Театральный критик

Иван Зимин [silvester] | 31.05.2026 в 15:27:32 | Жанр: Рассказ

— А ты чё, не знал, что это мой псевдОним?

— Откуда же? А вы, дядь Вася, случайно не из театральных будете?

— А говоришь, не знаешь... Ну, всё, бывай здоров!

— Дядь Вася, вы очень торопитесь?

— А что, ещё что поломалось, пока я бачок чинил?

— Да так...

— Ой, Серёга! Знаю я твои «датаки». Ладно, не тереби козу за сиськи, выкладывай, что надо?

— Тогда прошу.

Мы проследовали на кухню. Там на столе ждали свой участи початая бутылка коньяка, нарезанные сыр, лимон и яблоки. 

— Это и есть твой «датак»?

— Ага. Типа «рояль в кустах».

— Это уже серьёзно. Ну, чё там у тебя?

— Видите ли, дядь Вась, какое дело. Через неделю у режиссёра нашего театра день рождения, — начал я, разливая коньяк по рюмкам.

— У Витьки, что ли?

— У кого? А, ну, да, у Виктора Семеныча. Так он решил отметить его вечером театральной байки, в смысле, трёпа.— Что ж, дело хорошее. Ежели под шнапс и закусь, чего ж не потрепаться! Ну, а я меня это, каким местом?

— И решил я пригласить вас, ваше здоровье, Василиваныч, на этот вечер трёпа. Вы же там всех затмите. А, дядь Вась?

— Вона ты чего задумал! Нет уж, уволь, милок. Куда угодно, только не туда!

— Почему же, дядь Вась?

— Потому, что свой псевдОним я оттуда, из Витькиного театра, принёс. Давай так. Ты пойдёшь туда один. А мы приговорим коньяковского, закусим. И я тебе лично здесь и сейчас устрою вечер трёпа. О! Я расскажу тебе историю своего прозвища. Наливай!

Я разлил коньяк. Достал сигареты и пепельницу. Вечер застенчиво пробирался в квартиру. Мне почему-то захотелось предложить ему быть третьим. Моё еле уловимое движение души каким-то образом передалось дяде Васе. 

— Вечер-то, какой! Благодать, а! И снаружи, и внутри благодать. Ну, милая, наше здоровье! Так вот, дело было года четыре назад, — начал дядя Вася. — Я тогда не работал. То ли в отпуску был, то ли бюллетенил, не помню уже. Короче, маялся. Ни работы тебе, ни халтуры. А тут на — Светка звонит! Ну, ты же знаешь мою Светку?

— Да, конечно, знаю.

— Она же в артистки подалась.

— Как в артистки? Она же в художке училась.

— Так я и говорю. Поехала в Москву. Закончила там какой-то хутемас*, вернулась и стала у Витьки в театре работать.

— Ну, понятно.

— Так вот, Звонит мне моя Светка. «Папка, выручай! Из унитаза дерьмо прёт. Вода чуть ли не в гардеробной». Ну, думаю, приплыл. Хотел халтуру, а получил субботник. Ладно, хрен с ним. Искусство, как ты знаешь, требует жертв. Хватаю инструмент... Да ты не филонь, а разливай. В рюмке уже Сахара... Хватаю инструмент... Хорошо пошла... Бегу в театр. А то, пропадёт, на хрен, аккурат в том же месте, где и начинается. Короче, прибежал — и за работу. Сколько я там мудохался не знаю, времени не было на часы взглянуть... Я сигаретку... Вот, не понимаю, как это можно — выпить и не закурить? Да... Короче, закончил я это дело. Ну, думаю, догадается кто-нибудь отблагодарить, хотя бы на пиво. Или как обычно: «Спасибо. Приходите ещё».

— И что?

— А то! Всё было — и пиво, и спасибо, и приходите ещё.

— Это как?

— А так. Достаёт Витька лопатник, вынимает из него трёшку и протягивает её мне. Спасибо, мол, Василиваныч, выручили. Ну, я взял, и прощаться. Типа, всегда пожалста, когда надо — обращайтесь. И уходить уже. А тут Витька. «Не хотите ли вы, Василиваныч, в спектакле сыграть?» А я - извините, нет. Мне, мол, хватает. Почитай, каждый вызов - спектакль. Да и куда мне? Я что — Никулин? А он мне, Витька, то есть. Василиваныч, говорит, вы лучше. Я, говорит, Никулина и не взял бы. У него, говорит, типаж не тот. Вроде как, мордой не вышел. Это для Витькиных-то спектаклей!

— А вы?

— А что я? Короче, уговорил меня Витька. Стал я на репетиции ходить. Ролька - то у меня всего ничего. На два слова. Как сейчас помню: «Кушать подано».

— А- а, — понимающе протянул я. — Классика!

— Вот и Витька мне то же самое. В общем, стал я туда захаживать. Сам по себе. Просто так. Потом чуть ли не каждый день стал там бывать. Интересно оказалось, веришь ли?

— О да! «Там, там под сению кулис младые дни мои неслись»

— Ну, вроде того. Да и Витька, ты знаешь, неглупый мужик. Такое задвигал! Про систему, как его, Святославского, что ли...

— Станиславского.

— Точно! Да много ещё чего. Всего и не упомнишь. Разве что вот это. «Нет маленьких ролей, есть плохие актёры». Хотя это я и без Витьки знаю. Короче, репетиция до репетиции, глядь — уже и премьера на носу. Да какое там «на носу“ — завтра! Давай, что ли, за кульминацию... А денёк-то у меня премьерный выдался на редкость загруженный: кто в отпусках, кто приболемши. Так это ещё что! Вызова — сплошь сортиры. Ну, хоть бы один кран — так, для смеху. Дудки! Плюс ко всему, последний вызов был такой клятый! Копаюсь, бляха, а сам всех матерю: и козла этого, что заболел, и хозяев, и Витьку с его спектаклем, ну, и себя, конечно. Только бы успеть! Краем глаза на часы — кажись, успеваю. Правда, впритирