и сверкнула яркая молния. Совсем рядом. Было действительно жутко. Признаюсь, прикрыл глаза не из страха, а от неизвестности. Внутренне не переставая молиться о том, чтобы с ней всё было хорошо, и попутно признаваясь в любви. Я говорил с ней так, если бы она сейчас в этот момент стояла рядом со мной и её рука покоилась на моём плече.  Стоило только открыть глаза, как над головой оказалось чистое голубое небо и светило яркое солнце.  Не веря тому, что вижу, вдруг ощутил лёгкое дуновение или же прикосновение едва уловимое и такое ласковое к щеке. Что-то нежное и родное в этом было. Появилось какое-то умиротворение и отчасти покой.

Чувствуя это произнёс:

— Родная, любимая моя спасибо. Девочка моя. Ты рядом, ты никуда не ушла. Ты со мной, рядом. Широкая счастливая и в то же время глупая улыбка появилась на моём лице. Я верю, ты со мной. Как же хотелось обнять эту пустоту, и невесомость что пришла ко мне и передала такой важный и нужный от неё привет. Мне так хотелось прижать её к себе, сам этот воздух или мираж, чтобы ощутить сердцем её присутствие. Чтобы понять, что могу жить потому как всё хорошо и страшного не случилось. Мы вместе, как и прежде и никогда не расстанемся.

Встав с колен, я также молча пошёл вперёд. Сава тот не говорил ни слова и просто пошёл за мной. Кто знает, что он думал о том, свидетелями чего мы были. Он творческая натура и то забыл все слова, которые знал. Красноречивое молчание некоторое время сковало его. Наверно ему казалось, что я сошёл с ума от горя. Но нет, я просто точно знал, она жива.

-Друг что с тобой успокойся. Я понимаю, ты не в себе, но всё же возьми себя в руки и успокойся. Всё хорошо.

Повернувшись к нему вцепившись слегка встряхнув его за плечо произнёс:

— Сав, она жива, они все ошибаются. Ты слышишь меня?. Она жива.

— да мне бы тоже этого хотелось, но нам же сказали. Вряд ли нам специально сказали бы неправду.

— не верь. Ты же видел что случилось?

— ну да, причём здесь это

— это он неё привет.

Ты с ума сходишь. Успокойся. Я знаю, ты её очень любишь и это не просто так принять. Ты любишь её всю жизнь.

— нет. Она меня, когда провожала, очень переживала. Она говорила, что боится и что-то может случиться. Я тогда ей сказал, что всегда рядом с ней. И если она услышит раскат грома. Так я даю знать что рядом и со мной всё хорошо, не стоит ничего бояться. Ничего плохого не случиться. Сейчас я попросил дать знак, что с ней всё хорошо и эти слова, что нам наговорили враньё.

— ну и

— ты же видел? Ты сам стал свидетелем нечто

— ну да

— Это ответ.

Не всё есть так, как нам говорят. Могилы её я не видел. Ты же тоже не смог найти. Мало ли похожих. Да и потом может её действительно перепутали с кем-то другим. Не исчезает человек просто так, в никуда не оставляя следов. Пойми другое, чтобы знать точно, нужны большие связи. Толком никто не скажет. Я же не семья. Ух, сколько горечи для меня было в этой фразе. К сожалению, только близким родственникам говорят полную информацию. Вот тебе и ответ.

— хорошо, допустим, но врать зачем?

— вредность, никто не хочет помогать без выгоды для себя самого. Очень хочется получить что-то взамен. С меня сам понимаешь получить нечего. Вот и отмахиваются.

На такой ноте мы расстались.

Сава не хотел меня переубеждать, он всё равно не смог бы найти таких слов. Да и потом это было наше правило принимать любое решение, даже если тебе кажется, что оно невыполнимо и невозможно.

Я попросил меня не провожать. Мне нужно было побыть одному, и переварить то, что я услышал.

Да несмотря на то, что уже трижды мне было сказано о том, что Таи больше нет, я отказывался принимать это и не хотел верить. Для меня эти слова не имели значения.

Принимать смерть дорогого и любимого человека всегда тяжело. Внутри образуется пустота, которую невозможно заполнить чем-то другим. Да по большому счёту и не хочется этого делать. Как можно отпустить того, кто делал твою жизнь яркой и счастливой, не делая для этого ничего особенного. Главная заслуга его была просто в том, что он был с тобой и был самим собой, такой, какой есть. Вместе вы двое создали своё что-то большое и понятное только вам. Возможно, я поверил бы тогда, когда увидел хоть что-то своими глазами. И то тогда для меня она всё равно оставалась бы всегда рядом. Не хочу отпускать и не отпущу.

Знаю одно, она жива, просто мне нужно её найти. Неважно сколько пройдёт времени, но обязательно найду. Гром и птичка всегда вместе.

Уже дома за чашкой кофе повторял своё заклинание:

— найду тебя, я верю в то, что ты со мной.

— Тая мы будем вместе и больше никогда не расстанемся, я не отпущу тебя.

Какой сегодня трудный день. Меня качало как на качелях, подбрасывая то вверх, то вниз.

Мне нравилось качать Таю на качелях, в такие моменты её чистый смех переливался как колокольчик. Раскачивая их, отпуская от себя, ждал, когда она опять окажется в моих руках. Тогда это было замечательное чувство, это был полёт и счастье. Доверие. Она всегда знала, что я поймаю её обратно, не дам упасть. 

Отпуская, чувствовал пустоту, принимая в объятия, знал только одно – я живой.

Но те качели, на которых качался теперь, это было мрачно. Я прыгал с парашютом, но даже тогда мне не было так страшно как сейчас. Это был страх неизвестности. Я не понимал, что происходит вокруг нас. Всё это походило на очень злую и подлую шутку. Казалось, что кто-то хочет посмотреть, что будет с каждым из нас, если разлучить, сказав, что одного из нас нет.

Непонятно кому такое могло прийти в голову, но только такой вариант приходил в голову.

Чего никогда не стоит делать, так это проверять чувства. Да, говорят, они проверяются временем обстоятельствами и расстоянием. Но никто никогда не задумывался над тем, что значат все эти слова для тех, кто оказался их жертвой. Никто не думает, как больно тем, кто любит, но вынужден находиться далеко. Как тяжело не знать, что происходит с твоим любимым или любимой. Как тяжело и больно, когда не можешь обнять, дотронуться, почувствовать. Такие, казалось бы, мелочи на расстоянии ощущаются во много раз острее, потому как единственное, что тебе остаётся это воспоминание и ощущение от того, что происходит с тобой, когда человек рядом с тобой. Ты воскрешаешь их раз за разом. Да ты можешь слышать голос по телефону, видеть по видео, читать смс, внутренне ухмыляясь, вспоминая как именно произносятся, эти слова или что делал человек в момент, когда это всё писал, что он чувствовал. Но всё равно это будет совсем не то, когда ты держишь его в своих объятиях.

Вот уж действительно человеческая так называемая забота выглядит порой просто невыносимой и излишне жестокой. Так было и сейчас. Каждый считал своим долгом остановить меня и лишний раз напомнить о том, что меня не было всё это время.

Они рассказывали о том, свидетелями чего не являлись.

Наше счастье стало достоянием общественности. Все кому не лень копались в нём стараясь найти, за что зацепиться и выдвигая немыслимые теории. Сколько сочувствующих я встретил. Очень уж хотелось очернить её, а меня сделать таким мучеником, над которым посмеялась маленькая девчонка. История обрастала такими немыслимыми подробностями, что волосы вставали дыбом от полёта человеческой фантазии. Да уж. Мы и не подозревали, какими популярными оказались, и как много людей за нами наблюдает.

Шло время, но нас отпускать не хотели. Говорить продолжали, стоило только где-то появиться. Единственное решение уехать.

Да мне самому быть здесь было плохо. Не потому, что о нас постоянно говорили. А потому что я скучал по ней. Всё напоминало о том, что её здесь нет.

Прав был тот, кто говорил: никогда не ходите по местам, где когда-то был счастлив.

Я везде видел её. Стоило закрыть глаза, я начинал слышать её смех или вспоминать её привычки. Поворот и наклон головы, когда она внимательно слушала, что я ей говорю или же её взгляд куда-то вперед, когда она увлеченно что-то рассказывала. И голос. Она была со мной везде.

Ходил как неприкаянный. Было не спокойно, тяжко, муторно. Жизнь остановилась здесь и сейчас. Я жил как в тумане, выхода из которого найти почему-то никак не мог.

Днём я искал её в толпе прохожих, а по ночам старался её поймать в своих снах. Она убегала и пряталась от меня, а я мог только звать и бежать за ней. Но как бы быстро не бежал, стоило только протянуть руку, как-то, что принимал за неё, ускользало подобно туману или же миражу.

Всё это вместе сводило с ума, лишало покоя, забирало силы и выматывало душу. Жить, так как будто бы ничего не было. Было невозможно. Доброжелателей становилось всё больше, они не уменьшались совсем. Не хотелось не притворного сочувствия ни участия.

Выход был только один уезжать. Больше меня ничего не держало.

Для отца моё решение уехать не стало чем-то сумасбродным или же бегством, он прекрасно понимал, что жить спокойно именно сейчас, не получиться. Так или иначе, но я буду вариться в том, что я потерял и корить себя за это. Да я, итак, это делал, хотел этого или же нет, но во всем, что произошло винил себя, больше было некого. Самая главная мысль тогда была:

— если бы я был рядом. Мог помочь, уберечь и точно знал, что случилось и почему это нечто именно произошло так, а никак по — другому. Но всё было, так как есть и приходилось с этим просто смиряться, напоминая каждый день, что она просто где-то есть.

Он прекрасно видел то, в каком состоянии я пришёл.

Встретив меня потерянного на пороге квартиры, он понял всё и сразу. Впрочем, объяснять что-либо было лишним.

Наш разговор тогда был весьма короткий, но от этого не менее тяжёлым. Всего одна его фраза:

— ты в это не веришь

Не веришь? Как можно поверить в такое. Язык не поворачивался, чтобы сказать хотя бы слово, и всё же пришлось собраться с силами и ответить. Ведь отец ждал. Ему было важно понять, как дальше со мной говорить.

— и мой ответ, — да, я отказываюсь верить в то, что говорят другие. Я сам ничего не видел. Я не говорил с её семьёй. Они все исчезли. Понимаешь, совсем ничего не узнал. Как верить словам по принципу:

-где-то как— то. Говорят соседи, с которыми они никогда не общались, подруги, которые всё это время строили козни, а те, с кем общалась близко, не знают толком ничего. Вот, пожалуй, то самое главное, что меня во всём этом деле смущает, лишает покоя и сна. Те, кто был ей близок, не знают что случилось.

В моих глазах он прочёл гораздо больше. Там было всё. Боль, потерянность, безысходность, растерянность, любовь и ощущение того, что украли счастье. Я стал для него почти тенью. Человек, который живёт. Но внутри он подобен мёртвому.

Положив руку мне на плечо, он просто сказал:

— знаешь, тебе будет очень не просто. Да, период этот прожить нужно, но не так как предлагают другие. Верь обязательно всё наладиться. Помни о том, что случилось, но не живи только этой памятью иди вперёд. Не думаю, что нашей Тае понравилось то, что ты во всём винишь себя и постоянно об этом думаешь. Сын дай время и всё образуется. Возможно, в вашей беде это действительно самый лучший советчик пусть и такой жестокий и коварный. Ты обязательно узнаешь всё что хочешь, но не беги сейчас сломя голову дай срок. Ответы придут. Просто верь.

— Я не хотел забывать о том, что случилось, но не должен был делать себя виноватым и жить с этим чувством, которое в итоге съело бы меня самого.

Перед отъездом пришёл в палисадник. Только здесь с ней можно было поговорить. Всё вокруг говорило о том, как мы были счастливы. Здесь же небольшим кустиком росли цветы, анютины глазки. Тая говорила, что на языке цветов они означают «вы занимаете мои мысли. Сейчас видя, как красиво они цветут, не мог отвести глаз. Всё говорило о том, что она, так же, как и я постоянно думала обо мне. Что она не единожды приходила сюда. Везде чувствовалась её ручка. Всё было ухожено и обихожено.

Придя на наши качели, сел, на них. Как непривычно было находиться здесь одному в полной тишине, которая окутывала со всех сторон. Их скрип в очередной раз напомнил то, как я раскачивал Таю, когда она на них сидела. Слегка прикрыв глаза, воочию увидел нас двоих со стороны. Проводя по сидению рукой, произнёс:

-так странно, но, пожалуй, только здесь с тобой можно поговорить и почувствовать, как ты отвечаешь, или то, что вот сейчас ещё один миг и зашуршит гравий под твоей маленькой ножкой. Затем также едва слышно, но ощутимо для меня подойдёшь со спины, и твои лапки ладошки нежно лягут мне на глаза, закрывая их.

Ты частенько так делаешь. И да, ты не играешь, в «угадай кто»?

— твоё протяжное ласковое Влаааад и всё я в нокауте. Ты позволяешь просто чувствовать твоё присутствие, а затем твои руки опускаются невесомо по моим плечам, и маленькая ладошка буквально тонет в моей руке. Держа эту ручку в своей, я забываю дышать, и просто смотрю на это, не говоря ни слова. Просто смотрю в твои звёздные глаза. Они говорят со мной без слов.

Произнося всё это снова, почувствовал комок в горле, который вот уже несколько дней как стал моим привычным спутником. Дышать было трудно. Казалось, кто-то зажимает грудь в тиски и вместо того, чтобы, почувствовав мою слабость отпустить с ещё большим усердием продолжает давить дальше. Ох, птичка моя, куда же ты улетела? А главное кому же было нужно, чтобы ты исчезла, ни сказав мне, ни слова.

Подняв глаза к небу, продолжил:

— родная я обязательно тебя найду. Я знаю, что все, что мне сказали неправда. Прошу тебя не оставляй меня со всем, приходи хоть иногда чтобы я смог собраться и найти к тебе дорогу.

— я люблю тебя.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 6 . Я всё же живу или просто существую

В часть я не вернулся, не стал оставаться дальше. Пошёл учиться. Оставаться там было невозможно. Многие знали про то, что у меня есть невеста. Мне хватило родного дома, где у каждого перекрёстка меня останавливали и копались грязными сапогами в моём горе. Повторения пройденного не хотелось. Боялся, что сорвусь, если кто-то начнёт расспрашивать о том, где она и выдвигать свои теории её исчезновения.

Другой город действительно стал спасением. Жизнь в нём завертелась с такой скоростью, что оставалось только повторять:

— остановите землю, я сойду.

Порой не понимал бегу для того, чтобы построить новое и найти то, что делает меня живым или же бегу от всего только бы не возвращаться мыслями к тому, что всё потеряно и утеряно безвозвратно.

Первое время так и было. Жил по инерции. Не особо обращая внимание на то, что рядом. Говорят, невозможно отключить свои чувства, но для меня это, пожалуй, стало выходом. Моё единственное спасение, единственно возможное. Да и что ещё можно было, когда чувства если и приходили, то приносили с собой такой поток горечи и боли, что её ничто не могло заглушить. Пить? Нет, тогда было бы в разы хуже. Ведь я снова и снова возвращался в то время, когда мог до неё дотронуться. Я, итак, видел её во всех и везде.

Чтобы я ни делал, спасение не наступало. Я превратился в тень себя прежнего. Вместе с Таей ушло не просто что-то важное и дорогое. От меня на живую отрезали половину сердца. И та часть, которая осталась, к сожалению, тоже мертва, но даже несмотря на это она очень сильно кровоточит. Вот так я жил и ощущал себя среди толпы, был со всеми и в то же время очень далеко.

Эмоции… Их я себе запретил, а если точнее, то они меня обходили стороной. Не позволял им пройти в меня. Даже если они и пытались пробиться, это было адовски больно. Улыбка — это мне недоступно. То, что жизнь идёт, всё течёт и меняется, я видел. В остальном это был просто длинный коридор, по сторонам которого происходили какие-то события. Менялись люди — те, кто находился рядом, они больше были как декорации или часть интерьера, а остальное оставалось по-прежнему. Я и моя тьма шли сами по себе.

Время учёбы в академии я даже не замечал — тупо проживал его. Нет, я участвовал во всех посиделках, просто особо в них не вникая. Поначалу меня как-то пытались, что называется, расшевелить, но стоило только поднять глаза и посмотреть — вопросы и попытки меня поменять уходили. Сколько же девушек тогда вилось вокруг меня, но смотреть на них я не мог: всё казалось искусственным и наигранным. Видя моё равнодушие, они, к счастью, сами уходили.

Хотя, несмотря на такой относительный покой и унылую рутину, был момент, который очень меня встряхнул. Вовсю шла учёба в академии, куда я поступил сразу, как приехал, и практика в морге.

Сказать, что я сорвался — это было бы ни о чём. Срыв был невероятный по силе. Пострадавшей, с чьими травмами предстояло познакомиться, оказалась девушка после аварии. Только взглянув на неё, мне показалось, что я схожу с ума или же умираю — медленно и верно. То, что осталось от сердца, громко пару раз постучало в груди, а после замерло.

В ней я увидел мою Таю. Хрупкая маленькая фигурка, дюймовочка, одним словом. С чёрными волосами, с бурыми следами запёкшейся крови, вся в синяках и кровоподтёках.

За всё время, что прошло с её отъезда, я гнал от себя мысль, что её действительно нет, и даже не пытался как-то это представить. Я помнил её живой и здоровой — только такой она для меня и существовала. Ведь я заставил себя поверить в то, что она уехала и живёт далеко, и мне просто нужно найти её новый адрес, чтобы потом устроить нашу встречу.

Но то, что я увидел сейчас, было за гранью. Маленькое, хрупкое тело, лежащее перед нами, было всё поломано и походило скорее на сплошное сине-кровавое месиво. И в то же время в ней можно было угадать то, какой она была до страшной аварии, в которую попала.

Удушливый запах смерти и боли проник в меня, полностью лишая воли и подчиняя себе, затмевая разум. Тошнотворный, противный комок встал поперёк горла. Внутренне я завыл раненым волком, что потерял свою любимую волчицу. Хотелось кричать во весь голос:

— Кто это допустил? Кто посмел? Зачем?

Среди одногруппников были те, кто не смог находиться в морге и сбежал — запах был весьма специфический; были те, кому стало плохо; были и те, кто остался. Среди них оказался и я.

Как я смог выдержать это, даже не вспомню. Это было страшно. Меня корёжило, и в то же время я слушал всё то, что нам рассказывали о погибшей девушке. А нам подробно объясняли, как именно были получены её раны. Казалось, я поседею. На своей шкуре я успел полностью прочувствовать всё то, что пришлось пережить ей — той, которая лежала в морге на столе.

Уже после, оказавшись на улице, эмоции, которые всё это время спали или были заморожены, вышли наружу. Из груди вырывался крик, переходящий в вой. Я выл до тех пор, пока мне на плечо не опустилась рука Геры, моего товарища. Мы с ним, как я успел заметить, оказались на каком-то пустыре, где, к счастью, больше никого не было. Как-то так получилось, что мы оба держались обособленно от всех, и единственное, на чём сошлись, — это спорт. Перестав выть, я вцепился в волосы, пытался так привести себя в чувство, но это мало помогало.  Воздух из груди выходил рваными полу выдохами. По щекам катились слезы, которые оставляли выжженные дорожки, которые причиняли ещё одну боль. Пытаясь успокоиться, достал из кармана пачку сигарет. Рука, в которой была сигарета, дрожала и никак не могла успокоиться.  Наконец кое-как взяв себя в руки, прикурил и сделал первую рваную затяжку. Воздуха не хватало.

Всё это время Гера просто молчал, стоя со мной бок о бок, плечом к плечу. Когда у меня не получилось прикурить, он сделал это за меня и передал сигарету.

Он впервые видел меня таким. Не задавая вопросов, он просто увёл меня от этого страшного и жуткого места. Он никак не озвучил то, как я себя повёл.

Уже после в кафе, куда он меня привел, сделав заказ и разлив ледяную водку в запотевшие рюмки, мы ещё какое-то время помолчали, после чего он всё же   произнёс:

-Гром что с тобой? Ты на себя не похож

- мой самый страшный кошмар настиг меня. Я еле – еле мог говорить.

- о чём ты говоришь

- о том, о чём старался не думать очень долгое время. И не хочу верить, что всё закончилось, так как мне сказали.

Видя его приподнятую бровь, продолжил:

- Моя невеста пропала некоторое время назад.

Увидев же, как Гера пытается поднять руку и сказать что-то по принципу: - пропала и не думай об этом, как я тут же его осёк.

Всё далеко не так просто, как ты думаешь.

- Та девушка в морге, в общем, моя девочка такая же. Всё то же самое фигура, волосы. Она, один в один Тая. Ну, по крайней мере, мне сказали, что она погибла таким же образом как та, что нам показали.

- погибла? ты не говорил об этом никогда.

- как о таком говорить, я до сих пор отказываюсь в это верить. Да и что я могу сказать. Я ничего толком не знаю. Хотя, раз так - то слушай:

- Я как раз тогда с армии пришёл. Я постарше Таи, ненамного. У нас разница два года. Пошёл к ней домой, там пусто, кругом тишина, собака и та не гавкает. Не с первого раза добрые соседи сказали, что она умерла. Машина сбила.

-понимаешь я и уехал, потому что не смог там дома находиться. Все только и говорили о том, как она исчезла или погибла. Душу и нервы трепали изрядно. Я был и в больнице, и на кладбище. Не знаю толком, как ещё с катушек не слетел. Её родителей я тоже не встретил, они тоже пропали. Именно этим меня и пытались доконать. И её подруги, с которыми она дралась за нас двоих. При этих словах брови Геры поползли вверх.

-Не удивляйся на наше с ней место пришла одна из так называемых подруг и рассказала, как они всё это время, что мы с Таис знакомы, травили её.

Чего там Гер только не было. Ей и угрожали эти стервозы, и гадости мелкие вытворяли и ультиматумы ставили. Но моя девочка очень сильная и храбрая. Мы были вместе, и всё это время я даже не догадывался, с чем ей приходилось иметь дело. Я полностью растворился в наших отношениях. Не видел дальше своего носа, а ведь мне ничего не стоило прийти и самому поставить точку, чтобы от нас отстали раз и навсегда.

- не думай сейчас об этом.

-да не могу, понимаешь. Ведь я же видел, как эти гадины смотрят на нас, когда я приходил к ней во двор. Я ведь парень по наследству.

— это как так?

На самом деле это наша с ней шутка.

- моя подруга переезжала с родителями в другой город.  Накануне мы в покер играли с ней и другом. Я проиграл. По условию она нас знакомит со своими подругами. Чтобы мы так сказать не чувствовали себя брошенками. Новые друзья. Ну, она нас за ручку как раз на квартиру к Тае и привела. Мы ещё подростками были.

Честно говоря, шёл туда как на каторгу. Мне в корне не нравилась эта идея знакомства, но пришлось выполнить. Уже на месте решил, если что, мне никто не мешает развернуться и уйти в закат. Но тут вмешалась сама судьба, я по-другому и не скажу. Поднимаясь по ступенькам на нужный этаж, услышал голос, чистый, нежный, мягкий, он мне очень понравился. Я в него влюбился, и только потом её увидел. Там её девчонки окружили так плотно, что и не сразу заметил.

- Да брат, забавная история, но и красивая. Почти как в мультике, что моей сестре нравился Русалочка, кажется. Подожди так вы уже так долго вместе.

- да давно.

- Она очень от них всех отличалась. Это сразу было видно. Мы с ней как-то быстро нашли общий язык. Даже не заметили, как общались всё больше и больше.  Нам представь себе, времени на разговоры не хватало. Мне всегда её не хватало. По три часа на телефоне сидели и всё никак наговориться не могли. С ней можно было обсуждать всё. Ну а когда встречаться стали тем более. Представляешь, она стала играть в любительских постановках в театре. Письма, звонки. Всегда рядом. Мы почти не расставались.

 

И всё это время её подруги пытались нас разлучить. Да ничего не вышло. Мы были сами по себе. Но в моём присутствии эта тема никогда не поднималась. Они действовали только когда, она была одна.

Да в театре я был, ну так вот те тоже отмахнулись. То есть получилось, так что про неё просто все забыли. Мне почти в прямую было сказано, нет её и чёрт с ней. И это те, кто был, скажем так постоянно рядом. Но самое поганое в том, что те, кто настоящие друзья ничего не знали.

Понимаешь, никто ни о каких похоронах не знал и не слышал. Но искать её стал только я. Больше никто. Ты понимаешь, её просто выкинули за ненадобностью.

Вот я никак не могу это в голове разложить так, чтобы хоть как-то понять, почему так. Но ничего не получается. Вот скажи мне, тебе со стороны не кажется всё это каким-то диким и подозрительным?

— да ты прав, как-то не понятно получается.

Просто сказали, умерла, ну и чёрт с ней.

— Пока я говорил меня, трясло, руки постоянно сжимались в кулаки, на щеке дёргался нерв. Подняв воспалённые потерянные и мёртвые глаза на Геру произнёс:

— вот такая история Герыч.

Сказать, что он был удивлён, это значит ничего. По его щекам ходили желваки. Кое — как собравшись, он озвучил:

— подожди, а ты сказал, что был на кладбище, ты видел?

— нет мы с другом не нашли её могилы. До сих пор только кресты да могилы помню. Но тот, кто там работает, сказал, что да такую хоронили. Вроде бы он посмотрел по документам по фамилии её. Он заходил в свою сторожку, чтобы найти данные.

Я услышал его ответ. Что да была, и развернулся, и молча ушёл. Никаких документов, в которых были бы указаны её данные и то, что её больше нет, никто мне не показал. Могилу искал сам не нашёл, услышанному не поверил.

Но знаешь, что странно, когда уходил оттуда, было чувство что меня оттуда выпинывают. Как гонит кто-то и говорит, уходи. Меня там нет.

Потом была очень страшная гроза. Чернота встала такая, что вообще ничего не видно было, а потом сильный гром с молниями сверкнул. Ненадолго, но очень ощутимо. После всё прекратилось. Но и это не всё. Из ниоткуда появился лёгкий ветерок и до щеки коснулся, как ладошка маленькая.

В общем не нашёл ничего что подтвердило бы то, что мне сказали, я знаю только с чужих слов о том, что она погибла. Собственно, это стало для меня как ответом на вопрос.

Всё это время я считаю её живой, не могу примириться с тем, что она действительно ушла так скоропостижно и горько. Я не верю, что её больше нет. Хочу узнать, что-тогда случилось. То, что что-то нехорошее мне, итак, понятно. Если же это её так называемые подруги. Голову оторву. Уж больно весело мне сказано было, что была-была, и нет её теперь.

Но и это не всё.
Но и это не всё.
— Знаешь, наш общий друг как-то сразу после всех этих слов открестился. Он быстро поверил. Хотя мы ходили с ним везде, но он отступил. Принял как есть. Я не был в обиде на него за это. К тому же это был мой собственный выбор верить или нет. Смириться или же продолжить искать ответы.

Был момент, который я расценил, как предательство по отношению к нам двоим. Мы пошли тогда в церковь. Не знаю наверно какое-то спокойствие получить или же ответ на множество вопросов. Матушка там предложила свечку поставить, да у иконы постоять помолиться. Я еще толком не успел сказать, как мне поступить, а Сава. И тут мой голос предательски дрогнул и глаза стали стеклянными, решил, как ему и сказали за упокой ей поставить. Мёртвой её назвал. Я так орал на него. За грудки тряс и орал не смей, не позволю. Он, конечно, после этого сказал, что я с катушек слетел и ушёл молча, ничего не делая.

Потом уже когда он ушёл, никак не мог понять, как он может говорить мне о том, что я должен смириться ведь могилы мы так и не нашли.

Я благодарен Саве за наше прошлое, но на этом всё. Больше ничего. Зла не держу. Но и возвращать не хочу. Извиняться не буду. Нельзя бить человека по больному, когда там кровоточащая рана.

Мы после того случая не разговаривали больше. Знает он о том, что я уехал или нет? Не знаю. Но с тех пор нас как друзей больше нет.

А матушка подошла тогда и просто спросила:

— сынок ты чего сам не свой?

— Ну, я и сказал, что-только от чужих про невесту знаю, а могилу не видел. Она тогда тоже сказала не стоит за упокой ставить. Просто лучше помолиться и помощи попросить, чтобы найти ответ на вопрос.

-Если бы сегодня не эта девушка, я бы так и молчал. Пойми одно дело верить в то, что сказанное чужими враньё и ложь. А другое увидеть в чужой девушке ту, что любишь и ничего о ней не знаешь. Господи, я ведь действительно в ней увидел Таю.

Мне даже показалось, что это она там пораненная. Чуть не вцепился в неё с криком не трогать, и наконец— то я тебя нашёл. Руки так и потянулись обнять и, как всегда, на руки взять. Я столько эмоций за всё это время с её пропажи не чувствовал: радость, боль, гнев. Счастье и снова боль. Я так соскучился. Увидев лежащую руку, сразу вспомнил, как её ладошка в моей теряется. Она такая маленькая. Маленькая, хрупкая, её длинные пальчики, её иссиня-чёрные волосы. Ты не представляешь, так хотел прикоснуться. Как дурной хотел обнять и никому не отдавать. Хотя бы дотронуться. Как раньше. 

Вот это и есть мой личный ад, в котором я варюсь всё это время. В моих руках только память, её фото и рисунки, где мы с ней вдвоём. Их Сава тогда делал. Наша история имеет везде отражение.

Прежде спокойный и почти никак не выражающий эмоций он сейчас выдал больше, чем раньше. Потому, как сложились его руки, стало ясно, он тоже готов был растерзать тех людей, кто совершил подобное.

В глазах друга не было ничего такого, что говорило бы, что я должен это всё забыть и отпустить. Наоборот, он принял это так, как если бы это касалось его.

- Брат успокойся. Давай попробуем узнать, что именно тогда случилось.

- Как ты себе это представляешь? Мне никто ничего не сказал тогда, потому что я не её семья. Жених не есть официальный муж с документами. Хищная звериная ухмылка мелькнула на губах, как гримаса боли.

- Ну, дружище ты не путай. Тогда и сейчас.

- Что же изменилось

- Сейчас, как - никак ты почти офицер и полномочий у тебя будет побольше. Есть информация, которую тебе не смогут не рассказать. Потом можно же и официальный запрос сделать. А хочешь, можем попробовать через Петровича попытаться найти, что и как. Он, кстати, нас обоих ждет после учёбы к себе в отряд, в команду мы ему подходим оба. У него и связи есть и возможностей больше. Не думаю, что он откажется помочь. Тем более действительно история тёмная и жуткая. Я не настаиваю и не пытаюсь тебе что-то своё сказать.

А потом, знаешь, пускай каждый останется при своём. Но если бы это касалось меня, делал бы тоже, что и ты. Слова — это конечно хорошо, но знаешь слишком много чего сказать можно, даже того, чего никогда не было. Ты просто верь. Ищи ответы на свои вопросы, а потом уже решишь, что делать. Здесь действительно слишком много белых пятен которые сшили настолько чёрными и не прочными нитками, что оно того и гляди порвётся.

Знаешь, я бы тоже сомневался.

- Давай просто хотя бы попробуем узнать, что произошло тогда с девушкой. Он мужик правильный не думаю, что отмахнётся. Тем более действительно вы так долго вместе и у вас такие отношения. Может, подскажет, что можно сделать. К кому обратиться и, как вопрос поставить. Сам знаешь грамотно заданный вопрос половина дела. И заметь, самая важная.

- Да ещё можно Мага попросить не думаю, что откажет он парень правильный. Тем более тоже рядом с нами.

-Маг?

- Ну, ты даёшь с нами вместе на тренировке и в группе. С компами на здравствуй и привет общается. Лучший в своём деле. Он тебе чего хочешь, найдёт. Если не так, то по-другому. У тебя же все данные на руках. Так, что считай, как минимум полдела сделано. Не переживай, разузнаем всё. Я тоже попробую по знакомым поспрашивать. Если, что она мне сестра. Не родная двоюродная. Так попроще будет.

- Да уж целый план операция по спасению. Моя ухмылка всё ещё отражала то, что я очень сильно сомневаюсь в успехе. Признаться честно, было страшно получить ответ на свои поиски. Я не мог представить того, что мне могут показать крест с её могилы. Тогда точно бы с ума сошёл.

- Да нет брат, просто люди везде есть, тебе поначалу не повезло. Ну, ничего, есть мы, вместе разберёмся.

- Чего это ты?

- На свадьбе твоей погулять хочу

- Всё не обсуждается, будем искать Таю.

Что я мог сказать на это всё?

Его рассудительность немного меня успокоила и помогла прийти в себя. То чего мне так не хватало, нашлось в друге. Спокойствие, сдержанность и твёрдая уверенность, что теперь возможно всё.

Мы выпили и пожали друг другу руки. Передо мной был человек, который искренне предлагал помощь. Причём не просто помощь, а людей, тех, кто может узнать то, что мне не скажут в силу обстоятельств. Для него наша с ней история стала загадкой, которую нужно разгадать, найти виноватых и наказать. А потом, как в сказке жить долго и счастливо. То, что так и будет, это даже не обсуждалось.

До сих пор этот момент вспоминаю довольно легко. С особой теплотой и радостью. Тот день очень много чего перевернул во мне.

 

Работа предстояла очень большая. Но, тем не менее, у нас было, отчего оттолкнуться. Удивительно, но люди, к которым я обратился за помощью и те к кому пришёл Гера не отмахнулись. Никто из них не сказал ничего плохого. Все приняли это, как своё собственное то, что нужно оберегать и защищать. В них было столько понимания и искреннего желания помочь, что я просто не знал, что сказать слов не находил.

Наша с ней история стала вдруг общей. Моя невеста стала всем тем, кто пытался помочь сестрой. Той, которую найти дело чести и долг, причём для каждого из ребят.

Можно было выдохнуть.

Время в этот момент потянулось настолько долго, что казалось бесконечным. Конечно, результата пока не было. Но самое главное, я не терял надежду.

Раз за разом мы прогоняли программы с распознаванием лиц и искали, искали, искали. Видимо наверху кто-то был сильно против этого. Следы моей любимой затерялись настолько сильно, что никто не мог сказать, куда же она подевалась. А самое главное информации о том, что тогда произошло, никто из нас так и не смог найти. Документы, показания, если они и были, то их очень умело спрятали.

Запросы, были бесконечные. В каждом городе находились те, кто искренне пытался нам помочь. Эти люди, включаясь с особым рвением, также сильно переживали от того, что ничего не могут сделать и их помощь оказалась бессмысленна. Сложно представить, но это было так.

Гера оказался прав, нас окружали именно люди. Несмотря на внешне суровый вид это были те, кто толи пережил подобное, толи жизнь развела, но помощь именно этих людей, была бесценна.

Вместе с ними внутренне я также качался на качелях от бесконечной и безграничной надежды и веры до полного отчаяния. Снова пусто.

Не единожды мысленно обращался к ней:

- Птичка дай знак, где ты. Ну, хоть маякни. По принципу тепло или холодно. Чёрт тебя дери, да ответь же ты мне. Временами казалось, схожу с ума. Я разговаривал с фотографией, которую всегда носил с собой. Ответом мне всегда была только тишина. Мой голос уходил в пустоту.

Во сне я продолжал также с ней разговаривать и искать. Но она убегала, удаляясь всё дальше. Иногда казалось, что нахожусь на пределе. Все силы, нервы, жилы всё было порвано в клочья, которые невозможно было никак сшить, никакие нитки их не брали. Что я мог делать с этим всё это время, только бинтовать свои раны как можно крепче вот и всё. Эти раны гноились, покрывались коркой, но не заживали. И вот я отдирал с мясом старые бинты и клал новые. Пытаясь залечить.

Глава 7. Жизнь дальше

Никто не сидел, сложа руки, в этот момент всё вертелось с бешеной скоростью. Поиски чередовались с учёбой. Времени просто сидеть и ждать, не было. Я не мог себе позволить расслабиться. Поэтому занимался с ещё большим усердием и даже с остервенением. Порой казалось, нахожусь в западне, где нет входа. А единственный выход скрыт так надежно, что неизвестно смогу ли найти его.

Никто не опускал рук, но и результат никого не радовал. Его просто не было. Каждый из тех, кто пытался помочь про себя говорил только одно:

- Такого просто не бывает, чтобы человек исчез. Ни оставив о себе ничего. Но тут же единогласно произносилось:

Так не бывает, но так есть.

Что с этим делать?

- Просто жить. А дальше? Как решишь сам. В душу никто из этих людей не лез, все прекрасно понимали, что я нахожусь на пределе.

В общем, так я и жил. Везде было, одно сплошное нет. Я только переваривал это и продолжал искать.

Шли месяцы. А результаты были всё те же.

Петрович. Вот уж кто, действительно, переживал за меня как отец родной, стараясь всё же это скрывать. Наш разговор с ним был очень откровенным и отчасти домашним. Пришлось вывернуть себя наизнанку. Я и забыл, как это когда приходится выворачивать наизнанку душу, обнажая при этом свои самые тёмные страхи.

Владимир Петрович, а попросту Батя как мы стали его звать. Его необычно яркие синие глаза были весьма красноречивы. Одним только взглядом он говорил больше, чем требовалось слов, чтобы описать степень его недовольства или же наоборот поощрения. Но даже это мы со временем научились всё же считывать. Всегда отчасти холодные и непроницаемые в минуту наивысшей радости и степени того, что он доволен в них мелькала тёплая искорка. Которая через мгновение тут же пряталась за показной суровостью.

Мне он казался суровым и совсем не пробиваемым мужиком, где-то даже солдафоном, которого просто не возможно никак вывести на эмоции. Он слишком крепок для таких вещей. Без лишних эмоций. Человек робот. Но когда мы с ним сели разговаривать, это оказалось далеко не так. В нём вспыхнули сострадание и искреннее желание помочь.

-Его Первым вопросом было:

- Рассказывай, что за дело? Только давай подробно как есть.

- А дальше мой рассказ, во время которого он как будто бы находился и не здесь, и сейчас, а где-то очень далеко. И всё же стоило закончить говорить, как он стал задавать вопросы. Увидев же её фото, не сдержался, произнёс:

- Дюймовочка совсем. При этом в его голосе почувствовались тёплые нотки. Вот она у тебя какая маленькая хоть в кармане таскай, ребёнок совсем. При этом в его тоне мелькнуло что-то отеческое, заботливое. Затем он перевёл глаза на меня.

При этих словах едва заметная улыбка мелькнула на моих губах.

-Да она у меня маленькая. В день перед моим уходом в армию мы попрощались. До сих пор корю себя за это. В тот день она была очень напугана. Она всё говорила о каком-то предчувствии какой-то беды, которая обязательно должна случиться. О том, что ей тяжело меня отпустить с улыбкой, а она так старается это сделать. А я как видите, не поверил. Действительно наверно женщины много чего чувствуют по-другому. Она хоть и маленькая, но очень мудрая. Есть в этом что-то. Я понимал, что что-то случилось, что что-то есть, почему она расстроена, но никак не мог понять, что именно её расстроило. Пытался шутить ещё, говорил, не бойся я всегда рядом. Я же твой гром. Сказал, всё хорошо будет. А увидев, как она плачет, сказал, что в таком случае с собой заберу, чтобы всегда рядом была, и в кармане носить буду, чтобы не потерять

И всё же потерял, или нас разлучили специально. Знать бы еще, что за тварь это сделала, душу вытрясу. Найду и заставлю ответить за каждый день и час что не вместе были. При этом мои руки сжались в кулаги, в глазах была настоящая гроза.

— где же ты её нашёл такую?

Этот вопрос всегда заставлял меня отчасти усмехаться.

— подруга познакомила с ней, домой к ней за ручку привела. Всю дорогу сопротивлялся и упирался, а после знакомства и расставаться не захотел. Вот такой мне подарок сделали. Птичка у меня такая. Смелая. Дерзкая. Это не она передо мной Дюймовочка, а мне до неё расти приходилось. Всё её догнать хотел и догонял. Чтобы на равных с ней быть и не отставать. А она, просто маленькая ракета, которая неслась на понятной только ей скорости. Но, несмотря на это мне не просто с ней рядом место было, а я на своём месте был. Два человека, что дополняют друг друга. Прекрасны сами по себе, чего-то стоят и вместе сила.

— о как у вас. Хотя знаешь, она стоит того. Это сразу видно. Такую не просто найти.

Затем собравшись и быстро перестроившись с дружелюбного тона на более деловой, он продолжил:

В общем, сынок не буду скрывать, хреново ты её конечно потерял. Ну да ты и сам знаешь. Но будем искать. Своё надо рядом держать и с тобой должно быть.

Это был наш один из немногих разговоров, но, пожалуй, самый важный.

Уже потом в его кабинет я входил, как к себе домой, у него можно сказать была наша штаб-квартира. Смерив меня пристальным взглядом, произнёс:

— Влад мы делаем всё что можем, но следы потеряны. Главное, что? То, что она погибла, не подтвердилось, это весьма неплохая ситуация. Но вот где она сейчас, это вопрос, на который ответа мы пока не нашли. Возможно, она не в стране.

Увидев, как я при этом напрягся. Как сжались руки в кулаки, а на скулах заходили желваки продолжил:

— Скажи, есть кто-то, кто помог им уехать? Если действительно. И тут суровый всегда сдержанный полковник, подбирал слова, чтобы не задеть меня. Он видел, как я в порыве отчаяния не вылезал из зала, колотя по груше выпуская пар от бессилия. Как кидался в самую гущу событий ни о чём сильно не заботясь. От того что ничего не могу сделать и так толком ничего и не могу узнать. Он как никто прекрасно понимал. Незнание худшее из зол.

Собравшись видимо тоже переживая и что-то своё продолжил, если она попала в аварию, и нужно было лечение, возможно действительно кто-то помог им уехать туда, где девушке смогут помочь. Тогда понимаешь такой расклад, что мы не можем её пока найти, более-менее становится хотя бы логически, понятен. И картина складывается очень правильно. Отсюда и поспешный отъезд, когда не до разговоров. А каждая минута и секунда буквально на счету. Это уже поближе к правде выглядит.

Лечение, скорее всего длительное. По — другому я не могу ни тебе, ни себе объяснить всё то, что творится кругом. В документах, что мне пришли пусто. Её следов нет. Я не знаю сынок, что тебе сказать. Мне не чем тебя обрадовать и нечем утешить. Я вижу, насколько тебе погано. Могу только догадаться, в каком аду ты варишься. Врагу не пожелаешь.

— да неважно это товарищ полковник.

— ну, уж мне— то не рассказывай, вижу я как тебе нормально. Ты голову сохраняй. А потом не забывай. Что ты тоже должен о себе заботиться и следить, чтобы всё было в порядке. Ты должен быть в полном порядке, когда вы встретитесь. Заметь, я не говорю, если, именно когда. Это произойдёт. Вам нужно время.

Знаешь, есть такие встречи, которые обязательно случаются и неважно, сколько времени пройдет, прежде чем они произойдут. Так сама судьба распорядилась. А она ты сам знаешь, дама порой коварная и ревнивая. Та ещё стерва. Но, не смотря на это, она всё же в наших руках. Вот такая арифметика у жизни парень. Найдётся твоя Таисия.

-в общем, зубы только сцепить советую, и идти дальше. Если решил до конца идти, то ищи. Верь и ищи.

— буду искать. Я должен найти птичку.

— да кстати, прости за нескромный вопрос. Почему птичка? Из-за фамилии?

— не только. Мы когда познакомились, я сначала голос услышал и только потом её увидел. Подруги были выше и крупнее её, а она маленькая. Вот стоило только её увидеть, так птичкой про себя и назвал. А так всё время только по имени, никак его не уменьшая. Таис и никак по— другому. Не смог. Уже потом гораздо позже само собой получилось.

— Да, ты говорил, у тебя друг был, который в самом начале с тобой был. Он больше не объявлялся? Да я понимаю, что вы разошлись и поступок его конечно мерзкий. Но всё — таки не было от него ничего?

— нет. Ничего.

— он сразу поверил всем словам тогда на кладбище. Сказал, что я просто спятил, раз так цепляюсь за то, что всё услышанное нами ложь и враньё.

— а он не был...

Договаривать Бате не пришлось, я сам озвучил то, что он отчасти попытался сказать.

— влюблён в мою Таю? Это мы сразу выяснили. Ещё тогда в самом начале. Едва мы только познакомились. Отдавая мне, первый рисунок он тогда и сказал мне о том, что она для него только друг. Да и, по сути, он никогда не встревал в наши отношения. У него просто не было такой возможности.

Так получилось, что всегда с самого начала знакомства были только я и Тая. Мы стали парой ещё не сообразив толком, что к чему и, между нами, просто не было возможности встать кому-либо ещё, ему просто не было места. Всё время, что у нас было, мы всегда были рядом, вместе. С начала мы просто были близкие друзья, которым не хватает времени, чтобы наговориться. Потом стали парой, которая рядом постоянно. Нам не скучно вдвоём, наше молчание продолжает говорить друг с другом. Вот такая мы необычная пара.

Наши родители это как-то сразу приняли и ничего не говорили против. Да и что они могли возразить нам. Они прекрасно видели и слышали, как мы друг к другу относимся.

Да и как по-другому можно к таким ненормальным как мы относиться.

Только моя птичка чтобы прорваться в больницу в палату, где я лежал со сломанной ногой и рёбрами, лезла по обледенелой водосточной трубе, чтобы мне гостинцы лично в руки отдать. Увидеть, обнять и подержать за руку. Она как маленький ниндзя, ловко цепляясь за трубу, ползла по ней до нашего окна, гостинцы в рюкзаке тащила. Её ребята соседи мои по палате в окно тогда втащили со свистом, ещё и прятать её пытались.

После её тогдашнего появления все они были от неё без ума, влюбились поголовно в её дерзость и безрассудство.

Тогда она как раз на врачебный обход попала. Её поначалу не пускали ко мне, не разрешали, карантин какой-то был в больнице, но как оказалось не для неё. Да и его весьма быстро сняли. Ложная тревога оказалась. Уже после того случая она из больницы не вылезала, рядом была. До сих пор удивляюсь, как она тогда себе сама ничего не сломала.

Врач ее, когда увидел всё же, а особенно узнал, как она прорвалась, слов не выбирал, конечно. Пытался выставить её из палаты, она вцепилась крепко в мою руку и без остановки повторяла:

— никуда не уйду. Будете выгонять, снова так же заберусь. Или вот вместе с ним выгоняйте, и при этом показывала на меня. Врач, видя её такой серьёзный настрой, что-то пробурчал себе под нос, про маленькую вредную проблему на его голову, а затем добавил:

— тоже мне Ромео и Джульетта современности. Ох, молодёжь. Что мне с вами делать барышня и при этом снова окинул глазами птичку, а после произнёс:

— ладно, разрешаю посещения. Приходить будете, как положено в часы посещения и никакой самодеятельности, а затем снова сурово и жёстко:

— А если бы ты сама себе чего сломала? — Но птичка не была бы собой, если бы при этом дерзко не задрала свой маленький аккуратненький носик. — Вот только влюблённых загипсованных в моей практике не хватало. Ужас. Достойная парочка, конечно. Оба отчаянные.

Или я, который через соседний балкон лез к ней в окно пока она дома с вирусной ангиной лежала. Родители не пускали, не хотели, чтобы я тоже заболел, а я всё равно прорвался. Да и не было тогда никого с ней рядом, все на работе были. Апельсины ей красные принёс, в зубах держал в авоське, чтобы руки были свободны, и удобно было. Мне важно было её увидеть. Одно дело знать от других, что с ней всё в порядке, а другое самому убедиться. За руку подержать. Подбодрить её.

Я когда у окна появился, слова не успел сказать, она повернула голову и просто посмотрела на меня. Взгляд тогда был сначала рассеянный, а потом она, как всегда, улыбнулась и позвала меня по имени. А потом, шатаясь, дошла до окна и впустила меня.

Затем скосил глаза на руки, наше простое правило: моя протянутая рука и её маленькая ладошка, которая в ней теряется.

Все эти приключения у нас выпадали на канун Нового года, и как будто бы специально сама погода нам испытания устраивала, мороз сильный был.

Ну а в сам праздник мы играли Деда Мороза со Снегурочкой. Ходили соседей детишек поздравляли. Зима для нас двоих какое-то волшебное время года.

В общем, мы всё время рядом и других не было. Что касается Савы, так вот не думаю, что продолжил её искать. Ему смысла нет. Он скажем так не заинтересованная сторона. Да и не общалась она с ним так. А других рядом с ней не было.

Ладно, пойду я.

— да иди. Но как договаривались. Мне нужна твоя голова парень и твои способности. Голова должна быть холодной. Пойми ты сейчас сгоряча и на нервах можешь таких дел наворотить, что потом очень сложно будет что – либо исправить. Ты жизнь себе покалечишь, разозлившись, а жизнь понимаешь, парень она не кино, где можно отмотать и заново пересмотреть и не трюк, который можно выполнять до тех пор, пока не получится, так как надо. Да и потом, возможно, она сейчас тоже борется и сражается. Как ты можешь сдаться и предать мечту. Неужели всё тогда зря? Ты же не можешь её подвести?

Это был скорее риторический вопрос, который не требовал на себя ответа. Мы пожали руки. После чего я покинул кабинет.

Чувства в этот раз были не такие как раньше. Я был в раздрае, прекрасно, тем не менее, понимая, что в его словах есть не то что доля истины, а правда.

Мне нужно было просто начать с этим жить.

— Что я могу сделать? Искать, ждать и верить. Можно сидеть на месте, но для чего тогда было столько проходить. Это моя жизнь то, чему я хочу её посвятить. Я не предам птичку, если продолжу идти к своей мечте и цели, не останусь за чертой, не сделав последнего шага.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 8. Два мира в моей жизни

Тая, Тася. Птичка. С ней ушло действительно очень важное. Моя юность полная любви радости и надежд на счастье. Первая любовь самое чистое светлое чувство, которое настолько хрупко, что оберегать его задача очень сложная непростая.

Прежний я, который верил в то, что ничего не сможет встать у него на пути и разлучить с той самой. Того влюблённого парня, которым я тогда был больше не было, он исчез бесследно и незаметно для окружающих, но весьма ощутимо для меня самого. Я лишился части себя.

Родился совсем другой человек, живущий с болью в сердце и душе, но идущий вперёд так словно с ним всё в порядке, и он не потерял то, что было для него очень дорого. Он не показывает то, что его тревожит.

Можно теперь без конца перечислять, как много мы не успели и не сделано. Да много чего мы не успели, но то, что у нас было это прекрасно, это было наше счастье. Настоящее, не придуманное и не рассказанное кем – то, мы сами его создавали. Мы оба любили и были любимы.

По — детски наивное светлое чувство не успевшее вырасти и как следует окрепнуть, чтобы справиться со всеми превратностями судьбы и возможными недоброжелателями.

Дело не в том, что мы не сумели его сохранить и защитить. Наша жизнь рассудила так, что мы должны побыть порознь. Важно другое, как долго это продлится.

Прислушиваясь к себе, внутри пытался поймать то самое чувство и уловить ту ниточку, что шла, между нами, двумя. Что-то слабое едва уловимое ощущалось, но оно было столь хрупкое и невесомое, что понять, куда именно она меня тянет и зовёт, не мог.

Не было ни намёка и хоть маломальской зацепки, которая дала какое-то направление пути. Куда идти, где искать, и как справиться с тем, что ты так долго ничего не знаешь.

Нашими совместными усилиями было сделано очень много, но оглядываясь назад, я понимал только одно это так много и в то же время так мало для нас двоих. Не редко посещали мысли о том, что её действительно могли увезти в другую страну. Тогда видит Бог становилось ещё хуже от того сколько ещё времени нам быть порознь.

Самое важное было для меня знать, что она жива и здорова. Да пускай сухие бесчувственные и такие простые слова, но они были мне очень нужны.

Моё желание найти её было велико. Все мысли всё было направлено только на это. Но в словах Бати оказалась отчасти горькая для меня правда. Я жил только этими мыслями. В том, чем мне предстояло дальше заниматься, это было не допустимо.

Когда отвечаешь только за себя это одно. Твоя жизнь тебе и разбираться с проблемами и их последствиями.

Когда за тобой группа, не может быть я, там существуют мы, которые идут за тобой и доверяют тебе свою жизнь. Там друг за друга отвечают. От вашей сплочённости и слаженности слишком много зависит. В тот момент ты не можешь думать ни о чём другом, кроме того, как выполнить задание. Спасти людей и при этом не потерять своих. Только работа, только мои парни. Ведь я командир, который ведёт их вперёд и должен замечать всё. По-другому нельзя иначе подвергну опасности других людей своих ребят. Не могу так.

Вот подобным образом и поделил свою жизнь.

В другом месте всё остальное. Грусть, тоска и поиск. Как мантру и заклинание повторял:

— я тебя не оставлю. Я найду тебя. Я не верю, что тебя нет. Не хочу тебя отпускать не могу, не буду.

Время, которое прошло с нашей разлуки, не просто бежало, оно летело. Многие говорили о том, что возможно мне станет легче, и я смирюсь и начну жить как-то по — другому по-новому. Построю что-то иное.

Что у нас было влюблённость первая любовь только самое начало юное и неокрепшее. Робкие поцелуи, касания рук. Её ладошка в моей руке, крепкие объятия, когда я прижимаю её к своему сердцу. Так ничтожно мало и всё — таки так невероятно много чтобы оставаться верным этому несмотря ни на что. Есть ли смысл хранить этому верность и ждать неизвестно что. Может быть, мы никогда и не встретимся больше. Так неужели стоит гробить свою жизнь и жить одной только памятью.

От скольких людей я слышал тогда одно и то же:

— Влад нельзя жить и любить призрак того, кто просто живёт в твоих воспоминаниях и на фотографиях. Это не живой человек из плоти и крови. Невозможно обнимать пустоту. Она не может тебя обнять и согреть своим теплом в ответ. Так говорили остальные. Те, кто пытался меня увести в сторону и сказать хватит, остановись. Сколько можно ты же живой. Здесь и сейчас рядом с тобой может оказаться любая та, с которой ты, возможно, сможешь стать если не прежним, то хотя бы счастливым. Стоит тебе сказать спасибо вашему прошлому за все, что у вас было и то, чего не было. Ты же молодой мужчина чего ради ты себя хоронишь? Забудь о ней. Найди в себе силы отпустить в прошлое это всё и начни пытаться идти вперёд. Не оставайся во тьме.

А я не мог. Я ничего не забыл. Да воспоминания потихоньку уходили далеко, оставляя после себя лёгкое напоминание. Иногда казалось, что всё это было очень давно и отчасти неправда или же очень длинный сон, который пытаюсь досмотреть, но всё не получается. Единственным что ещё было каким-то настоящим, были фотографии рисунки и её запах, ставший моим наваждением.

Яблоки и корица такой аромат был от её волос, она сама была этим ароматом для меня. Он въелся мне под кожу, тёк по венам, перемешавшись с кровью став её частью.

Заменить её? Это невозможно, нереально и бессмысленно. Найти похожую? Зачем. Место рядом со мной было занято бесповоротно и безоговорочно ей и только ей. Всё это время она была со мной в моей памяти, сердце, руках. Всё то, что помнило её прикосновения, ощущалось до боли. Как такое было возможно, если мы не виделись уже так долго?

— не было ответа на такой вопрос.

Но она была именно так со мной. Как замок или же печать на моей груди была набита тату ворон на сердце. Это объясняло гораздо глубже и красноречивее чем любые другие объяснения. Сердце навсегда отдано одной единственной и никому другому не может быть передано. Да и, в сущности, его и нет, ведь оно перестало быть живым в тот день и час, когда мне сказали, что её нет.

Периодически в моей жизни возникали женщины, это было не долго. Короткие ничего не значащие связи, которые заканчивались так же быстро, как и начинались. Я не помнил ни имен, ни лиц, они все слились в одно. Никто никому ничего не должен и не обязан. Обижало ли это их? Возможно. Но ничего другого со мной просто не могло быть. Я был словно призрак. Который то появляется, то исчезает. Он приходит и уходит и его невозможно удержать, это невозможно. Он рвётся туда, где когда-то был счастлив.

Легче спокойнее моя жизнь после этого не становилась. Наоборот было ещё хуже, словно в болото себя затаскиваю, вынырнув из которого пытаюсь отмыться от всей этой болотной грязи и тины, но у меня не очень получается. Всё внутри корёжило и выворачивало наизнанку от того, что всё не то и не так.

Возвращаясь обратно к себе в квартиру, взяв пачку сигарет и сев, в любимое кресло, беря со столика в руку её фото, с которого на меня смотрели глаза цвета звезд, мимолётная улыбка появлялась на губах. Затем закурив, сделав первую затяжку, мысленно начинал с ней разговаривать. Возможно, я сходил с ума, но для меня она там была реальная. Вот оно самое настоящее родное доброе любимое и чистое.

Проводя пальцами по фотографии очерчивая её черты, вспоминал, как это было в прошлом. Её нахмуренные брови и маленькая едва уловимая морщинка между ними, когда она сердилась, и, как ругал, чтобы она этого не делала.

Её распущенные волосы были моим личным фетишем. Стоило ей только тряхнуть ими, как они тяжёлой волной спускались ниже лопаток. Иссиня-черные с каким-то фантастическим переливом, непокорные как она сама и в то же время невероятно мягкие. В большинстве случаев она прятала их в высокую причёску. Мне же казалось, что она тем самым прячет себя и сдерживает, делает себя старше. Всё спрашивал, зачем она такую красоту всегда прячет и убирает. Обожал их распускать. Всматриваясь в её лицо, вспоминал наши встречи. Я обретал покой. Заново прокручивая в голове то немногое, что было, заботливо повторял раз за разом. Это было как бальзам как бинт на не заживающую рану. Мой личный анестетик, и бальзам, который несёт в дальнейшем исцеление пусть и не сразу. Допинг что даёт силы идти вперёд твёрдой уверенной походкой.

Иногда чудился её голос. Протяжное ласковое Влааад. В такие минуты судорожно начинал крутить головой всё пытался найти, откуда я слышу такой родной и любимый голос. Эти интонации ничто не могло заглушить. Даже спустя столько времени я ни с чем не мог их перепутать. Все переливы и переходы мог воспроизвести с максимальной точностью. И даже рассказать, как именно она сидела, когда разговаривала со мной. Её слегка прищуренные глаза взгляд из полуприкрытых пушистых ресниц. Эта хитринка, что всегда не давала покоя. Тогда я снова раз за разом повторял:

— птичка вернись ко мне. Без тебя всё как-то не то и не так. Всё не имеет смысла, пусто. Я не живу, а существую. Не могу без тебя, я безумно скучаю. Возвращайся. Тебя так долго со мной нет. Я жду тебя. Всегда. Как же я хочу тебя обнять и больше никогда и никуда не отпускать. Я люблю тебя.

В такие моменты мне иногда начинало чудиться, что её ладошка касается моей небритой щеки. Так и звучало в ушах:

— колючий какой

Затем её тоненькие длинные пальчики едва ощутимо касались губ. Это было так явно, что порой складывалось чувство, что это всё происходит в реальности, а не в моих фантазиях. Что чувствую их тепло на своих губах, пусть и едва уловимое. Тогда хотелось только одного, взять эту любимую маленькую ладошку в свою большую и никогда больше не выпускать. Коснуться губами, её пальчиков почувствовать тепло ладони, коснуться жилки, что как маленькая птичка трепещет на запястье. Держать в своей руке крепко-крепко. Слышать и чувствовать её в своих объятиях и ощущать, как бьётся её сердце. Ощутить, что вот она рядом она живая. Вот она моя реальность.

Всё хватит пора заканчивать ненужные мытарства. Всё что у меня есть оно только для одной, и больше никому не может быть отдано. Зачем причинять себе боль не нужными отношениями в которых никто не получит того, чего желает. Всё равно я не в них. А там в своём сладком и счастливом прошлом и таком туманном будущем с той, по кому скучаю до безумия и люблю.

Вопросов и советов как жить правильно мне больше не поступало. Возможно, сыграло роль то, что опять же вмешался Петрович. Он действительно мужик что надо. Не вдавался в подробности, что именно он сказал, но точно знал он встал горой, таким щитом за нас с Таей, что больше подобные вопросы и советы не повторялись. Для него наш самый первый разговор оказался решающим. Он понял, что я не отступлюсь. В этом мы с ним были похожи. А другие, это было уже их дело.

Мне же было всё ясно и понятно.

Однажды на мужских посиделках нашей группы в стороне от всех с Герой мы затронули эту тему. Тогда он долго не решался. Собирался с духом, пытался подобрать слова, а потом всё же спросил:

— Гром, а ты так и будешь её искать, так много времени прошло. Неужели с того времени больше никто? Нет, я помню, как говорил, что на свадьбе твоей хочу погулять и всё же, неужели никак? Может, стоит отпустить? В конце концов ты ведь держишься за мираж.

Затянувшись глубоко и выдохнув затем облако дыма с лёгкой ухмылкой, произнёс

— знаешь, многие ищут и не могут порой понять моё это или не моё и долго думают, совершают ошибки. Расстаются, делают глупости, играют с сердцем, в «верю и не верю». А потом начинают исправлять.

Понимаешь, я и не вижу никого кроме неё. Она это самое родное и правильное, что было и есть в моей жизни. Теперь я точно это знаю, а точнее всегда знал. Спросишь, почему эта маленькая? Отвечу, просто потому что это она, а те другие не она. Моё, одним словом, со всем что есть было и будет, даже то немногое что осталось с того времени, когда были вместе. Вот тебе моя арифметика и смысл. Не будет никого другого. Не могу, а главное не хочу. Понимаешь, не то это всё. Не стоит оно того. То, что у меня есть от неё, вперёд тянет и защищает, как оберег и щит, когда на задание идём, а то, что сейчас пытается рядом оказаться в болото тянет на дно, из которого очень хреново выбираться.

Вот тебе разница:

— моё ранение тогда пара месяцев в госпитале. Знаешь, что мне сказала очередная, когда не ответил на телефон:

— упрёки и претензии. Неважно, что со мной, главное у неё машина сломалась, и я её подставил. И она меня бросает. Хотя по большому счёту там и не было толком ничего. Потому что я эгоист холодный, думающий только о себе.

А знаешь, вот ради интереса, чтобы сделала та, кто не рядом?

— ну и что бы она сделала? При этом невинном споре глаза его загорелись, в них появился какой-то азарт.

— в больницу пролезла. Чтобы самой убедиться, что всё в порядке, а ещё всех врачей на уши подняла, всё ли они правильно делают. И под дверью палаты ночевала, если не в ней рядом со мной.

— не преувеличиваешь? Больно идеально как-то получается.

Думаешь, я тебе специально вру и приукрашиваю, чтобы все видели тоже, что и я в ней.

— она мелкой такое вытворяла, когда по обледенелой водосточной трубе ко мне в палату лезла, в обход запрета на посещения. Я тогда ногу и рёбра сломал, машина сбила. А ты говоришь.

Ты бы и сам не смог такое на что— либо другое променять.

Поэтому я ищу свою, а если точнее, то очень сильно пытаюсь вернуть.

Гера стоял и смотрел на меня, не отводя глаз, мои слова он не то, чтобы не доверял им, по лицу было видно, что он как через фильтр пропускает их через себя и пытается понять, почему я так поступаю. Что может мной двигать. Простое упрямство, дань прошлому или твёрдая уверенность в любимой. И всё же он не сдавался.

— Ну, хорошо, предположим, встретитесь. Всё же скептицизм боролся в нём с человеческой натурой. А вдруг у неё всё прошло, и она уже другой стала, да и не одна окажется. Если она другой стала и от той прежней, какой ты её помнишь ничего не осталось? Что если так, не допускаешь?

— Зачем? Просто такого точно не может быть вот и всё. Не про неё это и не про меня. Ты думаешь, я сейчас таким стал, я всегда таким был. Вот и она у меня такая же. Не разойдёмся мы. Мы просто продолжим с того, на чём остановились. Понимаешь, мы просто выросли, стали взрослее, мудрее, сильнее, немного изменились внешне. И потерялись. Но не более. Внутри осталось все, так как было. Понимаешь, такие вещи просто так не проходят.

— А сможешь узнать, когда встретитесь?

— Узнаю. Своё брат в лицо надо знать. А потом это чувствуешь, когда твоё, это невозможно ни с чем с другим спутать. Я знаю про неё всё. Это отпечаталось во мне так, что ничем стереть нельзя, невозможно забыть, как бы ты не старался, чего я никогда и не делал. Оно в ДНК уже отпечаталось.

На этом я решил остановить и прекратить наш разговор. Хватит доказывать, оправдывать свои поступки, следует просто жить и ждать. В конце концов, это тоже нужно уметь делать, а если не умеешь, никогда не бывает поздно научиться ждать, только если это для тебя действительно важно.

— Ладно, брат. Я хлопнул его по плечу. — Будем считать, что на сегодня ты со мной полит беседу, провёл, на путь истинный направить пытался, но я отказался. И давай — ка больше к этой теме возвращаться не будем. Моя эта история копаться больше в ней не хочу. Нечего грусть печаль разводить, а то пока мы тут с тобой про любовь рассуждаем, эти черти весь шашлык съедят, это они могут. Злодей в особенности, он, когда в ударе и в азарте на многое способен, а когда голоден вообще зверь. Так что пошли, а то совсем без ничего останемся. Нечего ворошить...

Вернувшись к костру, мы застали наших двух друзей Мага и Злодея снимающими шампуры с решётки. Всё же, как я и говорил, пришли мы точно вовремя. Не дожидаясь нас, Злодей (он же Руслан), полностью оправдывая свой позывной, вцепился крепкими зубами в горячее мясо на одном из шампуров и принялся жевать. Маг, же явно опасаясь за то, что может другим не хватить выхватил быстро всё остальное. С набитым ртом Злодей философски произнёс:

— Так братцы кончай воспитательные беседы проводить, шашлык он ждать не будет, он, конечно, вкусен в любом виде. И тут он поднял палец вверх и продолжил:

— Но только когда он есть в таком качестве с ароматом, от которого текут слюни, желудок приятно урчит, а руки так и тянутся к аппетитным кускам. Затем видя недоумение на наших лицах продолжил:

— Мужики банально водка стынет и киснет в рюмках. Охота выпить и закусить, но если вы други мои не поторопитесь, то возможен вариант, что-только шампуры увидите. Бегом пока всё не съели. При этом на его губах появилась хитрая ухмылка.

Я же, чувствуя подвох, уж очень он был любезен, произнёс:

— Злодеюшка чего добрый такой, и не особо жадный. Прям не естественно добрый да ласковый.

Как же было забавно наблюдать, когда этот великан, напоминавший порой большого грозного медведя, начал меняться в лице. Его щёки слегка окрасил румянец.

— Он же, начиная смеяться продолжил:

— Нет ну это не честно, скучно с тобой командир, всё ты заранее знаешь, мало чему удивляешься. Я может, заботу о тебе проявляю. Так сказать, волнуюсь и беспокоюсь как об отце родном. Ты же ум, честь и совесть нашей группы.

Кое — как сдерживая смех, заставил себя сказать:

— Чего так?

— Так сытый командир он добрый, может выходной даст. При этом во взгляде появилось что — то плутоватое и хитренькое.

Видя это произнёс:

— Уж так бы и сказал, на свиданку собрался. А то такой вежливый, заботливый. Командир должен быть сытым. Прямо мишка плюшевый. Зацвёл как ёлка на Новый год.

Чуть не уронив надкусанный кусок на землю, он закашлялся и произнёс:

— Я же говорю скучный ты командир. Может и так.

— Ладно, лети Руслан к своей Людмиле, что с тобой делать. Без тебя справимся. Мы нужны будем только для устрашения. Так только приглядеть, не больше.

— После этих слов глаза его стали ещё больше, чем были, они буквально вылезли из орбит, он даже на миг дышать перестал. А только рот открывал, не издавая ни звука. После чего кое — как оклемавшись, озвучил:

— Ккомандир, фух, ты чего ясновидящий что — ли у нас теперь? Экстрасенсорные способности появились? А может еще, какие таланты открылись?

— А ты чего заикаешься то и так напрягся? Маг он же Илья и Гера он же Волхв тоже замерли и переглянулись между собой, явно не понимая, что, собственно, происходит. Этих двоих наша перепалка очень забавляла.

Явно смущаясь от возникшей неловкости, наш великан продолжил сконфуженно

— Так девушку действительно зовут Людмила. Сестричка из госпиталя. Познакомились недавно.

Сдерживая смех и напустив на себя строгий, неприступный вид произнёс:

— Ну, сам же сказал, всё знаю. Работа у меня Злодей такая всё знать. Командир он такой, всё видит, всё знает. Ладно. Будет тебе выходной. Будем считать это благодарность за не полностью съеденный шашлык.

Всеобщий хохот разнёсся по берегу озера, вспугнув птицу, которая сидела тут же рядом на дереве и тихонько чирикала. Увидев птичку, я замолчал и просто смотрел, куда она улетела, не отрывая глаз.

Так случилось, что вот такая маленькая щебечущая птичка была нашим постоянным спутником. Она оберегала нас, когда мы были на заданиях. Причём получалось так, что мы её даже не замечали в начале, но когда кому — то из нас грозила опасность, она начинала так громко чирикать, это было не на что не похоже. Это был, как своего рода окрик обернуться назад себя и посмотреть, убедиться, что со спины никто не пойдёт. Сколько же это нас выручало.

Не знаю, что видели в этом всём другие. Для меня это был знак от моей птички, что она пришла, чтобы защитить и сберечь меня. Ведь её крик, по сути, звучал в моей голове словами:

— обернись. Уцелей. Это был голос моей Таи. Той, которую я не спутаю ни с кем другим.

Ребята тоже замолчали и посмотрели на птичку. Они знали, что в этот момент я разговариваю с той, кто меня бережёт.

Наши вылазки на природу были редки, ну вот такая у нас работа. Спасать, защищать и рисковать собой. Но, несмотря на это мы всё же старались вырваться от суеты и отдохнуть в тишине и покое.

Эти посиделки были нашей отдушиной. На них кроме нас четверых не было больше никого. Из нас только Маг был примерным отцом семейства. Его Татьяна была нашей сестренкой, которая не переставала о нас беспокоиться, когда мы были на заданиях. Она радовалась, когда мы возвращались целыми и невредимыми, и ругала, если случалось, так что кто — то всё же поранился. Их дети стали нам племянниками, которые с нетерпением ждали нашего прихода. Все вместе мы отмечали праздники у них в доме. Там было тепло и уютно, хотелось возвращаться, потому что тебя всегда ждали. Остальные же парни в группе были такими же холостяками, как и я. Впрочем, далеко не такими затворниками.

Татьяна действительно порой выступала как старшая сестра, у которой куча неразумных братьев и желая, как — то разрядить обстановку от того, что она одна о нас переживает частенько любила повторять:

— братцы женились бы вы что — ли у меня. Что я одна за всех переживаю, уже сил на вас нет никаких. Ответом ей на это всегда были шуточки из разряда.

— Вот была бы у тебя сестра, тогда можно было. Стоило только это услышать, как снова раздавался хохот. Во время которого её глаза обращались ко мне. Стараясь, лишний раз ободрить и внушить надежду, что моя история закончится всё же по принципу долго и счастливо, и никак по — другому.

Наблюдая за Ильёй и Татьяной, и их прекрасными девчонками ловил себя на мысли что пытаюсь представить, как могло быть у меня. Не скажу, что думал об этом постоянно, но иногда картинки сами представали перед глазами. Что так же, как Маг я возвращаюсь домой и ждёт меня не лицо на фотографии, а живая моя любимая, которая тоже переживала за меня, пока я спасал других. Что так же, как Маг я сажусь в кресло. А в это время дети подбегают ко мне и на своём тарабарском пытаются рассказать всё то, что у них такого важного случилось.

Но пока это были мечты и фантазии. В такие минуты только Татьяна видела, как грусть мельком пробегала в моих глазах, поскольку я тут же старался как можно скорее запрятать все эти мысли обратно. Не стоит лишний раз обнажать и травить душу.

Моя группа — это семья, где безопасность и жизнь каждого из нас зависит от нас самих и друг от друга.

Мы не просто сработались, были дополнением друг друга. Всё же Петрович классный мужик во всех делах. Сейчас оглядываясь на несколько лет, назад восхищаюсь его умению видеть людей насквозь. В нас тогда ещё зелёных курсантах он разглядел главное. Тех, кем мы стали.

Он не единожды говорил о том, что такой шкодной группы у него ещё не было.  Человек, который может открыть практически любую систему, другой забалтывает своими разговорами настолько, что уже и не помнишь, чего, собственно, хотел сделать, а в голове только одна мысль:

— только бы этот говорун замолчал, нет уже сил, его слушать. Этим говоруном был Гера. Волхв, или же, как мы называли его про меж себя Говоруша. Маленький. Болтливый. Противный. Вредный. Но, тем не менее, не менее любимый нами друг.

Злодей, большой плюшевый мишка для друзей и близких. Это запросто могли подтвердить Илюхины девочки. Катенька и Олька не слезали с колен Руслана и постоянно устраивали ему салон красоты. Его короткий ёжик каждый раз подвергался экзекуции бантиками малышек. Видя, как они, высунув он натуги язычки пытаются закрепить заколки на очень коротких волосах, и у них ничего не получается, он отращивал волосы чуть длиннее, чтобы у них была возможность закрепить ему заколку.  Что поделать он был их любимцем. Они называли его дядя Мишка, он не был против и соглашался с этим. В другое же время это был грозный страшный дяденька. Один его вид уже внушал страх. Высокий широкоплечий.  С громким чётко поставленным голосом. Услышав его, хотелось стать в разы меньше и незаметнее уползти как можно дальше, если он вдруг был в гневе. Или притвориться живым трупом, задержав дыхание на как можно дольше минут.

Ну конечно Гром, это я. Моё прозвище, ставшее вторым именем за столь долгое время. Пожалуй, по имени меня действительно мало кто звал. Племяшки и те говорили дядя Гром.

В их компании я мог позволить себе такое редкое явление как улыбка. Это был их бесценный подарок. Улыбаться я перестал от слова совсем.  Рядом с ними быть вечным букой у меня просто не было возможности.

Волхв был для них сказочником. Дядя сказка. Почётная обязанность уложить девчонок, когда мы собирались все вместе, возлагалась на него. Сестрёнки отказывались спать, когда видели его. Они начинали дружно хныкать и говорить сказку. Видя это, он молча брал обеих на руки и такой компанией они шли в их комнату. Потом спустя время, дождавшись, когда они уснут, он приходил обратно. Как — то ради интереса мы пытались узнать, что он им рассказывает, что они каждый раз с нетерпением ждут, когда они придут, и он будет рассказывать им историю перед сном. Но это было очень тяжёлое дело. Ни он, ни девочки не рассказывали, как бы мы их не выспрашивали. Единственное что мы все понимали, сказка эта так интересна и захватывающа, что они ждут, не дождутся услышать её продолжение.

Вот такой была жизнь вместе с ними в тихой домашней обстановке гостем которой мне удавалось побывать.

Впрочем, так думал не только я. Но и остальные. Было во всём этом что — то простое, но не менее важное и необходимое. То, что позволяло испытывать радость, счастье пусть и недолгое время. Семья, это было очень здорово. Тёплое, светлое. Даже расходиться в такие дни нам было сложно. Хоть мы не говорили об этом никогда, но именно по таким посиделкам мы скучали. Было в этом что — то такое далёкое родом из детства. Когда кругом особенно перед праздниками родителями творится волшебство. А ты за этим либо наблюдаешь, и отчасти становишься участником.

Особенно запоминались наши посиделки на Новый год. Каждый из ребят. В общем, у нас были свои обязанности, которые мы должны были выполнить.

Так в мои задачи входило испечь с девочками орешки к праздничному столу. Эти милые мордашки были моими помощниками. Все остальные были только зрителями и никак не вмешивались в наше слаженное трио. Задача девочек была класть начинку варёную сгущёнку в половинки и соединять. Правда больше у них получалось облизывать пальцы от сгущёнки и жмуриться. Это действительно было самое вкусное. Но, тем не менее, у нас получалось приготовить достаточно орешков, чтобы хватило всем.

Ну а работа, здесь уже были совсем другие ориентиры и обязанности, причём у каждого из нас и у всех вместе соответственно.

Моё умение мыслить нестандартно не раз спасало наши шкурки. Возможно, это был дар или же предчувствие. А может слишком хорошо развитая интуиция.

Самое удивительное было в другом. Это и была уникальная черта нашей группы. Так одним нужно время чтобы пройти притирку характеров, определиться с тем, кто будет лидером и тогда работа пойдёт. В нашем случае всё случилось само собой. Изначально так получилось, что я стал старшим, никак не пытаясь на это повлиять. Остальные же молча это приняли и заняли свои места.

С самого первого задания это стало более ощутимо и понятно. Разговор в это время походил на какой-то своеобразный набор малопонятных звуков и едва уловимых жестов. Да, для тех, кто был с нами рядом, это было сложно понять и объяснить. Но самое важное в этом было то, что нам самим этого было вполне себе достаточно. Всё это вместе делало нас прекрасно слаженной группой, за чью работу не стоило беспокоиться.

Здесь нам действительно не было равных.

 

Глава 9. Задание, почти встреча

Спасать и защищать. Кажется, за столько лет я должен был бы уже ко многому привыкнуть. Но бывает, так что происходит нечто, что слегка встряхивает тебя.

Так случилось и в этот раз.

Колледж. Захват заложников. Есть несколько пострадавших. Требования не выдвигались. Мы были как слепые котята. Ведь предстояло идти в логово, будучи совсем неподготовленным к тому, с чем предстоит иметь дело.

Оказавшись на месте, нам более-менее стала ясна картина.

Бандитов было трое. Они не разбредались по всему колледжу, захватили только одну аудиторию. Как оказалось, они забежали, туда скрываясь с прошлого места преступления.

Охранник, встретившийся им при входе, был убит. Те же, кто услышал звуки выстрелов или же оказался у них на пути были ими захвачены и отведены в первый попавшийся кабинет.

Это оказалась большая аудитория лекторий с кафедрой. Предстояла большая работа. Нам нужно было зайти туда, обезвредить бандитов и не допустить, чтобы пострадал кто-то ещё.

А дальше началась вполне себе стандартная схема. Поиск плана здания, наличие запасных выходов, причём так чтобы не было возможности соприкоснуться с бандитами и подвергнуться опасности. И наконец, самое важное делать это нужно было очень тихо, по мышиному не привлекая внимания.

Всё это мы обсуждали с полицией. Внимательно рассматривая план здания, продумывали варианты. Снайперы уже заняли свои места, это была крыша, с которой хорошо просматривалась аудитория. Так получилось, что мы имели представление, где находятся бандиты. Толи по глупости, толи ещё, по какой причине, но они по очереди мелькали рядом с окнами. Удача была в этом на нашей стороне. Всё что происходило на улице. Особенно в той точке, где мы были, не просматривалось из кабинета. Был виден только маленький кусочек здания и парка не более.

Посовещавшись, мы с ребятами переглянулись и тихонько произнесли Баба Маша.

Остальные переглядывались с нами пытаясь понять, что это за странная баба Маша, откуда она возьмётся и с чего вдруг такой ажиотаж. Что именно за план мы придумали, а главное, как именно будем его реализовывать.

Мы же в отличие от остальных прекрасно всё поняли и преступили к выполнению. На нашем сленге это означало маскарад. У каждого из нас в этой операции были свои цели и задачи.

Согласно ему Волхв должен был проникнуть в здание и помочь нам, вытянув бандитов на себя.

Маг отключал и обесточивал здание. Мера была вынужденная, так как освещение работало на движение. И делало это весьма громко особенно в пустых коридорах. Он должен был контролировать и обеспечить наше тихое вторжение туда и уход.

Пока Волхв переодевался, мы трое отправились к запасным выходам и вместе с другими стали потихоньку выводить людей из здания. Злодей и я прикрывали ребят и учителей, которые там были. Полиция, наблюдавшая за нашими действиями, только открывала глаза шире, потому что вот только пару минут назад мы были рядом с ними, и вот уже никого из нас нет, мы там, где и должны быть.

Всё же нам везло. Ребята выходили тихо без лишней суеты и криков. Хотя опять же были там и те, кто порывался нам помочь, потому, как среди захваченных оказались либо друзья, либо их девушки. Времени на то, чтобы вести с ними разговоры, о том, что они будут только мешаться, не было. Эту миссию брал на себя Злодей, говоря короткое:

— домой.

После этого аккуратно выпроваживал на лестницу и следил, чтобы они ушли из здания. Его грозный и неприступный вид всё же взял вверх над всем остальным, и ребятам оставалось только подчиняться. Внизу стоял Маг, спорить с которым тоже не следовало. Ребят забирала полиция и уводила в автобус, который специально поставили далеко. Его тоже держали под наблюдением, а если точнее, то внутри сидел офицер, который следил чтобы никто из них не пошёл обратно в колледж вести миссию по спасению друга или любимой девушки. Всем было понятно, что от этого зависит жизнь других ребят тех, кто находится под прицелами автоматов.

Пока мы выводили их, полиция параллельно с этим вела переговоры о том, чтобы освободить несколько ребят. Пока результата никакого не было. Было ясно одно на уговоры и беседы они идут с большой неохотой.

Сложность была в том, что двое из этих бандитов были под каким-то веществом. Что это определить так вслепую было проблематично. Главное, что уж точно было в наших силах, не злить их. Брать хитростью и ловкостью. Быстро, тонко, чётко, в общем, так чтобы они и сами не поняли, как это всё случилось.

Майор полиции, ведущий переговоры на миг, даже потерял дар речи, ведь из нашего автобуса вышла весьма бодренькая старушка, которая, поравнявшись с ним, произнесла весьма ощутимым басом:

— ну, майор покеда, пошёл я. Прикрой меня. Милая старушенция пошкрябала слегка шаркающей походкой мимо других полицейских, которые стояли по стойке, смирно открыв рты.

Баба Маша, она же не кто иной, как Волхв, вооружившись ведром и шваброй для поддержания легенды, оказалась уже внутри здания. Сделала она это настолько быстро, что все пропустили этот момент. Да, вот такая незадача произошла. Переглядываясь между собой, полицейские потерялись.

— а как так?

— как это у него получилось, оставалось для всех загадкой и тайной. Те, кто был там, могли в итоге только моргать глазами и вернуться обратно к возложенной задаче.

Для них случилось настоящее чудо полное вопросов, ответы на которые они возможно бы и получили, но чуть позже. Для нашей же группы всё было предельно ясно.

Наша баба Маша возникла не случайно. Волхв оказался самым маленьким в комплекции, очень жилистым. В плане его физических возможностей это было даже на руку. Уж очень он вёрткий оказался. Но как выяснилось впоследствии, это были далеко не все его таланты и возможности.

В скорости нам представилась возможность в этом убедиться, стать, так сказать, свидетелями.

На одном из первых заданий нужно было тоже обезвредить бандита тихо и бесшумно, вот тогда Волхв переоделся в старушенцию.

Ещё несколько секунд как он стоял рядом с нами, обсуждая возможные варианты прохода в здание, как вдруг его не оказалось рядом. Зато вместо него стояла согнутая старушка с платком на голове, прикрывавшим половину лица. Только мы собрались её увести с места, где может быть опасно, как она произнесла. Очень знакомым голосом:

— Гром, что неужели не узнал. Его разговор резко поменялся. В итоге эта бабка получилась такой противной, пока спорила с бандитом, отвлекая его на себя. Что уже и нам очень хотелось от неё избавиться, настолько сильно он вжился в эту роль. Получилось это так органично и естественно. Баба Маша была вылитая сказочная баба Яга столько мерзости и коварства в ней оказалось.

Когда всё благополучно закончилось, полицейские принялись в спешном порядке искать вредную активистку, чья помощь оказала содействие в задержании преступника.

Каково же было удивление сотрудников, когда так нужная им пропажа оказалась рядом с ними, легко разогнулась и хорошо поставленным мужским голосом произнесла:

— всегда, пожалуйста, обращайтесь. Здравия желаю. Последовавшая за этим немая сцена переросла в громкий всеобщий хохот, когда, бывшая старушка сняла с головы цветастый платок, обнажив, короткий ёжик светлых волос.

Батя тогда с нас очень долго смеялся, а потом объявил благодарность. Правда, сказал тогда:

-За оригинальность и смекалку.

А потом попросил привести к нему нашу бабусю. Увидев её, он потерял дар речи и слегка растерялся. Поскольку незнакомка, не дожидаясь его вопроса произнесла:

— слышь сынок, а чего твои орлы ходют понимаешь туда- сюда, аж голова закружилась и давление поднялось. Это вообще долго продолжаться будет. Вот ведь молодёжь пошла. Ни место уступить, ни помочь старушке тяжести нести, ни чаю предложить, позвали, называется, и заставили в коридоре сидеть ждать непонятно чего.

Пригласив её зайти и присесть, он наблюдал как она про шкрябала к нему в кабинет, и расположилась напротив него в кресле, заявив при этом.

— хоть бы чаю или воды предложили. Бабушка пить хочет.

Вглядываясь в пришедшую гостью, Батя, наконец- таки смог взять себя в руки и рассмотреть её более внимательно. На вид действительно была вполне себе милая старушенция. Но стоило только открыть ей рот. Ой, сколько брюзжания было. Так и хотелось на всю её тираду отправить её на великом и могучем русском разговорном, но вопрос воспитания и погоны на плечах, тем более при исполнении. Приходилось себя сдерживать.

Наконец ещё раз, внимательно приглядевшись к ней, он заприметил знакомые жесты Волхва. Поставив чашку чая перед ним, он не смог сдержать смеха, когда та, взяв аккуратно чашку под донышко начала прихлёбывать горячий чай и закусывать его конфетами. Дождавшись, когда рот героя был наполнен чаем, Батя произнёс:

— сынок, как чаёк, вкусный?

Тот, не сдержавшись легенды, поперхнулся чаем, который попал не в то горло, в итоге выплюнул от неожиданности чай в сторону и произнёс:

— спасибо товарищ полковник всё в порядке. Очень вкусно, правда, горячо.

Затем раздался всеобщий хохот. Волхв снял платок и уже по нормальному уселся в кресло, распрямляя спину. Встретившись с глазами Бати, услышал:

— молодец парень. Маскарад твой очень вовремя оказался. Время нам дал. До чего же противная бабулька у тебя получилась.

— у моей бабули в деревне соседка такая была. Марковна вредная до ужаса. И противная. Но, несмотря на это бабуля с ней всю жизнь дружит. Как говорится:

— в них действительно что-то такое есть.

С того времени баба Маша стала одним из главных козырей в ситуациях, когда надо было действовать быстро, хитро не привлекая к себе лишнего шума. Да и действительно кто бы мог подумать что-то плохое глядя на бабушку божий одуванчик. Слишком безобидна и неопасна.

Так было и сейчас. Перед ним была непростая задача начать выманивать осторожненько бандитов на себя и обезвреживать их.

Баба Маша, оказавшись внутри, потихоньку стала продвигаться к месту, где были заложники.

Волхв, хитрый лис шаг за шагом двигался к цели. Коридоры были пусты, что не могло не радовать. Значит, они действительно находились все в одном месте.

Подходить совсем вплотную к аудитории было слишком опасно. И, тем не менее, ему всё же пришлось подобраться настолько близко, насколько это было возможно. Требовалось как можно подробнее узнать, как там обстановка. Как ребята, и в каком состоянии бандиты.

Оказавшись рядом, скрываясь за широкой колонной он, тем не менее, мог слышать всё то, что происходило там, за закрытыми дверями.

Различалось как минимум четыре голоса. Несмотря на то, что они были приглушёнными, слышно всё же было прилично. Три из них были очень громкие, причём один из трёх был особо нервным. Дёрганным. Становилось понятно, что по возможности надо начинать именно с него. Ведь обычно такие бывают настолько непредсказуемы, что всегда выкидывают что-нибудь из ряда вон. Они больше всего доставляют проблем при ликвидации группы. Двое других были менее истеричны, хотя и не менее дёрганными. Был ещё один голос, он был очень мягкий. Успокаивающий, достаточно чёткий и громкий, не переходящий в истерику. Волхв сразу понял, что он принадлежит учительнице. Судя по интонации и звучанию, она была молодая, и даже очень. Радовало одно, эта девушка там, сглаживала углы и не давала возможности сорваться тем, кто на них напал. Плюс на ней была ещё одна обязанность, она сдерживала своих учеников, чтобы они не вздумали лезть на рожон, пытаясь показать свою храбрость. Мысленно он назвал её сестрёнкой и пожал руку. Вела она себя с ними просто изумительно. Не слова против, и в то же время ни слова чтобы пригнуть их и подчинить себе. Видимо ее, тоже беспокоил тот третий, который был слишком издёрган.

Её действия были очень похожи на слова психолога, которых они порой привлекали для решения как раз таких ситуаций. Их задача была отвлекать и убалтывать бандитов пока ребята из группы проникали в здание и там, на месте по очереди обезвреживали бандитов.

Толку от этой девушки там внутри было, пожалуй, больше, чем от майора на улице который изо всех своих сил пытался о чём — либо договориться. Но видимо это была не судьба, а может так карта легла. Но усилия остались без результата.

Тем не менее, голоса продолжали свой диалог. Девушка пыталась уговорить бандитов отпустить нескольких ребят. Среди тех, кто там был, кому — то стало плохо.

Нарочно не придумаешь. Но среди студентов оказались две беременные и двое парней с астмой, у которых начались приступы. Попытки принять лекарства были приняты враждебно. Один из бандитов был готов начать стрелять.

Учительница снова заговорила, её голос, как обволакивал и убаюкивал.

 — остановись, отпусти хотя бы этих четверых. Хорошо, хорошо, не давлю на жалость, но только ответь на вопрос, если девчонки сейчас рожать начнут роды, ты принимать будешь?

— ещё чего                                                               

 — а придётся. Они, итак, напуганы. Они проблема, поэтому отпусти их, тем самым вы сможете договориться. Вы начнёте сотрудничать.

Тут же, судя по всему, начался громкий грубый спор между бандитами. Один голос был дёрганный сильно визгливый. Второй более твердый, но с нотками неуверенности. И наконец, опять вступился третий. Он, скорее всего и был главным. Говорил он весьма приглушённо. Отрывистыми фразами. Скорее всего, он находился дальше остальных возможно как раз у окна. Фразы, которые он говорил, были неслышны. И напоминали собой один бубнёж перемещающийся иногда обрывками более понятных слов.

Так ладно раз такая жалостливая вот с ними и пойдёшь, договоришься, чтобы приняли их там без лишних разговоров. И вернёшься обратно. Никакого обмена. Мы просто решили отпустить их.

Будешь гарантом нашим.

 — Хорошо.

Услышав главное, Волхв вышел из своего укрытия и перебрался в другую скрывающую его нишу.

Уже там одновременно наблюдая за дверью, и связался с остальными.

— ребят четверых хотят отпустить. С ними пойдёт девушка учительница, она заложник. Доходит до главного входа договаривается с полицией и возвращается обратно. Вы всех вывели?

 — да почти. Народу много. Значит так. Они будут возвращаться обратно, я его перехвачу. Девушку отправим к остальным в класс. Пусть там сдерживает ребят. Эти двое её слышат. Так потихоньку выманим. Как закончите, двигайтесь ко мне. Только тихо и осторожно. У меня клиент больно неадекватный.

 — работаем по обстановке.                    

В это же время в аудитории стали поднимать тех, кто должен был уйти. Наведя на них автомат один из бандитов произнёс:

 — так быстро встали и, показав дулом на беременных, вы обе, встали. Учительница перевела на них взгляд и произнесла:

 — девочки не бойтесь, не волнуйтесь, всё будет хорошо. Тихо я пойду с вами. Всё будет хорошо. Главное дышим спокойно, не волнуемся. Я рядом.

Таисия Михайловна. А как же вы?

 — тихо не думаем об этом. Всё в порядке. Так надо.

Дальше пошла очередь двоих ребят астматиков. Их дёрнули за руки и вытащили из общей кучи. В этот же момент один из учеников, видимо ему надоело, решил проявить себя.

 Отодвинув в сторону своего одногруппника, которого хотели отпустить, он двинулся, вперёд устраивая скандал.

 — да вы знаете кто мой отец. Сколько я тут ещё сидеть буду. Нафига этих болезных жалеть. Сами во всём виноваты. Я больше не хочу и лишней минуты тут оставаться.

После этих слов среди студентов начался галдёж. Были те, кто тоже решил, что это несправедливо. То, что кого — то отпустят, а они будут сидеть. Кто — то пытался поспорить, что им всем будет плохо от слов одного человека.

Таисия пыталась утихомирить своих учеников.

 — ребят, я прошу, успокойтесь. Пожалуйста, держите себя в руках, только не нарывайтесь.

На что получила:

 — а ты вообще заткнись миротворец. К несчастью, это был один из студентов. Тот, с кем чаще всего приходилось конфликтовать.

Как всегда, нашлись те, кто не смог слушать, то, что её оскорбляют.

Женька, разгильдяй и в то же время самый надёжный и преданный из всех учеников кто там был. Всегда впереди всех, и как уже можно было догадаться влюблённый в Таисию.  

 

 

Их первую лекцию он помнил до сих пор, то, как она вошла к ним, уверенной и твёрдой походкой. Она вела у них курс «Этика и эстетика», а ещё курс по «Истории».

Её уроки для него всегда были чем-то завораживающим. Он не мог дождаться, когда увидит её. Её неприступность и холодность ставила его порой в тупик. Понадобилось время, чтобы смочь разглядеть какая она сама есть. Что она живая, а не робот говорящий. Об этом как раз очень громко и чётко говорили её глаза. Вот уж действительно порой это были холодные морозные суровые льдинки, а иногда в них проскальзывал такой яркий свет, который вёл за собой как путеводная звезда. В ней была теплота, внимательность, она умела слушать и слышать. Красивая, образованная. Но её отгораживала такая крепкая стена, через которую невозможно было перелезть. Как же хотелось разломать эту преграду.

Перед ними и он прекрасно это понимал, слишком много было этих если. Самая очевидная, которая была, это то, что он был её учеником. Другая была ему пока не ясна, но она была весьма ощутима, она была как щит и её броня.

А он всё с большим и большим остервенением пытался забраться на эту броню и хотя бы попытаться пробить в ней брешь. Кто-то, видя его бесполезные попытки, пытался над ним подтрунивать, но вопрос тут же пресекался. Он долго ходил кругами, пока смог найти в себе мужество. Дождавшись окончания её рабочего дня, когда она окажется за пределами здания он стал смотреть в какую сторону она пойдёт, а потом потихоньку пошёл за ней, стараясь не упустить её из виду. Взвешивая в голове все за и против, страхи и сомнения, наконец, решил всё же её догнать и подойти.

Таисия Михайловна…

— Женя. Вы. Что-то случилось?

— простите да, в смысле нет.

— Жень, так что у вас случилось?

— я поговорить с вами хочу.

Ладно, пойдёмте от любопытных глаз подальше, а то на придумывают. Оставляя за спиной здание колледжа, они молча шли, каждый при этом думал о своём.

Мысленно снова собирался с силами. Вроде бы взрослый сам себя ругал он, а почему-то теряюсь перед ней как прыщавый подросток. Увидев, наконец, что она ждет, когда он заговорит всё же начал заново.

— у меня к вам серьёзный личный разговор

— даже так, ну выкладывайте так уж, и быть, только давайте по возможности быстро. Я тороплюсь.

— Таисия, Тая я. Я люблю вас. Давно. С первой встречи. Очень. По — настоящему.

- Жень, вы же понимаете, что этот разговор он не к месту и ни к чему не может привести.

— да я понимаю, что вы можете сказать. То, что я ваш ученик и прочее. Но всё же. Вы должны знать.

— Жень, каждой женщине приятно слышать признание в любви, да ещё и от весьма симпатичного, образованного, харизматичного молодого человека. Вы очень надёжный, смелый, дерзкий. Это всё есть в вашем характере.

— но не вам да?

— Жень. Мне не хотелось бы причинять вам боль, но лучше решить вопрос сразу как хирург. Вы создали образ меня, вы знаете только часть того, что касается моей жизни не более того. То, что видно, когда вы общаетесь со мной в стенах колледжа. Я интересна вам как раз тем, что очень сильно отличаюсь от других, тех с кем вас сводила жизнь. Я никогда не смогу дать то, что вы ищете, и не, потому что вы плохой и в вас нет, чего-то. У меня есть любимый человек, мы счастливы вот и всё.

— подождите, но вы же не замужем, не носите кольца. Вас никто не встречает, когда вы поздно возвращаетесь.

— вы очень тщательно за мной следили.

— не следил, а наблюдал и, да так уж и быть, я искал о вас информацию.

— да это так, я не замужем, но, тем не менее, не свободна. Мы обручились очень давно. И как было в красивых историях, сердце моё отдано ему. Вот и всё. Вы увидели меня в толпе людей, он же видит только меня, а не толпу. Вот правда, которую стоит принять.

Я прошу вас принять это как взрослому мужчине, а не капризному мальчику, который не смог получить то, что ему понравилось.

Потом не забывайте другое, ваша слишком очевидная заинтересованность мной, не могла остаться не замеченной. Одно дело, когда я не обращаю на это внимание потому как занимаюсь только своей работой и вижу вас только в качестве своих учеников и ничего более. Другое дело, что всё можно перевернуть так, что я окажусь виноватой. Будут пытаться вывести вас, а зацепят меня.

— да, но вы же не ответили мне.

— это не будет никому интересно, вот и всё. Был интерес, с вашей стороны его заметили. Виноват кто? Я.

Я попрошу вас только об одном, это тяжело, но вам придётся это сделать. Примите отказ и научитесь тому, что далеко не всегда получается, так как тебе бы хотелось.

Поверьте, моя карьера стоила мне больших усилий, я не собираюсь отвечать за то, что не совершала и к чему не имею отношения. Моя личная жизнь это табу. Я не хочу и не потерплю то, что моё доброе имя попытаются склонять на все лады, придумывая и воображая, то чего в принципе быть не может.

Вот вам урок очень важный. Всегда помните о том, что от ваших поступков зависит жизнь другого человека. Очень важно это помнить, если человек вам близок. Ваша задача его защищать и оберегать.

Поймите очень много завистников и тех, кто просто из вредности или же из-за своего склочного характера готов превратить жизнь другого человека в ад. Не потому, что он мстит за что-то, а просто, потому что ему было скучно, и такой у него характер делать пакости. Учтите это на будущее.

А теперь прошу меня извинить, я спешу у меня дела.

Будем считать, что подобного разговора между нами никогда не было. Так будет лучше. Вы ещё найдёте себе хорошую девушку ту, которая будет видеть только вас. Всё это будет. Нужно только время.

Что ему оставалось, после такого признания? Принять его. Он был ошеломлён, раздавлен и в то же время горд. Он безумно завидовал тому человеку, которого она любит так сильно. Что, не видя его в живую, а чувствуя только его присутствие, его призрак он всё равно был в разы слабее, и ничего не мог с этим делать. Он проиграл достойному противнику. И в то же время принял для себя одно очень важное решение:

— Просто за ней наблюдать и защищать от тех, кто пытался её обидеть. Стать её защитником.

Вот и сейчас увидев, как её пытаются оскорбить и возможно ей могут навредить он решил не оставить это всё безнаказанным.

— Слышь, Артурчик, завались. Ещё слово о ней скажешь. Ты понимаешь, что это касается нас всех?

— ну конечно, что любимую обидели. Все знают, что ты её любишь. Так ты заступись. Может она тогда внимание обратит.

При этом он повернул голову в сторону Таи. Она же кивком головы пыталась показать, чтобы он никак на это не реагировал. Но он был бы не он, если бы оставил все, так как есть.

Решив больше не терпеть, и поставить его на место, Женька встал и попытался ударить Артура.

Зацепить его всё же у него получилось. Сильный удар в челюсть отрезвил и свалил противника с ног. Увидев это, бандиты по новой навели на них оружие, сказав только одно:

— сели по местам, сейчас не успокоитесь, заснёте все крепким вечным сном. Да Артурчик и начнём с тебя. Ради устрашения в потолок была сделана очередь.

Все с криком пригнулись. Страх постепенно снова окутал их. Было понятно, что шутить с ними никто не будет.

Тот же, не успокаиваясь, начал жалобно скулить и ныть. Женька снова начал рваться к нему с тем, чтобы по новой провести ликбез.

Единственно, что его привело в чувство мягкий голос Таис:

— Женя, пожалуйста, вернитесь на место. Я вас прошу. Не делайте хуже. Не трогайте его.

Скрепя сердце он вернулся на место.

В это же время Волхв и другие застыли на месте. Становилось понятно одно, надо торопиться. Скорее всего, что— то выходит из— под контроля. Девушке нужна помощь.

Оставалось ждать, когда приоткроется дверь и появится возможность их спасать. Лезть на рожон сейчас было глупо и неправильно. Обстановка была накалена.

Волхв, а точнее баба Маша замерла в позиции. Вдруг дверь приоткрылась и стали выходить студенты. Их было четверо. Замыкали шествие парень с автоматом в чёрной маске и тоненькая маленькая девушка. Слегка опешив, баба, Маша закрыла и открыла глаза, явно не понимая, что происходит.

По разговору между девушкой и тем в маске все, наконец— таки встало на свои места. Эта девушка и есть та учительница, что вела переговоры с бандитами. И вот она опять взяла всё на себя. Собравшись, Волхв приготовился.

Компания проследовала также тихо по коридору прерываемая порой потоками брани человека в маске. И в то же время тихий голос говорил:

— ребят успокойтесь. Всё в порядке.

— тем не менее, тот в маске не успокаивался.

— ну, надо же, а так с виду и не скажешь, ничего особенного. А такие страсти кипят. Может мы, потом с тобой на обратном пути задержимся, а?

— что скажешь? Ну, надо же узнать, чего они так бесятся из— за тебя.

Девушка попыталась его оттолкнуть. Ведь его рука стала опускаться ниже талии. Получив отпор, бандит резко притянул её к себе и сказал:

— не дёргайся, будет больно и им и тебе. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали, ведь так?

Волхв всё это время молча наблюдал за ними. Для себя уже всё решил, будет ловить на обратном пути, главное, чтобы девушка не устроила панику и вела себя тихо. Хотя ещё раз, посмотрев в её сторону, понял для себя одно, эта точно не устроит панику и скандал. На неё можно будет положиться.

Дождавшись, когда они скроются в недрах коридора, переместился к туалетам. Там было проще всего перехватить. И далеко от аудитории и не так много шума.

Дойдя до выхода на улицу, Таис взялась за ручку двери. Ей предстояло начать вести переговоры. Ученики были за её спиной. Она же стала своеобразным щитом, хоть это и оказалось сложным, учитывая её маленький рост и миниатюрную комплекцию.

В это же время там с обратной стороны двери все замерли в ожидании:

— они уже были предупреждены о том, что к ним выйдут люди, и теперь все ждали, что из этого получиться.

Итак, в оглушительной тишине момент открытия двери стал громогласным. На пороге стояла Таис, под дулом автомата над ней возвышался бандит. Они находились под прицелами полиции. Чувствуя очередной тычок в рёбра, девушка проговорила:

— пожалуйста, опустите оружие, они готовы отпустить четырёх человек, прошу вас, пожалуйста. Если девчонки были с заплаканными глазами, то Таис держалась молодцом, в её глазах не было ни слезинки, наоборот, в них были решимость и сильная воля.

В ответ на её слова все опустили оружие и замерли. Снайперы были наготове. Группа Грома дала указания, только наблюдать и не стрелять. Вся основная работа лежит на них.

А дальше Таис вновь втащили в коридор. Теперь пришла очередь заложников. Их выпустили друг за другом, предупредив при этом, чтобы они не делали резких движений и ни в коем случае не вздумали бежать. Они должны спокойно дойти до полицейских, к которым их, собственно, и отпустили.

Дождавшись, когда ребята оказались у полицейских, бандит произнёс:

— это жест доброй воли. Остальных получите позже, только не вздумайте начать штурм и рваться в здание. Иначе получите трупы.

— Готовый вопрос:

— что вы хотите получить и каковы ваши условия? Остался без ответа.

Самое мерзкое во всей этой истории, было то, что никто не знал, что хотят бандиты. Они не выдвигали требований и условий, при которых отпустят остальных. Они видимо просто решили отсидеться какое— то время, а затем уйти. Естественно, и это стало понятно сейчас глядя на то, как отпускали заложников, что учительница пойдёт с ними. Им удобнее всего использовать её как гаранта того, что с ними ничего не сделают. Зачем она им нужна и почему это всё, никто так и не смог понять. Для этой цели нужно было залезть к ним в голову, что, увы, было недопустимо. Их действия были не то, что нелогичны они были слишком хаотичны и бессмысленны.

По крайней мере, будь кто-то другой на их месте, уже давно стало бы понятно, как именно вытащить людей, находящихся в заложниках. Эта была, скажем так, стандартная всем понятная тема. Есть бандит, есть требования. Условия.

В этот раз им встретилась слишком непонятная группа, и тем более опасная. Их было всего трое, это не так уж и много. Но в то же время их опасность в том, что никогда не знаешь, что придёт в голову таким хаотичным людям.

Итак, снова хлопнула дверь. Волхв напрягся в своей засаде. Двое шли по коридору. Разговор вёлся всё также на повышенных тонах. Дождавшись, когда пара окажется рядом с ним баба Маша вышла из своего укрытия.

То, что есть кто-то третий, эти двое не заметили. Таис пыталась придумать, как избежать приставаний бандита и при этом, чтобы не пострадал кто-то другой. Но, как назло, идей почему-то не было. Что она маленький воробушек может сделать с этим здоровым лосем. По сути ничего. А если даже и сможет убежать, то там, в аудитории дети, которые ждут её возвращения. И если она не появится, пострадают. Как потом она будет смотреть в глаза их семьям. Она так не сможет. Тут же в голове проскользнула, как всегда, мысль:

— Гром был бы ты рядом, мне бы не было так страшно как сейчас. Где же ты есть у меня. Не хочу уходить вот так — так тебя и не найдя. Как жаль, что мы так с тобой и не встретились. Я люблю тебя. Влааааад. Где бы ты ни был, просто знай об этом. Я так скучала. Все эти мысли вихрем пролетели в голове. Тут же промелькнула мысль, как было бы здорово, если бы их спасли и Гром оказался бы среди этих людей. Тогда не надо ничего. Он и она снова вместе как-тогда давно почти в прошлой жизни, воспоминание о которой живо до сих пор. Она действительно была не свободна, всё это время она мыслями была с ним, всё бежала и бежала на встречу, которая всё никак не могла состояться. Их несостоявшееся слишком затянувшееся ожидание долгожданной встречи. Вот и сейчас как всегда первая мысль о нём. А что если…

Пока она была в своих мыслях, даже не заметила, что руки, которые до этого крепко и мерзко её держали, не давая нормально дышать ослабли. Молча, не говоря ни слова, обернулась и увидела, как ноги бандита лежат на полу и утягиваются в туалет. Зайдя следом и прикрыв дверь, она увидела, как какая-то старушка аккуратно волочёт в самые недра мужского туалета в самую дальнюю кабинку тело здоровяка, что ей угрожал. Вопрос застрял в горле, ответ и так родился сам по себе. — Их пришли выручать, нужно вести себя тихо.

Тут мгновение, когда встретились глаза её и той старушки. Тут же Тая себя одёрнула, никакая это не старушка. Глаза, вот они всё говорят. На неё пристально смотрели взрослые мужские отчасти сердитые глаза. И в то же время в них была какая-то теплота. Они не пугали, а как бы оберегали. Ненадолго взглянув в них, они словно сказали друг другу:

— сестрёнка, ничего не бойся, мы вас вытащим. Веди себя тихо, как и до этого, я всё слышал. Ты большая молодец. Потерпи ещё чуть-чуть, мы вас вытащим. Продержись, ты сможешь, ты же сильная девчонка. Только не шуми. Знаю, ты справишься, всё будет хорошо, потерпи. Скоро всё закончится.

— она же своими глазами спрашивала, как быть дальше?

На минуту Волхв прикрыл глаза, как он мог, по сути, сказать ей, возвращаться обратно в это мерзкое логово, но это именно то, что она должна была прочитать по его взгляду.

Увидев, как она в ответ прикрыла глаза, он понял, что его поняли и услышали. По её движению губ, как она попыталась ими что-то сказать, словно спрашивая:

— сказать, что он остался здесь, а её отправил сюда? Я должна их привести сюда? – и увидев его всё такой же молчаливый утвердительный кивок. Прикрыла глаза, собираясь с силами. Сделав глубокий вдох, снова ни слова друг другу, не говоря, она, так же как и вошла сюда, развернулась и молча вышла. Звук её чётких шагов раздавался гулким эхом в тишине коридора. Снова туда, нужно собраться и убедить, что никого постороннего там нет, и не было. Мы были вдвоём.

Вот она стоит у страшной двери. Надо зайти туда и никак себя не выдать. Сделав глубокий вдох, мысленно попросив помощи у Влада, её рука легла на дверную ручку. Щелчок был громкий, открыв дверь, она замерла на пороге. Нужно возвращаться опять туда. А потом так же ни говоря, ни слова прошла к своим ребятам и села на пол.

Один из бандитов повернулся к двери, ожидая, что сейчас появится третий, но дверь так и не открылась

Переведя глаза, друг на друга бандиты в ярости посмотрели на Таис и навели на неё оружие:

— ты что с ним сделала, куда дела? А то сейчас тут всех порешим. При этом один из бандитов резко подался вперёд к ней, напирая, пытаясь её подавить.

— он в туалете задержался. Говорить она пыталась взволновано, отчасти испугавшись, но при этом, стараясь сильно не впадать в панику этого делать было нельзя. Понос у него по дороге случился, сказал сюда быстро идти. Сам там, в туалет побежал. Она не отводила от них глаз, смотрела чётко им в глаза ни разу не моргнув, ни тоном, ни полутоном не давая понять, что в её словах стоит усомниться.

Её словам всё же пытались не верить:

— чё ты гонишь, хватит заливать.

— а что вы мне предлагаете, надо было стоять и смотреть как с него говно, простите, льётся и запах этот нюхать. Его со всех щелей в организме несло. Плохо ему очень скрутило его. Весь согнулся, посерел и позеленел одновременно. Что мне было делать. Не на себе же тащить. Он тяжёлый, я и так мало вешу и просто бы он меня раздавил.

Бандиты переглянулись между собой. Тот, что всё также стоял у окна после разговора с ней сказал другому:

— пойди, проверь, что с ним, может правда отравился чем. Девка, реально хилая, чем помочь могла, да и потом двух обделанных я бы точно не вынес. В общем, так быстро короче давай. Одна нога тут другая там. Засиделись мы уже здесь, надоело. Устал от них, уходить пора.

Закинув автомат за шею, тот, кто пытался продавить Таис, заставить её сознаться во вранье повернулся к дверям и пошёл искать друга.

Оказавшись у дверей туалета, он услышал приглушённый стон. Что же оказывается, девка не соврала. Кроме их друга там больше никого быть не могло. Судя по звукам, звучавшим из— за дверей, тому, кто там находился было очень плохо. Открыв дверь, он стал проходить вовнутрь. Никого не было. Стало быть, он в одной из кабинок. Продвигаясь между рядов, он замер в глубине раздавался полу стон полу всхлип. Оказалось звук раздаётся из самой дальней кабинки. Соответствующий запах помещения был только на руку Таис и бабе Маше. Придуманная легенда что называется, сложилась как по нотам. Теперь утверждать, что девушка выдумала эту историю, не имело смысла.

Оказавшись у той самой двери, глубоко вздохнул, как если бы собирался нырять глубоко, а после, протянув руку, постучал по ней:

— Олег ты в порядке. Чего ты за цирк как девочка устроил. Ну? Чего молчишь. Вместо того чтобы покончить со всем этим и смыться, ты на толчке сидишь. Просираешь всё веселье. Ха, кому скажи, весело просто ужас.

— ответом ему послужил едва уловимый приглушённый полу стон. Протянув руку к дверце, а затем, потянув её на себя, он почувствовал лёгкое как будто бы покалывание, но, не успев ничего сделать, рухнул на пол, так и не успев толком ничего разобрать.

Баба Маша была на высоте, подобравшись к нему со спины лёгким ударом по точкам, ещё одно секретное оружие Волхва, и противник рухнул на пол.

Итак, двое из трёх негодяев были обезврежены. Оставался всего один. Так же как и с первым, баба Маша одела на руку бандита наручник и прицепила его к водосточной трубе. Да это было малонадёжно и отчасти практично. Но какое— то время у них было. Плюс сейчас должны были подтянуться парни. Тихо и осторожно прикрыв дверь кабинки, и предварительно убедившись, что злодей пока ещё без сознания баба маша пошкрябала к дверям. Чтобы выйти из туалета и встать в нише в ожидании остальных ребят.

Из своего укрытия ему хорошо была видна дверь в аудиторию. Оттуда не раздавалось ни шума, ни звука. Вроде тихо, но радоваться раньше времени не стоило. Это могло быть затишье перед бурей.

Воспользовавшись тишиной передал:

— Гром, я на месте минус 2, что у вас?     

— всё закончили, идём к тебе.

— девушку отправил обратно, молодец сестрёнка, сделала всё как надо.

Так что мы имеем одного не адеквата и двух обезвреженных злодеев, у нас не так много времени. Вырубить я их вырубил, но это ненадолго. Могут вырваться.

Баба Маша застыла в ожидании. Сейчас перед ним встали глаза девушки учительницы.

— сестрёнка, продержись ещё чуть— чуть, скоро мы вас вытащим мы уже рядом. Потерпите.

Прокручивая в голове этот диалог невольно задумался. Вспомнив глаза девушки, поймал эффект дежавю. Что— то такое промелькнуло, но толком так и не понял что именно. Вроде отчасти показалось, что что— то знакомое. Где— то видел, такое знакомое. Но тут же себя остановил. Нет, показалось, просто у девушки глаза красивые. Так всё, девушки потом. Некогда мне этим заниматься.

Его размышления были прерваны. Группа подтянулась. Итак, все четверо были вместе.

Волхв быстро в двух словах рассказал, что и как. Дело было за малым, надо было действовать быстро.

Также на цыпочках группа стала подбираться к двери. Вперёд было решено пустить опять бабу Машу. Стоя перед дверью на миг все замерли. Опять это подозрительное затишье. Медлить дальше было нельзя.

Итак, было решено, что Волхв входит в аудиторию и спрашивает, когда можно будет прийти убрать. Вот здесь крылась загвоздка. Имя и отчество девушки преподавателя было не известно. Можно было вызвать подозрение, приходилось положиться на то, что девушка поведёт себя также как и до этого и поможет им.

Двое из группы заняли позицию с двух сторон от аудитории. Третий контролировал коридор.

Баба Маша, оказавшись у двери, вовсю начала греметь ведром и шваброй, а затем постучала в дверь.

За ней послышались голоса недовольный и дёрганный бандита и спокойный рассудительный девушки.

В это же время там, за дверями, бандиту надоело ждать. Его злило и бесило, что приходиться торчать здесь. В компании нытиков и под прицелом полиции с улицы. Его напарники не вернулись. Наведя оружия на Таис произнёс:

— иди и посмотри кто там, только без глупостей

Оказавшись перед дверью, Тая снова сделала глубокий вдох и попросила Влада о помощи. Взявшись рукой за ручку и приоткрыв дверь, так чтобы была только маленькая щёлка, поскольку бандит встал за дверь и жестом дал понять, что он внимательно следит за тем, что она собирается сделать, она столкнулась нос к носу со своей старой знакомой.

Глядя глаза, в глаза тая начала искать подсказку.

— ой, тёть Маш, а ты чего так рано, у меня ещё лекции.

— да я думала всё уже убрать можно, тихо у тебя.

Волхв не отрывая глаз передавал,

— мы пришли.

Надо было как— то узнать, где находится тот, первый. Не найдя ничего лучше он произнёс:

— а с дверью чего?

— ой, тёть Маш опять заклинило. Как раз с твоей стороны, перекосило её на один бок.

— ну, хорошо я внучкам скажу, они у меня мальчики с руками придут, починят. Искорки, вспыхнувшие в этот момент, сказали о многом. Наших ребят много, всё скоро закончится.

Дверь закрылась обратно. Волхв громыхнул ведром, имитируя шаги по коридору. Показывая ребятам, что-тот, кто им нужен, стоит прямо за дверью, и с той стороны, которая была сплошной.

Поняв всё без дополнительных объяснений. План пришёл в голову. Их большой плюшевый мишка вышел вперёд.

Переглянувшись между собой, едва успев досчитать до 2 Злодей, отойдя два шага назад, развернувшись боком, выломал дверь. Страшный грохот был ответом на всё. В образовавшийся проём ввалилась весьма интересная компания. Два здоровяка в камуфляже с оружием и весьма странная бабка с ведром и шваброй.

Тае повезло эта троица, и отлетевшая дверь её никак не задела, она что называется, успела по наитию, вжаться в стену отойдя от двери.

Бандиту повезло меньше. Злодей так навалился на дверь, что она ввалилась, вовнутрь придавив при этом бандита, а сам он стоял на этой двери, дополнительно лишив возможности злоумышленника оказывать сопротивление. Волхв и Маг вошли следом. Оглядев аудиторию и убедившись, что всё более-менее в порядке произнесли.

-Ну что мальчики девочки, все живы и здоровы? Ничего сначала выгоним злодеев, потом будем сами выходить.

-командир что у тебя?

-чисто.

— так ребят слушаем внимательно, сейчас сначала уберём злодеев. Потом будем выходить по одному.

В это же время, убедившись, что всё в порядке, Маг вернулся к Грому, предоставив Волхву и Злодею разбираться.

На выходе из здания ждали полицейские, чтобы принять бандитов.

Зайдя в туалет, Гром и Маг увидели двоих лежащих пристёгнутых к батарее. Их баба Маша большая умничка.

Злодеи даже не шелохнулись, если не знать всей подноготной, но можно было подумать, что они здесь тихо лежат и мирно спят. С этим своим секретным оружием время было на нашей стороне.

Подойдя к ним, мы с Магом отстегнули их от трубы. Да уж прав Волхв. От трубы одно название. Всё хлипкое, хрупкое прям на соплях всё держится, того и гляди рухнет. Отстегнув их от батареи, потащили на выход. Вот здесь уже наши клиенты решили перестать изображать из себя спящую красавицу и стали просыпаться.

Увидев нас, стало понятно, что они проморгали что-то очень важное. Злость от того, что всё закончится вот так накрыла их с головой. Решив начать сопротивляться, тут же отправились в нокаут.

Оружия у них как раз не было, его как раз забрала баба Маша и именно оно громыхало в ведре, прикрытое тряпкой.

Гром и Маг выводили двоих. Там уже на выходе полицейские забрали их и увели в машину.

Дав сигнал о том, что можно выходить, постепенно из здания стали выходить дети и Тая вместе с ними. Она шла последней. Смотрела прямо перед собой. Лишь на миг она остановилась на середине лестницы и посмотрела в сторону, где как раз стояли Маг и Гром. Что-то её остановило. Смотря в упор на Грома, и поймав его ответный взгляд, не смогла отвести от него глаз. Было что-то, в этих глазах, что звало к себе, что-то такое пробегало. Едва уловимое и знакомое. Мысленно повторяла:

— родной если бы это был ты. Как жаль, что это не ты. Что ты не рядом со мной. А затем спешно отвернулась и пошла дальше. Оказавшись у машины скорой, попала в заботливые руки врачей. С ней стали разговаривать, она как могла, отвечала на вопросы, но чувствовала себя, так как будто бы была в тумане. Опять обернулась на ребят. Как же тянуло подойти к ним, к тому, кто так же в упор смотрел на неё, как будто кто-то цепью приковал и на себя тянул. Так прочно и верно шла эта невидимая нить. Она звенела как напряжённая струна, издавая одной ей понятную мелодию.

В какой-то момент разговора перед её глазами встала плотная тёмная пелена и как тогда много лет назад свет померк.

Единственное что она произнесла:

— Гром, а после стала оседать. Врачи тут же принялись приводить её в чувство. Глубокий обморок. Укол успокоительного, двери практически бесшумно закрылись. А дальше вой сирен и дорога в больницу.

Последними из колледжа, выходили Злодей и баба Маша. Волхв ещё не расстался с реквизитом.

Передав полиции последнего негодяя, пожав руки полицейским, пошли к своим.

Сняв маски уже в машине, выдохнули. Задание выполнено можно ехать на базу.

Гром смотрел в окно, когда они поравнялись со скорой, в которой увозили его Таю.

Вот так тот, кого она просила о помощи, оказался рядом с ней. Что-то внутри как кольнуло его, он повернулся обратно, но единственное что смог увидеть закрытую дверь скорой и то, как она поехала.

Сердце что так долго и упорно молчало, застучало как сумасшедшее, выбивая какой-то свой собственный понятный ритм.

-Ну, вот ребят, всё закончилось молодцы, похвалил своих.

— Гера твоя бабулька, как всегда, была в ударе.

— да что я, девушка та молодец.

— что девушка понравилась, так приезжай, потом и познакомься.

— не знаю, кажется, что — то знакомое. Напоминает кого-то, но не вспомню кого. Добравшись до базы, каждый занялся своими делами, а после все мы разбрелись кто куда.

Уже вечером сидя дома, прокручивал в голове нашу работу. Всё как всегда чётко сработали. Идеальный план и такое же исполнение.

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 10. Гром мы её нашли.

 Сидя на балконе в любимом кресле, курил и держал в руках родную фотографию.

Что-то странное творилось в этот раз. С момента как выполнили задание, сердце не переставало бешено стучать. Мне казалось, я уже давным-давно перестал его слышать. А вот нет. Сегодня оно билось, как ненормальное даже в груди больно было и тесно. Было нечем дышать, хотелось свободы. Разговаривая со своей девочкой, почувствовал странное.

— стоило только сказать родная, где ты? как тут же раздался такой родной и любимый голос, которого я не слышал вот уже несколько лет. Он был не в моей памяти. Звучал рядом со мной.

-Гром. Я здесь, я рядом.

— голос звучал так громко чётко и настойчиво, что поначалу показалось, что схожу с ума. Было ощущение, что она не просто где-то рядом со мной как было раньше. А стоит только протянуть руку и действительно смогу дотронуться до неё. Связь что так долго молчала, звала и звала. Голос вёл за собой. Туда вперёд.

Вскочив с кресла облокотившись на перила, стал всматриваться во тьму ночного города. Я искал ответ там, в тишине. Небо стало заволакивать тучами, звёзд почти не было видно. Но одной звёздочке всё же удалось прорваться. Она смогла разорвать эту тьму.

Глядя на неё, мысленно позвал:

— птичка. Девочка моя, где ты? Ты слышишь меня, где ты отзовись, куда идти к тебе.

Сначала была тишина, мне даже стало казаться, что, как и тогда много лет назад она звенит надо мной, начиная затягивать в топь. Но вот среди этой звенящей тишины раздался сильный раскат грома, а затем голос ответил:

— я совсем рядом забери меня. Я с тобой. Найди меня. Я так по тебе скучала.

Ну, вот опять, начинаю сходить с ума, то чего не происходило очень давно. Но всё же есть то, что говорит об обратном. Сейчас не так как прежде. Всё по- другому, уже не так страшно. Моя разгадка совсем близка. Там, где много лет жил леденящий холод стал пробиваться солнечный лучик.

Новый день не принёс, как я мог надеяться, ответы на мои ночные вопросы, и пришлось заняться тем, что умею делать лучше всего, защищать покой и сон других.

Так прошёл месяц. Как-то так получалось, что ноги пару раз приводили к колледжу. Я задерживался там, на пару минут и в это время всё внутри просто рвалось от какого-то предвкушения и, наверное, счастья. Словно что-то внутри меня ждало какого-то нужного и понятного сигнала. Слыша стук каблучков, понимал одно, что я ищу какой-то особенный стук. Но видимо я так и не смог понять, что это было, что меня гнало сюда, я разворачивал машину и уезжал дальше. В такие моменты боль внутри нарастала, сжимая грудь до ора.

Что это понять было невозможно.

Очередная командировка заняла все мысли и чувства. Всё прочее пришлось спрятать. Только задание и безопасность моих ребят и тех, кого мы должны были спасать.

Творилось что-то невероятное. Видимо за мою душу решили поиграть шахматную партию. Рядом со мной что-то взрывалось, летели пули. Но всё пролетало, так что меня ни разу не зацепило. Я шёл как закованный в броню или же щит.

Именно здесь и сейчас, пришлось спасать людей, так же, как и тогда в колледже. Теперь я и сам не мог оторвать глаз от девчонки, которую нужно было спасать, и которая в свою очередь пыталась помочь нам. Но у неё это не очень получалось. Слишком молоденькая и слабая духом.

Это как раз впоследствии заметил Волхв. Надо сказать, что именно он в этот момент был сам не свой. Что-то сильно его тяготило.

После успешно выполненного задания уже в дороге он всё долго и упорно размышлял и практически не участвовал в наших разговорах.

Оказавшись уже дома на базе, у меня из шкафчика выпала фотография Таи. Я её так и не убрал после всех поисков.

Осторожно поднимая, её Гера на некоторое время завис. Но увидев мою протянутую руку и вопрос в глазах, он сначала посмотрел на меня потом на фото, а после на его лице появилась глуповатая улыбка.

Затем смотря мне в глаза, он произнёс:

— командир, а ты танцевать умеешь? При этом в голосе чётко звучало волнение, так если бы он и сам сомневался и не мог поверить тому, что ему удалось узнать. И было что-то ещё. И вот это как раз заставляло его радоваться и улыбаться.

— с чего вдруг и фото верни.

Одна короткая фраза, брошенная им:

-Гром нашли. Сказав так, он с каким-то облегчением выдохнул, и просто смотрел мне в глаза, жадно ловя тот самый важный момент, когда я пойму случилось, то, чего я так долго и упорно добивался. Он сам отчасти не мог поверить тому, что говорил мне.

— что? Это единственное что я смог выдавить из себя.

-Гром, нашли. Тая твоя. Твоя Тая жива, и мы её нашли. Ты слышишь командир. Нашли.

-Сердце. В этот миг оно застучало так сильно, что грозило пробить мне грудную клетку. Всё внутри, все, что так долго спало, подкатило к горлу, и едва уловимый хрип вырвался из меня одним простым словом:

— где?

— та девушка из колледжа. Помнишь, которая нам помогала. Теперь я точно знаю, она и есть твоя Тая.

Что было с остальными? На лицах парней появилась радостная улыбка и счастливый выдох. Девушка, которую столько времени искали не фантом, а реальность и Волхв видел и разговаривал с ней.

Даже не знаю, кто больше был рад я или же они или мы вместе. Это была какая-то общая победа и радость. Парни в этот момент переглядывались между собой, не скрывая улыбок.

Что чувствовал я сам? Радость. Она распирала меня лишая воздуха грозя разорвать меня на части. Параллельно с этим хотелось обнять весь мир. Господи столько лет неизвестности, молитв в никуда и разговоров с её тенью. И вот теперь действительно стоит всего лишь протянуть руку, и я смогу её обнять. И будет это не во сне, а наяву. Наша разлука пришла к концу. Моя любимая жива и абсолютно невредима. Господи, какое счастье.

-Командир, ты чего?

— Гер, не могу поверить, что это так.

Она была совсем рядом со мной. Тогда на ступеньках, когда мы пересеклись с ней глазами. Мне стоило сделать всего несколько шагов, и она была бы в моих руках. Ведь чувствовал, что тянет к ней, только не смог понять, что именно.

На следующий день с утра при полном параде поехал к ней на работу. Смешно сказать, коленки дрожали. Как всё произойдёт. Узнает ли.

Коридоры встретили меня тишиной и лёгким едва уловимым гулов в закрытых кабинетах. Увидев большую доску на стене, принялся искать её фамилию. Но, как ни странно, глаза всё никак не могли её отыскать. Решив так не мучиться, отправился прямиком в преподавательскую. Постучав, открыл дверь.

Там за столом сидела девушка, которая что-то читала. Подняв глаза от своего занятия, она внимательно меня осмотрела.

Оставшись довольной увиденным, она улыбнулась и, начав строить мне глазки поинтересовалась:

— здравствуйте, а кого вы ищете?                                                               

— здравствуйте, я ищу Таисию Михайловну Ворон.

— наша Таисия, а зачем она вам? Что же такого вам от неё понадобилось. Может, вы со мной поговорите?

— нет, мне нужна именно она. Так, где я могу её найти. Если честно мне уже начинала надоедать эта игра с ненужным хлопаньем ресниц.

Видимо поняв, наконец — таки, что с ней никто разговаривать не будет, она тут же что называется, сменила пластинку и произнесла сквозь зубы, скрывая явное недовольство. Не работает здесь она больше ушла.

— давно она уволилась?

— месяц назад. А собственно, кто вы такой, что ей интересуетесь, может вы всё — таки мне объясните?

— это не важно. Главное то, что я узнал, то, что мне нужно.

Вот чёрт, опять она исчезла. Ну, по крайней мере, сейчас будет проще. Стало ясно, что здесь мне больше ничего не скажут. По тону, с которым говорила эта девушка из учительской, стало ясно, что что-то здесь ни так. Но вот говорить мне об этом никто не будет.

Пришлось уйти. Уже там стоя на улице меня окликнули. Обернувшись, встретился взглядом с молодым парнем, который очень внимательно меня изучал. Он как-то робко переминался с ноги на ногу, и в тоже время в его глазах была твёрдая решимость, как если бы он для себя сделал какой-то вывод, как следует поступить.

— ты мне?

— да вам, вы же Таисию Михайловну, нашу Таис искали? Это же вы её парень. Ну, тот самый?

— да, ты что-то знаешь?

— да, знаю. Давайте только уйдём с территории.

Признаться стало немного не по себе, что такого могло случиться, что вокруг такая таинственность.

— ничего что пары прогуливаешь?

— там предмет, что Таис вела сейчас не интересно сидеть и слушать скука смертная. Потом разберусь. Да и без меня вам никто и ничего не скажет.

— даже так, ну пойдём.

Мы выбрали кафе, которое находилось не так далеко от колледжа. Зайдя туда сделав заказ и сев за столик, я приготовился слушать, рассказ о том, что ещё успело произойти в жизни Таи, пока я даже не подозревал о том, что она рядом со мной.

Итак, нам принесли заказ. Дождавшись, когда официант отойдёт, и, сделав по глотку кофе, я кивнул парню чтобы он начал свой рассказ.

Только перед этим мы представились друг другу.

Влад, Женя.

— В общем, это я причина того, что сейчас здесь с вами сидит не Тая, а я.

— о чём ты сейчас, и давай-ка с самого начала, если можешь.

— Я познакомился с Таисией Михайловной с Таей, когда она стала работать у нас. Как долго она работала в колледже, я не знаю. В общем, когда она стала нашим преподавателем, вся наша группа просто пищала от восторга, да вы и сами понимаете почему. Мечта всех студентов.

— давай на ты, нечего мне выкать.

— ну, так вот. В общем, она много нравилась кому. Вела она себя с достоинством, неприступная. Не подойдёшь. В глазах такие льдинки. Единственные моменты, когда она улыбалась это дождь когда была гроза весной. Она, наверное, единственный человек из тех, кого я знаю, кому гроза нравилась. Стоило ей только услышать раскат грома. Она начинала улыбаться и что-то произносить. Однажды я услышал, как она едва уловимо произнесла, это ты гром.

— эти слова меня согрели.

— я очень долго молчал, хотя в нашей группе догадывались о том, что Тая мне нравится. Ей до меня дела не было, впрочем, ни до кого вообще. Она вообще была как-то выше этого. Теперь я знаю точно, что она всё время думала о вас, о тебе. Только ты всегда в её мыслях.

Под Новый год я решил ей всё же признаться в чувствах, не смог молчать, да и обижало то, что она никого вокруг не видит.

Я дождался, когда закончатся занятия, и она уйдёт с работы. Догнал на улице, окликнул. Ну и честно признался, что её люблю. Она тогда и сказала, что уже очень давно обручена и не свободна. У неё есть любимый человек. А потом добавила, что между нами никогда и ничего не могло бы быть. И работа здесь тоже играла роль. За такое по голове не погладят. Даже если она никак не отвечала на мои попытки.

Я, конечно, пытался её переубедить, что как такое может быть. Кольца у неё на руке нет, и никто её не встречает и не провожает на работу. Она тогда только усмехнулась. Потом она добавила, что:

-я её среди толпы заметил, а ты всегда видел только её, толпу никогда не замечал. В общем, я и оставил её в покое. Заставил себя смириться, но, тем не менее, решил, что никому не позволю её обижать. Представился, так сказать, случай проявить себя.

Когда мы были в заложниках один из нашей группы оскорбил её, а я полез заступаться и ударил того, кто это всё говорил. Меня бесило то, что про неё можно подумать что-то не то. Хотел добавить, ему, но тут и она остановила, и бандиты пригрозили. Она, тогда как раз должна была выходить с нашими девчонками и ребятами астматиками.

— при этих словах я кивнул. Волхв как раз тогда уже караулил на месте и слышал отчасти все, о чём говорил этот парень. Признаться его слова меня обрадовали. И в тоже время я благодарил судьбу, что она в тот момент не пострадала. То, что Волхв в то время был там, немного успокаивало. Были и другие мысли. Живительное тепло проникало в мои раны от слов:

— она думала обо мне, помнила. Она меня не забыла.

— ну а дальше

— я знаю, что было дальше, как вас освобождали. Это были мои ребята.

— то есть это, подождите это вы та группа, которая нас спасла?

— да. Мы. Не удивляйся так. Что было дальше?

— после того как нас освободили, её увезли в больницу. Она потеряла сознание. Сказали какая — то травма дала о себе знать. Но больше об этом никто не хотел говорить. Мы же посторонние люди.

— что за травма, в чём дело?

— что-то с глазами, как-то так говорили, я толком не знаю. Очень много слухов ходило. Оказалось, женщины учителя ещё те злыдни и завистники. Столько придумали, просто ужас. Очень много слухов ходило пока её не было. Прямо сюжет для сериала готовый, только что называется, бери и снимай. Когда она вернулась на работу, по — началу всё вроде бы шло хорошо. Но в один из дней её пригласили на разговор к директору, после которого она ушла с концами. Она вышла прямо с пары на разговор, а когда вернулась, сказала нам только одно:

— ребят очень важно в жизни быть человеком и понимать, что от твоих действий зависит чья-то жизнь и не только. Ты пошутил или решил, что кто-то перед тобой виноват и сделал пакость. А человек в итоге не виноват был. Ты сам в своей голове всё придумал и не его вина, что сложилось всё не так, как тебе хотелось. Жизнь — это не игрушка мальчики. Это гораздо сложнее, чем вы думаете. А ещё она тогда просто сложила свои лекции в сумку, и уже в дверях посмотрев на Артура, это как раз тот самый, ну с которым я дрался – она ему сказала так-

У вас есть ещё возможность научиться быть человеком, но может быть вы уже дошли до точки невозврата. Бог простит вашу глупость, дети имеют такую привилегию, как ошибаться и не совсем понимать, что они делают. Но это касается только маленьких детей. Взрослые должны понимать, что за свои слова приходится отвечать. Постарайтесь извлечь урок и отвечать за свои поступки.

А затем открыла дверь и ушла. Громко, хлопнув дверью, это было так, как если бы она ставила на всём огромную и жирную точку. Как итог всему тому, что она делала и пережила с нами. Больше мы её не видели.

Позже мы узнали, что она уволилась. Сказала, что по состоянию здоровья. Травма и стресс при захвате сыграли свою роль и ей нужно восстановиться.

Когда дверь закрылась, мы с парнями кинулись на Артура и подрались. Навалять то мы ему наваляли. Только до него видать не дошло, что же он натворил. В общем, прижали к стенке, выяснилось, что это он подговорил людей и разыграли, так как будто бы она со мной встречалась. А он был свидетелем нашего свидания. Его отец как-то связан с руководством колледжа и, в общем, придумали историю. В день, когда я ей признался, был снег и очень скользко, она поскользнулась, я поймал аккуратно за локоть, поддержал, кто-то сфотографировал, а потом родилась эта гадость. Да и как раз вспомнили, что её студент из-за неё во время захвата подрался, тем самым подставив под удар всех остальных заложников. То, что она тогда ребят вывела под дулом автомата, об этом забылось. И ужас весь в том, что забыли те, кто был ею выведен. Она собой рисковала. Ведь ей тоже могли всё что угодно сделать. Она же хрупкая, что она могла им в ответ сделать. Могла, конечно, попытаться сбежать, но она же вернулась обратно и сидела с нами.

Просто сказали, нам не нужен скандал. Предупредили, что всё замнут. То, что она переговоры вела и благодаря ей и вам соответственно нас не постреляли, об этом никто не вспомнил. Нужен был повод. Да и оказалось место её понадобилось, чей-то дочке она на смену ей пришла работать. Она и была племянницей отца Артурчика. Вот такая вот семейная история, которая коснулась чужой карьеры.

Она умница несмотря на то, что очень быстро ушла, все свои документы, наработки и статьи, все, что делала всё, на своё имя зарегистрировано было. Поэтому никому ничего не оставила. Всё забрала с собой. Это же интеллектуальная собственность, тем более ещё и авторское право. Из-за этого много шума было.

Дамочка что пришла всё на неё собак спускала, как так нет ни лекций ничего, как она работать будет. В общем, ничего не добились. Хотя и пытались отжать её работу. Мы с неё только смеялись.

В общем, по сути, был нужен повод, чтобы её убрать, нашли такой дешёвый и примитивный трюк. Тем более действительно в личном деле не было информации, что она замужем, да и вас с ней никогда не видели. О её личной жизни ничего не было известно, а при таком раскладе сами знаете. Тем более она очень много с нами разговаривала и почти на дружеской ноге с нами была. По меркам наших других преподавателей это было недопустимо. Плюс внешний вид. Эффектно, ярко, в рамках допустимого, но и тут впала в немилость. Оказалось, в женском коллективе очень не просто, не подумал бы никогда. Вроде бы и профессия не такая, где большие деньги водятся, а оказывается, люди готовы и тут на подлость пойти. Придумать можно всё что хочешь, и под каким угодно углом и ракурсом. Я теперь понимаю, что вы подолгу могли не видеться из-за службы. Я очень рад, что это оказались вы. И честно говоря, немного завидую вам. То, что вы есть у нее, а она у вас. Она настоящая. Это здорово.

Подвёл я её. Как же она оказалась права. Она во всём была права. Вы простите меня, я виноват перед ней и перед вами.

— Жень не говори глупости. Ну, хорошо, вот ты поступил по — мужски, признался в чувствах, девушке, которая тебе понравилась, нет в этом ничего плохого. Так бывает. Все мы влюбляемся. Ты был, отвергнут, и смог это принять и проявить уважение к её чувствам. Так ещё и не стал ей никак пакостить, это по — взрослому. Просто решил её защищать как женщину и как человека и твою учительницу. Другой бы на твоём месте эту ситуацию перевернул в свою пользу, стал мстить, раздул бы скандал. Завертелось бы всё по – другому.

— спасибо тебе за то, что честно всё рассказал, за то, что защищал ее, как мог, пока меня рядом не было. Ты хороший парень. Желаю тебе встретить хорошую девушку. Будь счастлив и не тяни одеяло на себя, в этой истории ты поступил честно и правильно. Пусть переживают те, кто всю эту мерзость придумал. Бывай. А я поеду. Спасибо тебе от нас обоих.

Да кстати. Если вдруг передумаешь со своей специальностью, то можно к нам. Или если потренироваться захочется. Там нужны надёжные люди. Да и так если вдруг помощь нужна будет, можешь рассчитывать.

Пожав друг другу руки, мы разошлись.

По слегка сгорбленной спине парня было видно, как он переживает и винит себя. Хорошие ребята у Таи в учениках. Молодец. Птичка моя, значит, ты меня не забыла.

Какая же ты у меня сейчас?

Прикурив сигарету, я прокручивал всё то, что парнишка рассказал.

— ну, твари, не сойдёт с рук. Разберёмся, не хрен маленьких обижать. Она не одна, ей есть, кому заступиться за неё.

Докурив сел в машину и взяв телефон в руки, залез на сайт колледжа. Нашёл её фото, то какая она сейчас.

Как странно, прошло столько времени, а она практически не изменилась. Или, возможно, я так её вижу. Всё тот же дерзкий взгляд и непокорные её волосы, глаза, ох уж эти любимые звёздные глаза, как я по ним скучал. Тут же позвонил Магу.

— Не успел ещё и слово сказать, как тут же услышал

— ну что встретились?

— маг она там не работает, уволилась месяц назад. А если точнее уволили якобы роман со студентом крутила, а на самом деле место её понадобилось. Они из благородства сказали, уходишь сама, проблем не будет, начнёшь права качать работать дальше нигде не сможешь. Её студент подрался с другим сынком какого-то шишки, когда они в заложниках были. Вот на этом и сыграли, её защищали и чуть все не пострадали.

— лихо закрутили.

— это мне как раз её ученик рассказал, тот который за неё заступался и с которым интрижку придумали.

— не беспокойся. Встретитесь, всех ответить заставим, ещё и извинения просить будут. А парень молодец.

-чем могу помочь?

— будь добр посмотри её адрес.

-ок, буквально пару мгновений. Покури пока.

-через пять минут мне пришла смс с её адресом.

Я не ехал, а летел. Ну естественно соблюдая все правила. Не хватало ещё по дороге к ней в аварию попасть и снова отодвинуть встречу. В голове так и стучало:

— Ещё чуть-чуть и встретимся.

Оказавшись возле её дома, чертыхнулся, так летел, что цветы не купил. Ладно, хрен с ним, позже весь магазин скуплю. Только бы увидеть.

Её этаж и квартира. И тут меня выбросило туда на много лет назад, в день, когда мне сказали, что её больше нет. Тогда я также стоял у её дверей в надежде увидеть. Нажав на дверной звонок, закрыл глаза и замер. Громкая трель, за которой почему-то оказалась тишина. Позвонил ещё раз. Тишина была ответом.

Раз тудыть твою тудыть, нет, только не это. Опять? Да ёжики зелёные. Птичка встретимся, чесслово привяжу. Может она вышла куда? Ладно, так и быть подожду. Спускаясь по лестнице, услышал, как открывается дверь, обернувшись, столкнулся с соседкой, весьма симпатичной и в меру любопытной бабулькой, которая принялась меня внимательно изучать.

— ой, какой красивый, никак к Таисии нашей?

— к ней. Не видели её сегодня?

— так она это уехала, я хожу, цветочки поливаю.

— а надолго?

— а ты ей кто?

— жених.

-а раньше, почему не видела? А хороший вкус у девушки. Молодец.

— так я уезжал далеко. А она надолго уехала?

— сказала в гости к друзьям или родне.

— спасибо

Оказавшись на улице, выдохнул. Кто бы знал, как боялся услышать, то, что сказали много лет назад. Внутри всё ходуном ходило. Уехала.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 11 Погоня за птичкой

Сел в машину и задумался, куда теперь ехать? Видимо, я очень громко подумал, потому как заиграл привычный звонок, который был общим позывным моих ребят.

— командир нашёл? это был Маг.

— квартира закрыта, соседка сказала, уехала.

Так ладно не паникуй. Приезжай ко мне. Пробиваем адрес и всей толпой едем ловить твою птицу.

— да я и сам справлюсь.

— не командир, я выдохну тогда, когда вас вместе увижу. Ты чего мне потом Татьяна шкуру спустит, брата старшего оставил. Не серьёзно командир поедем вместе, мало ли что. Не нравится мне эта тема. Так спокойней будет, заодно сразу с нами познакомишь. А потом, может, мы вас сразу и в ЗАГС завезём, ну чтобы уже точно было, а то опять потеряетесь и будете искать друг друга.

— ладно, давай волшебник, колдуй нам адрес.

Куда деваться. Поехал к Магу. Дверь мне открыл Злодей, который в моменте уже что-то жевал. И чуть ли не урчал от удовольствия.

— на моё приветствие, кивнул и показал головой, что все сидят на кухне.

У Татьяны, как всегда, стол был накрыт. К нашему появлению она всегда была готова. На столе стояла аккуратная плетёная корзинка, в которой лежали пирожки. Вокруг наматывали круги и взрослые и дети. С моим появлением все оживились и принялись расспрашивать, что случилось.

Пришлось по новой пересказывать.

Не стоит и говорить, что возмущению и злости ребят не было предела. Больше всего возмущался Волхв.

— да они там совсем с катушек съехали. Эта девочка убалтывала трёх психов, договорилась, чтобы четырёх человек просто отпустили. Полиция ни хрена сделать не смогла. Для таких вещей иногда психолога подключают. Идиоты. Она реально нам помогла. И тогда, когда она возвращалась после того, как освободили четверых, всё могло пойти немного по - другому пути. Она поняла меня по глазам, мы и слова не сказали. Хотя могла просто поднять крик от испуга убежать и была бы стрельба и возможно жертвы, хоть мы и старались. Пришлось бы повоевать.

— ладно, командир сам не кипишуй. Найдём.

—есть нашёл, далеко уехала. Видно, решила там пока пересидеть.

— куда?

— да посёлок небольшой Ордёнки.

— где это?

— слушай это здесь в области. Поплутать немного придётся. Дорога там не очень.

—так всё по коням поехали. Там на месте разберёмся.

— тут же нам была собрана сумка с припасами. Татьяна ни сказала, ни слова. Единственным сказанным ей было одно у порога, перед тем как закрыть за нами дверь:

— ребят только аккуратно.

— ну что каждый на своей?

— да зачем это надо. Вон все к командиру в машину. По очереди за рулём. Доверенность есть погнали.

За руль меня, естественно, сейчас не пустили. Место занял Маг, я у него за штурмана был. В моём взвинченном состоянии как мирно назвала это Татьяна, за руль мне не разрешили.

Куда деваться, пришлось согласиться.

Дорога была долгой. Ух, птичка ну и забралась же ты. Хотя прекрасно понимаю. Я бы тоже на время скрылся, чтобы остыть и подумать, что за ерунда творится. Понятное дело, что вся история вымысел и бред чистой воды, но много ли надо чтобы испортить репутацию человека. Да к тому же женщины, да ещё красивой. Профессия. Она же так долго к этому шла, чтобы из-за одного урода и сволочи лишиться её потому как ему так захотелось? Не допущу. А что за травма такая, ёжики зеленые, неужели это та, из-за которой мы расстались? Значит, она теряла зрение. Что же случилось тогда, что она перестала видеть? Неужели и правда, авария как тогда говорили? Девочка моя как же страшно тебе было.

Твари её бьют потому, как за неё заступиться некому и у неё ничего не получиться. Пугают. Нет, птичка всё получится, ты больше не одна. Смотри сколько нас и поверь, никто не даст тебя в обиду. За всё ответят.

Ох, правы были парни, что не пустили за руль, не один штраф бы собрал. Всё хотелось как можно скорее её увидеть. Друзья понимали это и никак не комментировали моё явное нетерпение.

Дорога была длинной и напоминала собой американские горки. Сначала мы забирались в горку, потом резко уходили вниз. Даже обрадовались тому, что никто из нас не страдал морской болезнью.

Так мы проехали горки четыре. Злодей не выдержал первым и произнёс:

— мужики давайте остановимся и немного разомнёмся. Не знаю, как вы я немного укачался.

В его словах, правда, всё же была. Мы устали. Нигде не останавливались. Притормозив, мы дружно открыли двери, и вышли из машины. Мышцы не просто устали, они изрядно затекли от долгого сидения. Немного размявшись, мы решили оглянуться.

Ну что сказать места конечно, красивые. Кругом открытые зелёные поля, на которых растёт высокая трава, какие-то цветочки, возможно, ромашки. Не особо на это смотрел. Я всё пытался её разглядеть. Вдруг представил, что вот сейчас встретимся с ней прямо на дороге. Было бы здорово.

Погрузившись обратно, поехали дальше. Сейчас можно было отчасти выдохнуть, горки, которые нам успели опротиветь, вроде бы прекратились, и дорога стала ровной. Можно выдохнуть.

Злодей и Волхв решив разрядить обстановку, а ехали мы в тишине принялись травить байки и анекдоты. Им надоела тишина, а потом так они радовались, что горки закончились. Волхв даже заметил:

— ребят вы, как хотите, но Маг я с племянницами в ближайшее время на карусели точно не пойду, устал. Мне этих хватило, думал, кишки выплюну.

Не в обиду ему, но последние слова вызвали как ни странно всеобщий приступ хохота. Потому как до этого момента не было ничего, что могло его вывести из равновесия.

Так мы и ехали, время от времени, перебрасываясь шутками, пока где-то впереди не заметили то, что заставило нас внимательно приглядеться, что, собственно, происходит.

Там впереди по дороге шла девушка спиной к нам, так что казалось, что это ребёнок подросток. Это было далеко впереди. Вдруг ей резко перегородила дорогу машина, которая, наоборот, в свою очередь ехала на неё, заставив девушку петлять по дороге, не позволяя себя зацепить.

Тут признаться, мы с парнями напряглись и на полную вжали педаль газа. За рулём был Маг, который сейчас был зол как отец. А дальше машина развернулась, так что девчонка отпрыгнула и оказалась в траве. Машина остановилась, и из неё выскочили трое и кинулись к девчонке. Она попыталась убежать через поле, но ей не удалось. Её догнали.

Мы гнали на всех парах. Девчушку нужно было отбить. Она же до нашего появления вырывалась и пиналась, как могла. Её хватали за руки за одежду. Она была в коротком чуть выше колена комбинезоне, из- под которого там, где шли лямки виднелся короткий рукав светлой футболки. Сумев вывернуться из цепких рук, потому как одного из нападавших она укусила. А другому заехала между ног, так что он согнулся, она попыталась рвануть по дороге в нашу сторону. Но в этот момент к ней выскочил третий, который поставил ей подножку. Она оказалась на земле. Оказавшись там, она снова попыталась убежать, но была схвачена за руку, которою ей вывернули, весьма жёстко, а после ей по лицу пришёлся удар. Затем её просто закинули на плечо и понесли к машине.

 Мы уже кипели, расстояние уменьшалось. Крутой вираж и вот мы перекрыли отход, негодяям встав у них на пути.  Столкнувшись с ними лицом к лицу буквально метрах в ста. Единственное что смог произнести:

— Тася.

И тут же в ответ услышал отчётливо:

— Гром

Не дожидаясь остальных, рванул к ней. Тот же, кто её держал, увидев меня произнёс:

— эй, ребят всё в порядке, девушка с нами у неё голова закружилась, мы сейчас поедем отсюда.

—слышь ты кому другому говори. Знакомая твоя. Девушку отпустил. Его друзья уже пришли в себя и подтянулись.

В это же время за моей спиной возникли мои ребята. Стало ясно, что я не один и просто так уехать у них не получиться.

те в свою очередь вновь завели пластинку:

— ребят это наша знакомая всё в порядке.

И тут Злодей вытащил оружие, на самом деле это был муляж и произнёс:

— считаю до двух, девушку отпустили.

Тот, у кого она была на плече, спустил её на землю, отчего она чуть не упала. Он же в свою очередь снова дёрнул её за плечо, ставя её на подкашивающиеся, и никак не желающие стоять ровно ноги.

Вот она встреча передо мной стояла моя Тая. С разбитой губой, ободранными коленками и рукой, на которой чётко виднелись отпечатки поганой руки, которая её хватала. Эта рука висела плетью.

Смотря ей в глаза, произнёс:

— иди ко мне моя хорошая. Говоря это, старался сдерживать гнев и не напугать её, чтобы она ещё и от нас не пыталась убежать.

Тот, кто её держал, всё ещё пытался представить всё шуткой. Да мы шутили.

Я не выдержал. Шутили? А ничего что ты к моей жене полез недоумок. Ты страх потерял или таблетку осмелина успел съесть?

— тот всё же опешил. Как жене? А нам сказали она не замужем. У неё нет никого.

Тут уже и остальные ребята не выдержали,

— кто сказал, и кто вас нанял? Откуда информация и кто вы такие? Кто платил, за сей банкет?

— эти слова меня напрягли. Тая же наоборот подняла на меня глаза и долго всматривалась, а потом вымученно, так как будто бы уже отчаялась, что такое когда-нибудь произойдет, произнесла:

— Влад, ты почему так долго? При этом она скинула руку, которая всё также по- хозяйски лежала на её плече и похромала ко мне. Взяв её за руку и прижав к себе, выдохнул. Вот оно, наконец, то случилось. Она рядом со мной. Я держу её в своих руках. Она настоящая и не призрак, который всё это время неустанно пытался поймать. После же перевёл взгляд на остальных. Злодей, в это время, посмотрев на нас произнёс:

— Гром идите к машине, мы здесь сами справимся. Успокой сестрёнку и помоги ей.

Аккуратно стараясь ничем не напугать, и ничего не задеть повёл Таю к машине. Там открыл дверь и помог ей сесть на переднее сидение. Затем достал аптечку и сел на корточки перед ней, чтобы обработать разбитые коленки.

Она сидела молча видно боялась пошевелиться. Залив коленки перекисью принялся на них дуть, а после поцеловал ранки приговаривая:

— у кошки боли, у собаки боли, у птички заживи, после заклеил пластырем и поднял на неё глаза. Руки же в этот момент крепко обнимали и в тоже время аккуратно осматривали ноги на предмет других травм. Сердце бухало в груди грозясь пробить грудную клетку. Вот она рядом.

Из её глаз ручьями текли слёзы, она же в свою очередь протянула дрожащую руку к моему лицу, и легонько осторожно едва касаясь, так если бы боялась, что я в любую минуту исчезну, произнесла:

— колючий какой. Родной мой, любимый

Поймав её ладошку и поцеловав, произнёс:

— колючий. Девочка моя родная, живая. Птичка моя, Тасенька. Она же проводила пальчиками по лицу, очерчивая брови, нос и губы. Снова поцеловал пальчики.

— я так скучал по тебе родная. Как же я скучал

— Влад, так долго, неужели это ты?

— я родная, я. Не бойся больше ничего. Слышишь, больше никто не обидит, не допущу.

Последние слова стали решающими она кинулась мне на шею и зарыдала в голос. Здоровой рукой, обняв меня, прижималась всё крепче и крепче. Ей казалось, что стоит чуть ослабить хватку, и я исчезну. Она вжала себя, в меня пытаясь так спрятаться.

Затем чуть отстраняясь, посмотрела мне в глаза, а затем стала целовать мне лицо. И всё приговаривала:

— родной мой, так долго. Я люблю тебя, я тебя люблю.

— девочка моя и я тебя люблю. Слышишь любимая. Вместе, наконец, то. Всё хорошо теперь уже не потеряемся. Не отпущу от себя. Я с тобой. Я рядом. Всё хорошо.

В этом было всё. И страх от того, что чуть не произошло, испуг, и радость того, что вот так спустя столько лет мы снова оказались вместе. Что самые родные и любимые друг для друга.

 Обнимая, жадно вдыхал запах её волос. Всё также яблоки и корица. Любимый аромат, который вновь мной ощущался. Это просто чистый кайф. Кажется, я сейчас урчать начну от удовольствия как тот кот, которые переел сметаны.

Возможно, я слишком крепко прижал к себе, потому что она зашипела.

Признаться, я немного испугался.

Тася. Что такое, где больно

— Гром, рука, больно. Шевелить больно. Ай.

— больно? Так аккуратно дай я посмотрю. Тихо — тихо. Не пугайся. Взяв в свою руку её руку, на которой были отпечатки, увидел, что рукав футболки был порван. Плечо было от этого открыто, и там заметно вовсю наливался синяк.  Внутренне бесился от того, что кто-то причинил ей боль. Эти синяки. Едва касаясь, провёл пальцами по её запястью, стал подниматься выше. Внимательно смотрел за ней.

— так родная, если где-то будет очень сильно больно, скажи мне.

Стал подниматься выше. Локоть чисто ничего нет.  Дальше добрался до плеча, а затем и ключицы и здесь она вся сжалась. 

— так спокойно, только не бойся. Верь мне. Стал прощупывать плечо и ключицу, при моих касаниях она тихонько произнесла:

—  больно.

— так понятно. Скорее вывихнул. Оторву ту руку, что это сделала. Родная потерпи, скорее всего, если вывих придётся вправлять. Тихо-тихо не пугайся. Я же рядом буду. Взяв её за подбородок, повернул к себе.

Слов не было, лицо наливалось синяком, губа разбита.  Взяв салфетку, смоченную перекисью, поднёс к лицу. Настоящий она у меня боец терпеливо ждала, пока обработаю рану.

Увидев погрустневшие глаза, произнёс:

— ну что ты всё хорошо будет. Не переживай. При этом большими пальцами стёр слезинки, которые продолжали бежать из глаз, приговаривая при этом:

— ну что ты не надо плакать. Не плачь.

— Злодей что там такое?

— народ раскаялся, всё понял и готов к разговору.

— даже так, тогда идёт.

— так Гром, этот голос был Злодея, заталкиваем их в машину и едем. Это её сестра так пошутить решила. Типа пранка, пошутили, весело же. Плюс. Я очень в этом уверен, есть что-то ещё.

Услышанное вывело Тасю из ступора и в тоже время заставило её задрожать.

Единственное сказанное ей было:

— за что на этот раз?

— родная, сестра? Какая сестра?

— троюродная мы не так давно начали дружить.

— она знает про то, что ты в заложниках была?

— я рассказала, видимо она приняла это за шутку. Посчитала, что я ей соврала. До неё как-то не доходит, что в жизни может всякое происходить. Ей кажется только в кино. Остальное бред и вымысел.  Ну и у нас весьма разные взгляды на жизнь. Во многом расходимся. Ей как-то сложно было принять мой образ жизни.

Тут к нам подошли Маг и Волхв. Глядя на Таю, произнесли:

— ну, привет сестрёнка давай знакомиться

— привет. Ребят спасибо вам большое.

— да ладно. Не переживай. Рады встретиться.

Глядя в глаза Волхву, Тая произнесла:

— глаза

— всё верно сестрёнка. Мы с тобой встречались.  Я та бабулька из колледжа, вспомнила меня

— так это вы, то есть ты. Спасибо тебе.

— ты большая молодец и тогда, и сейчас.

Маг посмотрел на заклеенные коленки, разбитую губу. Больше всего привлекла внимание рука, которая висела плетью.

— ребят что с рукой?

— Маг похоже на вывих.

— давай-ка в больничку на всякий случай. Тем более здесь совсем не далеко.

— может сами?

— можно, конечно, только давай всё же в больничку.  Ты отпечаток руки этого хмыря на её руке видишь? Ты представляешь если я или ты вправлять начнёшь. Я же поседею.  Она же такая же хрупкая как мои девчонки.

— я понял. Хорошо поехали. Так, а с этими чего?

— с нами поедут. Ключи мы у них забрали. Сейчас на буксир возьмём.

Тая робко спросила, а если они?

— не бойся. От нас не уйдут. Ты же видела нашего Злодея. Они теперь чихнуть лишний раз боятся.

— так хватит лирики по машинам.

Мы с Таей переместились назад, а Маг и Волхв за руль.

Тай. А как у тебя отношения с сестрой?

— скажем так весьма ровные.  Мы познакомились не так давно. Сначала просто общались. Буквально пару лет назад стали дружить. Но видимо это только я дружила и принимала её. Меня как видите, переделать хотели. Тихо я живу. Спокойно. А это людям не нравится.

— гром

— да птичка

— я

— тихо всё потом. Главное теперь, ты рядом со мной. Ты в порядке. Сейчас руку твою полечим. С сестрой разберёмся и всё расскажем. Ты теперь со мной. А значит всё хорошо.

Маг оказался прав, больница была не так далеко.

В больницу мы зашли с Таей. Ничем не примечательное здание. Смотрели на нас, конечно, косо. Ну да, я их понимал.  Тая у меня была как раненый боец с фронта.

— день добрый молодые люди, чем могу помочь

— док посмотри руку моей невесты. На неё напали, я, к сожалению, не успел. Поздно приехал. Отбить от злодея отбил, но как видишь, зацепило. Болит рука, плечо. Я не трогал мало ли что.

— да уж. Досталось ей. Что же так не доглядел?

— да с работы ехал, а она домой шла. Вот её по дороге остановили, и стали в машину тащить. В этот момент я как раз её и увидел. Гнал машину на всю скорость.

— ни хрена себе. Обалдели. Слушай, не было такого раньше. Свою семью предупрежу и девчонок, чтобы аккуратнее ходили.

— ребят в соседний кабинет идите там МРТ

— пойдём мой хороший.  Помог Тае встать и осторожно повёл к выходу, чтобы пойти в другой кабинет.

Снимок сделали, нас выгнали в коридор. Сели подождать. Тая беспокоилась. Осторожно обнял и прижал к себе, не переставая шептать:

— всё хорошо родная не бойся, я же рядом. Держа ее, так слышал, как бешено, стучит её сердце. Что та птичка, что попала в силки и изо всех сил старается вырваться на свободу.

— нам вынесли снимок

Потом опять кабинет хирурга.

— ну что ребят невесте твоей повезло, конечно. Не знаю, с какой силы надо было её дёргать, всё плечо в гематомах, перелома нет, и на том спасибо, вывиха, к счастью, тоже удалось избежать. Даже удивительно учитывая то какая, она у тебя хрупкая. А вот сильное растяжение связок всё же есть. Болеть, конечно, будет, но ничего заживёт. Сейчас повязку наложим, и можете ехать домой отдыхать. Да я там вам мазь от синяков выписал, проследи. Гематомы сильные.

При словах доктора Тая слегка осела на стуле. Маленький мой воробей испугалась. Натерпелась.

Затем доктор аккуратно с моей помощью надел ей бандаж, и отпустил нас.

В машине в нетерпении сидели ребята. Увидев у Таи повязку, встали в стойку.

— командир что там?

—  хорошо конечно, что не трогали. Там не плечо и ключица, а сплошная гематома, растяжение сильное. Повязку поносит. Можно выдыхать.

Мои слова оказались бальзамом, парни выдохнули. Маг даже слегка расслабился. Он невольно опять сравнил её со своими девчонками. Ну да, моя девочка такая маленькая и хрупкая.

Мысленно каждый из нас уже не единожды оторвал ту руку, которая дергала её. За те синяки, что ей оставили.   Ну, вот такие мы решительные. Не терпим несправедливости, и когда маленьких обижают.

В машине воцарилась тишина, однако громкое Таино ойк, заставило нас всех напрячься и что называется принять боевую стойку. Одновременно втроём произнесли:

— что случилось?

— ребят, а можно через магазин проехать.

Увидев мою приподнятую бровь, произнесла:

— вы же голодные. У меня не совсем пустой холодильник, но на всех вас не хватит. Вас покормить нужно.  Эти её простые слова моим друзьям пришлись по душе. Магу она напомнила его Татьяну, та такая же заботушка. Волхв улыбнулся. После добавил:

— это верно, наш Злодей голодный, когда, злой ходит.

Где у нас ближайший магазин. Мы сами всё возьмём, и даже не возмущайся. Поход в магазин занял какое-то время в течение, которого Тая пыталась как-то с нами спорить, что сама всё купит, но увидев мой взгляд, тут же перестала спорить, а на попытку донести сумку с покупками, получила отпор уже от всех.

Единственное сказанное ей было:

— ну, я же

И наш ответ:

— не спорь.

— родная не обижайся, но мы сами всё сделаем.

Какой же это был бальзам не просто говорить с ней, но и чувствовать её рядом с собой, видеть, как она доверчиво ко мне прижимается. Как расслабляется и спокойно выдыхает, оказавшись в моих руках. Мои руки, не переставая гладили её, я напитывался ею, за всё то время что не мог её держать.

Парни из -под тишка за нами наблюдали и тихонько улыбались. Да для них такой счастливый командир с глупой нисходящей с лица улыбкой был, что называется в новинку. Могу сказать одно. Она им понравилась. Они одобряли нас. А я. А, что Я? Теперь точно был счастлив.

- Тая. А дом твой далеко?

- нет не очень, там вперёд немного проехать и второй дом после поворота. Зелёный домик такой точно не проедете. Красивые кованые ворота.

- ага, понял сестрёнка.

Проехав ещё немного перед нами, появился её дом.

У ворот стояла Анна, так звали её сестру, та пристально всматривалась на дорогу. Увидев машины, она напряглась.

В свою очередь Тая, сидевшая у меня под боком, вся напряглась и собралась. О да, я помню эту её собранность. В такие моменты она напоминает кобру, которая готова напасть.

Злодей пока оставался в машине с негодяями. Первыми вышли Маг и Волхв. Увидев их, её сестра напряглась и вместо вежливого здравствуй, решила сразу вступить в бой.

- вы кто такие? Что вам надо? По тону, каким она говорила, стало понятно, что она напугана и собирается давать отпор. Были какие-то визгливые нотки, они слышались нами всеми. Парни мои всё же не выдержали:

- для начала здравствуйте девушка. А сестра ваша здесь?

- тут тон её изменился и стал заискивающимся. Даже каким-то испуганным. Она сейчас придёт, и вы сами с ней поговорите, я не знаю, что она натворила, но вы уж сами с ней разбирайтесь. А я, наверное, пойду, чтобы вам не мешать.

Сказав так, она сделала один шаг в сторону и попыталась сделать ещё один.

Волхв её остановил:

- девушка, нехорошо так от гостей убегать.

Эти слова, казалось бы, её остановили.

Теперь пришла и моя очередь показаться. Я вышел из машины. Моё появление тоже не особо её вдохновило, она испугалась ещё больше.

Затем я протянул руку и помог выйти Тае.

Что ещё больше убедило меня в том, что моя птичка не изменилась так это её глаза. Так же как когда-то когда она была в ярости, этот взгляд выражал арктический холод.

Девчонки пересеклись глазами, и тут случилось нечто. На моих глазах одна сестра, моя птичка, моя девочка не просто выросла, она стала подавлять собой, вторая же в этот момент вся сжалась, и казалось единственное её желание стать как можно незаметнее.

Подойдя ближе, Тая внимательно посмотрела сестре в глаза. А затем произнесла:

- а ты оказывается та ещё шкура. Тебе задали вопрос, а ты меня уже под топоры пустила? Молодец. Своя шкура ближе. А как красиво пела, любая звезда позавидует. Сестра. Сестра.

-я… я.. ой, а что у тебя с рукой случилось. В чём дело. И тут видимо пытаясь себя реабилитировать, глядя на нас произнесла:

- Это они это сделали? кивая головой на нас с ребятами.

- моя семья? Да нет, дорогая сестрёнка, эту фразу она просто выплюнула.

Мы же с ребятами при слове семья даже как-то подобрались. У меня внутри всё буквально пело. Она признаёт меня семьёй. Что ещё лучше мои ребята за такой промежуток времени тоже ей не чужие. Она их просто приняла.

В этот же момент открылась дверь в другой машине и из неё вышли Злодей и трое негодяев. Увидев этих людей, девушка побледнела. И тут же слегка заикаясь, произнесла. Они всё врут. Кому ты веришь. Сестре или этим людям, которые появились сейчас?

Злодей не выдержал этой игры и вмешался:

- девушка, а вот врать как раз не хорошо. И обвинять просто так, смысла нет. Мальчики сказали, это вы их наняли.

Анна растерялась. Её глаза стали бегать от Таи до меня и её знакомых.

Тая продолжила:

-Ань скажи за что? Я рассказала тебе про то, что была в заложниках не так давно. Ты посчитала это шуткой. Несмотря на то, что мне удалось пережить. Ты слышала, что я кричу по ночам. У меня кошмары, и, тем не менее, ты устроила так, чтобы они меня похитили.

- ну, это же в шутку. Это же весело. Я хотела тебя растормошить. Как говорится клин клином

- в шутку. Анна. Клин клином. Дура? Затем более спокойно, но отстранённо и холодно. - Ты была под дулом автомата. Настоящего? Когда трое вооружённых людей, даже не людей, а я не знаю, как их можно назвать. Они не управляемы. И агрессивны и могут убить тебя в любой момент. Просто потому что у них есть оружие, и они решили, что имеют права убивать других людей. А тебе нужно попытаться поговорить с ними, потому что вместе с тобой дети, даже несмотря на то, что некоторые из них больше тебя раза в два.

Ты молилась о том, чтобы твой любимый человек оказался рядом с тобой и помог тебе, спас тебя и придал сил, потому что ты очень боишься. Сожалела ли о том, что вы с ним так и не встретились и если с тобой что-то случится, то это всё. Вместо того чтобы ещё хотя бы раз увидеться и обнять друг друга, ты молишься о спасении. И единственное твоё желание оказаться как можно дальше оттуда. Но ты собираешься и идёшь обратно туда к ребятам к тем, кто держит оружие и наставляет его на тебя. И ты не имеешь права показать, что тебе страшно.

— ну, я

— это не было шуткой, как ты говоришь. Они тащили меня в машину волоком, что моей семье пришлось меня спасать. Моё плечо всё в гематомах. Они гонялись за мной на дороге, на машине. Загоняли как стая. Только то что я отпрыгнула отчасти помогло мне. Хорошая шутка. Мне очень весело. Мне с тобой пошутить так же, или придумать что другое.

— да возможно немного перегнули, но всё же…

— перегнули? А ничего что много лет назад такая же чья-то дурость только более в жёстком исполнении едва не стоила мне жизни? Меня собирали как конструктор. Я год не видела из-за чей-то дурости.

Эти её слова мы с парнями жадно ловили. Жуткая картинка событий тех лет складывалась перед моими глазами. Бедная моя девочка. Кто это сделал. Просто чудо, что ты сейчас передо мной.

Ребята тоже сжимали кулаки.

— я же не знала

— ты не хотела знать. Скажи это от того, что мой дом слишком гостеприимный для тебя? Моя еда настолько вкусная, что тебе надоело её переваривать? Я замучила тебя просьбой дать денег и сходить в магазин? Или это от того, что я сделала для тебя слишком много хорошего и ты не знала, как отплатить мне за всё это. Но зато ты дорогая не единожды уже залезла в мой карман с проверкой, сколько я заработала и сколько потратила. Не находишь что это наглость. Кто дал право рассуждать о том, сколько я трачу и куда? Да ещё выносить по этому поводу вердикты. При этом ты сама ни сделала ничего сама, ты же рассказывала. Я заработала в поте лица. Спала по паре часов в сутки, чтобы написать лекции, издать свой собственный учебник, написать статьи. И всё это сама. Не прося ни у кого. Но ты. Оказывается, для тебя я просто банкомат.

Пока она всё это говорила, мы с парнями молча наблюдали за сёстрами. И могу сказать одно, все единогласно были на стороне моей малышки. Ярость кипела в них. Мысленно не единожды они все пожали ей руки.

— нет, милая моя. Ты существуешь здесь за мой счёт как в санатории. Как паразит, которому сколько не дай всё мало. Я сейчас жалею о том, что позволила войти в мою жизнь. Это была ошибка.

— ну почему ты так говоришь

— да потому

— ну, подумаешь

— ах, подумаешь, а дальше птичка размахнулась и со всего маху влепила сестре весьма звонкую и ощутимую пощёчину. Она была такой силы, что оставила отпечаток на её щеке. В это же время у Таи по щеке катилась слеза. Её колотило от ярости.

Ярость, злость, обида, разочарование переполняли её. Это самое подлое предательство.

— ты любишь повторять, что отвечаешь за свои действия и слова. Ты кричишь об этом при каждом случае. Я дам тебе такой шанс.

Её сестра стала почти белой. Она даже отшатнулась после того, как в очередной раз пересеклась глазами с Таей.

Наконец в ней видимо что-то сломалось, и она не выдержала и заорала:

— да мне надоело, что буквально все, кто знаком с тобой через меня начинают расхваливать тебя, и ты им нужна, а я нет. Даже мой парень и то на тебя запал.

— я говорила с ним один раз. И то, когда ты нас знакомила. Я не искала ни его внимания, ни внимания кого-то другого.

— но этого было достаточно, они все без ума от тебя

— я говорила много раз, что я не свободна. Я говорила, что у меня есть любимый человек и никто другой мне не нужен. Говорила или нет, ну?

— ну, говорила

— ну, возможно, ты так набивала цену.

А вот то, что было дальше, заставило нас всех присвистнуть. Тая, моя хрупкая птичка вытянула вперёд здоровую руку, схватила сестру за грудки и, подключив больное плечо, подняла её вверх. Надо признать выглядело это весьма эпично, учитывая то, что сестра моей красавицы выше и крупнее по фигуре.

— в глаза мне смотри, та в свою очередь пыталась спрятаться от этих льдинок. Я сказала, в глаза смотри. Видишь мужчину, что стоит рядом со мной. Ты видишь его или нет? Говори

— ддда.

— это и есть мой любимый человек. Так долго мы были не вместе. Так долго. Я уже и не надеялась, что он когда-нибудь появится. Что нам позволят встретиться. Я счастлива, потому что мы вместе. Он рядом. А ты, ты придумала то, чего никогда не могло произойти. Тебе привиделось, и ты решила пошутить. Умная мысль. Взрослая. Ты могла со мной поговорить. Но ты, это мерзость. Она продолжала держать сестру, пока Злодей не окликнул

— сестрёнка отпускай, не пачкай руки.

Рука моей девочки расслабилась, и её сестра упала на землю. Я подошёл к Тае и обнял её, успокаивая и в тоже время, помогая ей, не позволив себе навредить.

— знаешь, я не собираюсь наказывать тебя. Я не карающий меч. Но за то, что ты сделала, ты ответишь. Это не потому, что я обиделась и собираюсь тебе мстить.

— но это же шутка, розыгрыш.

 — это не шутка. А уголовно наказуемое преступление. Ты перешла черту и весьма бескомпромиссно это сделала, не задумываясь о том, как это выглядит. Это похищение человека и причинение вреда здоровью. За это ты отправишься за решётку. Ты и эти парни. Появится время подумать.

— Тая не делай этого, пожалуйста. Я же тебе сестра, я твоя семья. Ты разрушишь мою жизнь. Тебе меня не жалко?

— как насчёт моей жизни? Ты думала обо мне, когда всё это устраивала? Тая сейчас была одна сплошная ярость.

— по глазам вижу, что нет, не думала. - Поздно ты об этом вспомнила. Всё просто я была тебе выгодна. С меня можно было много чего получить. А главное я никогда не просила ничего возвращать.

Ты сама всё время ходила и жаловалась, что у тебя то денег нет, то работу не найти. Я с собой тебя таскала. Заметь, ни разу не попрекнула этим, а ты?

Знаешь тогда много лет назад те, кто сделал это со мной, пытались меня убить, гонялись за мной, пытались угрожать, и мне пришлось исчезнуть.

Если бы это была ты, возможно, даже допускаю что отпустила тебя, но ты делала всё осознанно. Можно было бы сказать, что с перепугу да по молодости. Не знала, не понимала. Но ты заплатила людям за то, чтобы они всё это устроили. Ты хотела от меня избавиться как от главной причины всех твоих несчастий. Я стала твоим вселенским злом. Это тщательно спланированное преступление, совершённое группой лиц. Нет, я не буду ничего спускать с рук.

Пришло время положить этому всему конец.

Маг тут же откликнулся:

— сестрёнка я полицию вызвал. Сейчас приедут.

— спасибо тебе
— ребят простите меня. Гром прости меня
— Мы четверо дружно переглянулись между собой:
— да всё в порядке
Маг всё же не выдержал:
— так малышарик успокойся, ты чего переживаешь?
— обещала накормить и не накормила, вы же устали, а вместо этого… и при этом по — детски шмыгнула носом, кулаком размазывая слёзы.
Крепче прижав её к себе и поцеловав в макушку произнёс:
— ой, глупыш, ну чего ты переживаешь. Всё хорошо моя храбрая сильная девочка. Негодяев накажем и отдохнём. Успокаивайся.
— о ещё одна заботушка в наших рядах. Это здорово. Сестрёнка не переживай. Успокойся и плечом, пожалуйста, не дёргай так больше не надо. Поверь мне, вывих это ещё хуже будет. Итак, рана твоя долго заживать будет.
Приехала полиция. Ребята сами им всё объясняли. Злодеев уже забрали, оставалась Анна.
Сестра Таи всё ещё пыталась её разжалобить. Когда она увидела полицейского рядом с собой, то попыталась снова давить на сестру:
— ты не можешь, как же так? Я не хочу.
— арестуйте её, она всё устроила. Уведите её.
На неё надели наручники, и повели к машине. Тая отвернулась, и, уткнувшись мне в грудь, заплакала ещё горше. Всхлипы вырывались рваными. Ей было очень больно.
Обнимая и прижимая к себе, стараясь не потревожить больное плечо, шептал ей в макушку:
— всё родная, всё закончилось. Слышишь. Всё закончилось. Не надо плакать. Я с тобой
Злодеев они забрали. Мы же поехали все вместе за ними. Тая писала заявление.
Мы тоже выступили свидетелями, поскольку признание было при нас. А дальше чистосердечные показания негодяев и Таиной сестры. Какое-то время нам ещё пришлось там посидеть. Позже нас отпустили.

Потом мы приехали к Тае домой.

— увидев, как мы замерли на пороге, она произнесла:

— ребят можно заходить, у меня нет собаки.

Оказавшись на территории, мы оглянулись. Маленький аккуратный домик и красивый старый яблоневый сад, в котором стоял плетёный стол и стулья.

Ребят можем в доме посидеть или здесь в саду, вы как?

— малышарик давай в саду огонь разведём. Погода хорошая.

— ну да, и вам курить удобно. Пока я буду рассказывать.

На последних словах мы рассмеялись. Потому как Злодей спросил:

— как догадалась?

— отличаюсь умом и сообразительностью

— всё верно сестрёнка

Тая провела нас в дом, показала, где что находится. А после мы вышли в сад и усадили её за стол.

На её робкие попытки пойти и самой накрыть на стол, все единогласно ответили ей сидеть и не мешать, сами справимся не маленькие.

Итак, костёр разведён. Кругом тишина. Птички поют. И вовсю пахнет цветами. Такой уютный домашний семейный вечер. То про что я столько времени думал и мечтал.

Мы дружно расселись вокруг него. Готовое мясо и овощи стояли перед нами на столе. Сначала было принято решение поесть, а уже после рассказ. Он предстоял долгий.

Сварив на костре кофе. Как сказала птичка по её особому рецепту и разлив его по чашкам Тая начала:

В общем:

в день, с которого начался новый отсчёт мы с Найтой как всегда пошли вечером гулять (Найта моя овчарка). Всё было в порядке, тихий уютный летний вечер.

Подняв на меня глаза, произнесла, да не совсем поздно как ты просил. Никого нет и вдруг две машины, которые устроили гонки с нашим участием. Знаете сейчас даже мне странно, почему в том месте, где мы проходили с собакой никого не оказалось. Людей, машин собак, хотя и не сказать, что это место было, как то изолировано от людей. Но тот вечер был какой-то особенный.

Уже белые ночи закончились, и фонари там как раз не горели. Свет от их фар нещадно слепил глаза, до рези. Как бы я не пыталась уйти. Сначала они просто проехали мимо нас. Еле увернулись обе. Прямо по касательной сначала зацепило. В миллиметре от меня. Потом стали за нами гоняться, загоняя как жертву, а после они разделились, и нас сбило двумя машинами сначала одна, потом добила вторая. Говорили даже, что они выходили из машин и проверяли, насколько я пострадала. Были ещё какие-то травмы, которые они битой добавили. Мне и лицо ещё порезали ну так не сильно глубоко, но пластика понадобилась.

Когда я потом пришла в себя, я долго не могла понять, что случилось и где нахожусь. Все говорили на каком-то непонятном языке. Я ещё долго так приходила в себя и проваливалась в небытие. Когда я окончательно пришла в себя, оказалось мы не в России.

Слушая это, я сжимался. Потому как вспомнил ту девушку из морга, которая навела меня на мысли о Тае, а потом слова Петровича о том, что девушка не в России.

Отец рассказал, что мы находимся в Израиле. Мы прячемся. Помог его хороший друг. Он когда узнал про эту аварию, смог по-быстрому договориться о визе, чтобы время не терять плюс сказал, что я его племянница. Стало чуть попроще. И транспортировали меня туда очень быстро.

Нашли меня чудом, тут повезло, родители сразу забили тревогу, когда я не пришла с прогулки. Мои документы были украдены.

Найта, она и стерев дорожки слёз, продолжила:

- погибла сразу. Ей передавили все кости. Мою собаку переехали как катком. С тех пор у меня не было собаки. Не могу. Страшно.

- может быть, и забыть пора, да только глаза закрою как вижу свою раздавленную собаку. Мне родители рассказали, что собаку невозможно было спасти, да и нечего там было спасать.

Что касается меня, то у меня были сломаны рёбра, ноги, руки всё в нескольких местах, и задет зрительный нерв, всё тело было в синяках. Я потеряла зрение. Вся в бинтах как мумия. Они потом удивлялись, как я смогла живой остаться. Шансов было мало. А собирали действительно как конструктор. Рассказывая всё это, из её глаз текли слезы, которые она всё пыталась остановить.

Мы внимательно её слушали, не перебивали. Единственное я взял её за руку так давая понять, что я рядом и всё будет хорошо.

Она же ненадолго остановилась, сделала глубокий вдох, и выдох, а потом произнесла:

- сейчас одну минутку вы извините

- успокойся малышарик, мы не спешим, понимаем, не просто было

Ну а что до тех, кто меня сбил. Оказалось это были люди, которых наняли, чтобы от меня избавиться. В театре, где я играла в постановках, два парня увидели меня в спектаклях и решили поухлёстывать. Они стали меня везде караулить, ходить за мной. Я одна практически никуда не выходила. Им было всё равно, что мне они не интересны. Что-то им там привиделось. Вместе они это всё и организовали и сами поучаствовали. Они были под чем-то запрещённым. Их пытались привлечь, но оказалось там влиятельные родители. Их спрятали, на то время пока велось расследование. И то это было, скорее всего, сделано для проформы, так для галочки, но не более того. Но, тем не менее, к моей семье пришли с угрозами. Нам было сказано, не высовываться иначе ко мне в больницу придут и пока я не пришла в сознание. Один укол и меня больше не будет. И доказать, что это было убийство не получится. Моих родителей никто не будет слушать. Скажут, сошли с ума от горя.

Меня и увезли. И спрятали. Моя семья боялась. Нас не кому было защищать.

Заживала я долго. Кости никак не хотели срастаться. Чего только там не было. Потом я стала идти на поправку. Пришлось заново учиться ходить. С глазами дело обстояло не очень хорошо. Они не могли дать точных прогнозов, буду я видеть или нет. Целый год я не видела. Не помню ничего кроме боли. Всё каким-то сплошным туманом шло.

Были моменты, когда я отчаивалась и думала, что всё зря. Я устала. Не хотела бороться. Потом наоборот наступала спортивная злость, и я с ещё большим рвением продолжала идти вперёд. Я бросалась за эту мысль как одержимая. Верила если поправлюсь, то смогу поехать и найти тебя. Потом думала, как же я тебя увижу, если я не вижу. Как искать буду.

Потом обследования, которые проходила, показали, что зрение мне вернуть можно. Мы выдохнули, всё не так безнадёжно. А врачи действительно волшебники. Требовалась терапия.

В общем, мы очень плотно там осели. Через знакомых отца стало известно, что дело моё замяли поскольку мы уехали, а те, кто это сделал ничего не получили за это. Вся информация практически исчезла о том, что случилось. Всё оборачивалось так, что меня могли сделать виноватой. Мне нельзя было там появляться.

Пришлось там обустраиваться и налаживать жизнь. Почему не давала о себе знать? Все контакты были потеряны. Когда смогла оказаться у компьютера, оказалось, что все мои страницы были взломаны, а данные похищены. Ничего чистый лист.

Я пыталась тебя искать. Но ничего не получилось. Ещё эти провалы в памяти.

Повернувшись ко мне и глядя в глаза, произнесла:

- тебя полностью украли из моей жизни. Всё что было, я даже не знаю, как так получилось, но наши фото, твои письма, всё потеряно. Кампания, которая перевозила вещи, просто выкинула эту коробку. А когда я смогла про неё вспомнить, было поздно.

У меня не было даже твоей фотографии.

Я выучилась там, вернула зрение и попросила свою семью отпустить меня домой. Я приехала в наш город. Это случилось через несколько лет.

Первый, на кого натолкнулась, был Сава. Он побледнел, позеленел, на мои вопросы о тебе сначала отнекивался, а потом сказал, что ты не вернулся со службы, и он ничего про тебя не знает и говорить о тебе не хочет. Мне просто сказали, что ты не вернулся: ни причины, ни адреса — ничего. Твой номер он дал, но он был какой-то странный: не проходили гудки, и он всё время был вне зоны доступа. Теперь-то я понимаю, что это был не твой телефон, а просто какой-то случайный набор цифр. Я даже не знаю, что это было.

— Я всё же не выдержал. Вот же тварь! Он же знал, как я тебя всё это время искал.

— Парни тоже напряглись. Мы все вместе её искали.

— Повернувшись ко мне, она спросила:

— Почему ты сказал «живая»? С чего ты решил? Как ты?

— Когда я вернулся, несколько раз приходил к твоей квартире. Я и в театре был. Потом твоя соседка сказала, что ты умерла, тебя машина сбила. Хуже того — тебя уже похоронили, а твои родители уехали.

Мы с Савой, когда он вернулся, обошли все больницы в городе, чтобы узнать, что с тобой случилось. В одной из них мне тоже сказали, что ты умерла. Не было никого, кто бы смог рассказать, что с тобой случилось. Более того, искал тебя только я. В театре и другие твои знакомые спокойно отнеслись к тому, что тебя нет. Я не понимал, как такое может быть. Почему тебя просто взяли и вычеркнули?

Видя мои потерянные глаза, по её щекам вновь побежали слёзы.

Тася, я на кладбище был, могилу пытался найти. Мне и на кладбище сказали, что тебя хоронили. Я в церковь ходил, молился, только бы ты жива осталась. А Сава, он, в общем, согласился считать тебя мёртвой и готов был заупокойную службу заказать. Я его турнул тогда.

Понимаешь, я всё время слышал о том, что ты умерла. Каждая собака там, которая меня видела, говорила об этом. В конце концов, я уехал — не смог больше там быть.

То, что она сказала про Саву, не давало покоя. Как он мог? А главное — зачем он врал ей? Неужели таким образом мне мстил за ту трёпку? Для чего эта вся подлость? Ему-то что с того?

— Я всё понимаю, но, чтобы настолько тварью быть… Гнида! Какая же он тварь!

Вот только я всё равно не верил, что ты умерла. Ни на день я не усомнился в том, что тебя больше нет. Я на нашем месте в палисаднике твою бывшую подругу встретил. Она мне рассказала, какие они тебе условия выставляли, чтобы ты от меня отказалась. А ещё она тогда так странно сказала, что ты была- была, и нет. Это меня очень насторожило. Я понял, что что-то случилось.

Ты почему молчала, когда они эту дичь творили, почему слова не сказала. Я бы всё решил. Тем более я был рядом, а не где-то

- Гром. Ну, зачем? У них же не получилось.

- затем что я должен был об этом знать. В конце концов мы вместе, а не ты и я по отдельности, мы же пара.

- не сердись, я не хотела тебя огорчать. Для меня их слова не имели никакого смысла. Глупо было тратить на это время. Что важнее чья-то дурость или пойти на свидание с тобой? Ответить на твой звонок или поделиться опять же с тобой своими успехами. Сделать тебя частью этого чуда?

Парни только хмыкнули и переглянулись. А потом перевели на меня глаза и произнесли:

- командир, а это весомый аргумент.

- и вообще не рычи на нашего малышарика. Она вон как дралась. Молодец сестрёнка. Боевая девчонка.

-ладно, ладно я не злюсь. Оставалось только это принять.

- да, я недолго была в нашем городе. Тебя нет, плюс могли дело завести, там были очень влиятельные люди, пришлось уехать. Не хотелось, чтобы был повод, что я ищу способ для наказания. Вместо того чтобы жить спокойно. Кстати, почему-то я ни разу не встретила людей, с которыми когда-то была связана, были ли мы приятелями или знакомыми. Меня никто не узнал и не вспомнил. Пожалуй, кроме Савы. А я особо нигде и не светилась. Квартиру продала. Вот так я оказалась в другом городе.

Этот домик здесь в глуши купила с помощью родителей. Это как отдушина и побег от суеты.  Никого знакомых. Хотя как сказать местные меня немного знают, ну я имею в виду соседи.  Ни проблем. Кругом природа, погода. Вот и сейчас решила отдохнуть.

- а почему ты сказал, что все искали?

Волхв решил включиться в разговор

- Гром рассказал о тебе не сразу. На практике, когда были в морге.  В общем, он тогда увидел девушку после тяжелой аварии. Он сказал, что она была очень на тебя похожа. Там было заказное дело. Вот тогда от него я узнал о тебе и предложил ему обратиться к нашему полковнику за помощью. Всё же возможностей больше.

Попытаться разыскать тебя и узнать, что случилось, и почему ты уехала. В общем, на твоих поисках мы все и познакомились. У нас штаб-квартира была, куда данные поступали. В каждом городе были те, кто нам помогал. Ты не поверишь, но ваша история у многих людей нашла отклик. Найти тебя и узнать, что случилось, было, что называется делом чести. По всей России тебя искали. Когда, приходили на наши запросы, ответы нет, не найдена. У нас отчасти опускались руки. А вот Гром ни разу не усомнился в том, что он сможет тебя найти.  Вот тогда у нашего полковника и возникла мысль, что ты в другой стране и тебе понадобилась очень серьезная помощь. Что был кто-то, кто помог вам так быстро исчезнуть.

- этот вывод сам собой напрашивался.

- теперь как видите, так и получилось. Ваши догадки оказались верными.

- что было потом?

- потом была другая жизнь. Где я стала преподавателем. Дом работа, работа, дом.

Вроде бы всё наладилось.

А как вы оказались здесь?

- поехали за тобой

-как

Волхв снова заговорил:

- мы были на очередном задании, уже после того, как вас вытащили. Тоже люди были в заложниках. Мы, как всегда, делали свою работу, вроде ничего не обычного. Но в тоже время пришлось немного пошуметь. Трюк, который удалось выполнить с твоим участием. В этот раз не смог получиться. Такое бывает, что люди пугаются и теряются, но тут нас всех чуть не подставили. Я и вспомнил тогда про твою помощь.

Поначалу не мог понять, что я вижу в тебе знакомого. Остальные- то были в других местах. Тебя же никто не видел кроме меня. Гром только слышал про тебя. Но вы не сталкивались с ним лицом к лицу.

Там, на базе увидев твою фотографию у Влада, всё для меня встало на свои места. Тогда я и сказал ему, что мы тебя нашли.

- Злодей тоже включился в разговор, хотя до этого он просто слушал:

- Волхв нас ошарашил. Мы не могли поверить, что спустя столько времени вы столкнётесь так лицом к лицу. Что он будет тебя спасать. При этом мы переживали о том, что тебе пришлось пережить.  Слишком долго мы тебя искали. Невероятно и в тоже время просто здорово.

Ну, а после Гром поехал к тебе на работу, чтобы увидеться с тобой.

— Ты был на моей работе... Сказано это было так, как будто бы она об этом жалела. Она даже опустила глаза в землю. Единственное, сказанное ей, было:

— Ты теперь знаешь, что там я не работаю. Донесли. Впрочем, я не сомневалась, что всё в красках рассказали. Закончилась моя работа, возможно, надолго.

— Да, знаю. И пожалуйста, не надо опускать голову. Эй, я знаю, что тебя подставили, что нужен был повод тебя убрать. При этом не смог не дотронуться до неё: протянув руку, коснулся подбородка и приподнял лицо. Красивая, не вини себя в их глупости. Родная, всё хорошо.

— Кто тебе сказал? Какая же это всё мерзость!

— Во-первых, я знаю тебя. Очень хорошо. И не смей говорить, что ты с того времени сильно изменилась — это не так. Я достаточно увидел. Ну, а потом я говорил с Женькой. У тебя хорошие ученики, готовы драться за тебя со всеми негодяями. Он рассказал мне всё. Да, кстати, парень просил у тебя прощения. Он винит себя в том, что стал причиной твоих проблем. А ещё сказал, что просто мечтает о таких, как у нас, отношениях.

Не беспокойся, всё решим.

— Это будет сложно. Они уже сделали звонок, из-за которого моя работа преподавателем будет проблематична. Как минимум, аморальное поведение мне уже приписали. Это как сарафанное радио: даже если ты не виноват, слух был, и его подхватили все вместе. Один звонок — и информация о том, что со мной не стоит связываться. Вот так просто.

Забавно получается: ты чуть ли не падаешь на льду, тебе помогают не упасть, кто-то делает фото — и в итоге: «Вы позорите звание учителя, у вас отношения с учеником». Вот так просто. Слушать меня, естественно, никто не стал: пригласили, показали фото — и всё.

— Эй, малышарик, плюнь на них. Сказали же, что разберёмся.

— А вообще, ребят, давайте выпьем по кофе за то, что всё хорошо закончилось. Вы встретились. Злодеи наказаны. Да, конечно, сестру ты потеряла, но как насчёт братьев? Не против? А ещё всё же сестра у тебя будет — это жена нашего Мага Татьяна и племянницы.

В очередной раз, хлюпнув носом, она хмыкнула:

— Я не против. Какая большая семья получается.

— Ну, вот и молодец, сестрёнка. Всё, успокаивайся и не надо больше плакать.

— Да за работу тоже не переживай. Есть возможность и тут разобраться.

- но как

- есть закон, статью о клевете никто не отменял. Защита чести и достоинства.

- ой, а у вас проблем не будет из-за того, что вы меня спасали, вам ничего не будет?

- не беспокойся сестрёнка. Мы и с полковником нашим поговорили. Он поможет, уже вопрос решается.

И тут наш разговор настойчиво прервали, там за воротами кто-то отчаянно звал, Таю.

- ребят извините это видимо соседи.

Маг попытался разглядеть через деревья, но ничего не увидел.

Зато мы отчётливо смогли услышать всё- то, о чём говорила Тая.

- Тая детка, что тут у тебя происходит?

Дмитрий Сергеевич сказал, что ужас творится. А ещё наш доктор звонил, сказал, чтобы мы осторожны были.  Ой, а что у тебя с рукой?

- растяжение

- девочка, а у тебя всё хорошо? Вся улица видела машины и людей, которые там были, и еще, а Анна куда делась?

- тёть Маш, в общем, тут такое дело. Уехала Анна. И надолго.

Я не мог сидеть и позволить, чтобы мою птичку мучили. Пошёл знакомиться.

- Тася ты чего так долго? Здравствуйте.

- ой. А ты не одна? А вы кто молодой человек?

- Добрый день я Влад жених Таи.

- да? Как интересно. А я тётя Маша её соседка. Вы уж позаботьтесь о ней. А то нехорошо как-то. Сестра уехала. А она одна совсем.

Тут же подтянулись и остальные. Увидев ещё людей, милая женщина слегка напряглась.

Ребята же в свою очередь излучали дружелюбие, больше всех старался Волхв.

- здравствуйте, мы семья Таи.

- семья? А мы думали у неё только сестра.

- нет не только. А не хотите к нам на посиделки с кофе и вкусным шашлыком?

- спасибо ребятки не буду вам мешать.

Соседка ушла, мы же ещё какое-то время постояли у ворот, а после вернулись к костру.

Но наше уединение недолго было таким.  Спустя некоторое время за воротами опять стали раздаваться голоса. Это была ещё одна соседка, которой срочно что-то понадобилось обсудить. Затем был местный пьяница Дядя Митя, который, остановившись у ворот начал горланить песни. А после своего концерта стал просить денег на опохмелиться. Ну а вершиной всего стал ободранный чёрный большой кот, который шёл по верху забора и противно орал. Кот оказался бездомным. А орал он, потому что учуял еду.

Если мы пока только молчали, то Тая уже не выдержала и начала смеяться.  От смеха по щеке текла слеза. Это был истерический смех.

В конце концов, мы тоже не выдержали. Общий хохот был ответом на всё это представление.

- Прекращая смеяться, Тая произнесла:

- ой, ребят разговоров теперь будет что ко мне семья приехала.  Завтра с утра ещё кто - ни будь, прибежит. Сейчас весь посёлок, начнёт обсуждать какие у меня братья, и какого я жениха отхватила. Как такая тихая мышка такого орла себе нашла. Короче, теперь я местная знаменитость.

Злодей всё же не выдержал:

— Эй, это, конечно, здорово, что у тебя соседи так внимательны, но, сестрёнка, собака нужна. Понимаешь, так хотя бы никто чужой точно не зайдёт, тебе спокойно будет, да и Гром беспокоиться не будет. Знаешь, лишний раз точно никто не полезет. Собака будет с тобой везде ходить. При таком раскладе близко подойти к тебе будет сложно. Правда, немножко придётся подождать, чтобы собака подросла. Нет, одной, пожалуй, мало будет — мы тебе двух собак привезём, чтобы уж точно не скучно было. Да, кстати, здесь побыть ещё придётся. Пока дело ведётся — уезжать нельзя.

— Хорошо.

Дальше началась какая-то кутерьма. Поначалу соседи действительно ходили к нам каждый день. Сначала они появлялись буквально через каждые пять минут: всем было что-то нужно — то совет, то водички. Поскольку большую часть времени мы находились в саду, каждый так или иначе пытался оказаться у нас на территории. Но птичка оказалась дипломатом: сказала, что все заняты, у неё ремонт, кругом мусор лежит, и вообще шагу ступить некуда.

Потом местные мужики решили зайти по одному, так сказать — вместе выпить и закусить. А потом уже нас пытались в гости звать. Чем сильнее мы отказывали, тем настойчивее нас звали. Пора было что-то с этим делать.

Коллективно посовещавшись, решили, что Маг должен привести сюда свою семью — так ему тоже было спокойно. Вокруг Таи был очень нездоровый интерес. После соседей её стали донимать родители Анны. Началось всё с того, что они требовали забрать заявление, а после пошли угрозы.

Этот вопрос нужно было решать быстро.

Не успели мы сказать «мяу», как Злодей тут же стал набирать нужный номер.

— Тор, привет. Мне собачки твои нужны.

— Да без проблем. Что случилось?

— Слушай, тут невесту Грома обидеть пытались.

— Да ты что! Неужели нашёл чертяка?

— Нашёл и спас. Тут негодяи полезли, да и соседи любопытные не нужны сейчас. Поможешь?

— Сейчас Кайру возьмёте. Вы там всей грядкой собрались?

— Да, тут ещё дети с нами будут. Мага семья.

- всё понял. Тогда точно Кайру берите. Она более ласкова. С детьми не единожды работала, так что нормально будет, не переживайте.

- ну и на будущее. Через месяц можно будет щенка забрать, а лучше двух.

- тогда так, сейчас как раз Маг и Волхв приедут. Там подскажешь, что и как.

Всё ребятки жду.

Увидев испуганное лицо Таи, произнёс:

- малышарик не боись, это с нашего питомника. Собака будет служебная. Много лишнего народа крутится.

- Хорошо.

- да не беспокойся. Всё понимаю, но так надо.

Пришлось разделиться.

По делу проходили Тая и мы со Злодеем. Посовещавшись с адвокатом, которого Батя нам нашёл, решили сделать так, не нужно было светиться всем.

А дальше приехали Маг с семьёй. Девчонки между собой как-то быстро подружились, как большие, так и маленькие прижались к птичке как родные. Увидев её, они, первое что сказали:

- тётя птичка.

Наблюдая за ними, понимал, что, наконец, то счастлив. Случилось то что представлял в голове сотню раз. Раньше только думал, как оно будет, а оно уже раз и случилось.

Кайра и та, обследовав всю территорию, нашла себе удобное место и легла отдыхать.

Да, следовало признать, что появление собаки, да ещё такой грозной как овчарка поубавило пыл любопытных.

Наши дамы пошли заниматься приготовлениями чего-нибудь съестного. Мы же в это время разрабатывали план, что делать дальше.

Через день должен был приехать адвокат.

Ну что сказать, семья мы большая и дружная. Всё складывалось именно так как надо.

Дальше было чуть проще. Приехал адвокат.

Здесь уже дела побежали со скоростью.

Таиных так называемых родственников тоже удалось прижать. Их предупредили о том, что если они продолжат свои звонки и угрозы, то отвечать придётся. Наши слова были ими приняты. Адвокат прикрепил это к делу. Как факт давления на потерпевшую.

Уже позже был суд. Батя нас отправил всех в отпуск, поэтому мы были все вместе никто никуда не уезжал.

На суде опять были слёзы, давление. Попытки уйти сестры в разряд белых и пушистых. Отчасти смешно было наблюдать, как вина перекладывалась с одних на других.

Но всем уже всё было понятно. Как ни странно, но последние слова в зале суда сестры Таи были не словами раскаяния или сожаления. А слова лютой и жгучей ненависти. А позже она произнесла роковые для себя слова:

- я бы сделала всё тоже - самое. Только бы ещё и убила тебя.  В итоге наказание оказалось для неё жестоким. Они получили по пять лет. Никаких смягчающих обстоятельств и раскаяния, который пытался протолкнуть их адвокат, принято не было.

Её родители отделались штрафом и компенсацией.

Вот так закончилось это дело.

Сказать, что мы после этого выдохнули — не сказать ничего. Вечером мы устроили посиделки: девочки играли с Кайрой, а мы, взрослые, пили кофе и делились впечатлениями.

Маг, обведя нас всех глазами, произнёс:

— Ну и дела... Ребят, как на войне.

— Тай, а эта родня знала про твои дела?

— Нет, не думаю. Скорее всего, Анна им ничего не говорила. А если всё же что-то и озвучила, то, как я теперь вижу в своём видении, они появились относительно недавно.

— Да везёт нам... Слушай, одни сказочники кругом: сами придумали, сами поверили, а затем наказать решили.

Ладно, ребят, пока сидим здесь, девчонки пускай отдыхают, а потом все вместе в город поедем.

Другой наш адвокат вовсю занялся нашими делами в городе. Там уже была устроена проверка по Таиному увольнению и снятию с должности руководителя. Здесь была и клевета, и обвинение в харассменте, и защита чести и достоинства. Вскрылись и ещё дела помимо этого. Так что это не была так называемая охота на ведьм. Наш отъезд на дачу был только на руку: в квартиру моей птички пытались влезть.

Дело раскрутили. Как говорится, отвечать пришлось всем и за всё.

Наблюдая за всем и видя отчасти растерянную птичку, я повторял только одно:

— Ну, всё, мой хороший. Всех негодяев победили.

— Неужели, правда, всех? Могут же появиться ещё?

— Теперь вряд ли.

— Почему?

— Теперь очень подумают, чтобы делать тебе гадости. Тебя есть кому защищать, и с тобой ой как непросто. Как говорится, ты у меня тёмная лошадка с очень сильными покровителями.

В город мы возвращались уже с другими чувствами. Я — так точно. Для меня закончилось время ожидания и неизвестности.

Опять суд, на котором обидчики моей Таи имели весьма бледный вид.

Ну, а после — знакомство с нашим Батей.

Увидев нас с Таей, первое, что было сказано:

- ну, здравствуй пропажа наша.

- Так молодёжь пора заканчивать ваши догонялки. Жениться будете?

- я повернулся к Тае и протянул раскрытую руку. Глядя в любимые глаза, спросил:

- что скажешь птичка?

- только вместе, а после её рука плавно потерялась в моей руке. Всегда

- собирали нас как на пожар. Объяснили просто:

- так командир, я тебе сказал, что как только найдём твою птицу, идёте в ЗАГС, и только тогда мои сердечные нервы успокоятся.

- ну, теперь не спорь.

 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Эпилог

И вот мы у дверей ЗАГСА. Тася в красивом белом платье с букетом в руках, рядом мои парни и наш Батя. Родители Таи не смогли приехать, но они были очень рады тому, что мы вместе. Они как они сами сказали, даже предположить не могли, что мы с моей красавицей сможем вот так столько лет хранить и беречь наши чувства и идти на встречу друг к другу.

Мы же с ней в свою очередь просто соединили руки. Моя раскрытая ладонь, утонувшая в ней рука птички и три простых слова:

Всегда только вместе.

Злодей сдержал слово. Тор подарил нам двух красивых овчарок.

Малышки Рона и Рагнара оказались весьма шустрыми особами, которым не хватало места. Мы вернулись за город. Здесь же рядом для Таи нашлась работа.  Не пришлось ни от чего отказываться. Школа приняла её с радушием, ученики были довольны. Она же продолжила писать статьи, а после она исполнила заветную мечту. Написала сказку.

Ну а я? Теперь спустя время, возвращаясь с задания всегда знал, что возвращаюсь домой. Туда, где меня всегда ждут.

Вот и сейчас я уже дома, очередная командировка закончилась, а она ещё не пришла. Стою на крыльце. Собаки бегают в догонялки по территории, а я жду, когда услышу её каблучки.

Открывается калитка, короткий взгляд глаза в глаза и вот в моих руках моя птичка. Крепко обнимаю и кружу её, вдыхая родной любимый запах.

Её простое Влааад

И наше единогласное:

Я тебя люблю.

Однажды у меня спросили:

Как ты мог так долго и упорно её искать, когда у всех других опускались руки, и столько всего было против вас?

-Я знал, что обязательно её найду.

 

 

 

 

 

 

Конец.



Свидетельство о публикации №15344 от 13.04.2026 в 18:11:32

Войдите или зарегистрируйтесь что бы оставить отзыв.

Отзывы


Еще никто не оставил отзыв к этому произведению.

Мы используем файлы cookie и Яндекс.Метрику для улучшения работы сайта. Продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с нашей Политикой конфиденциальности.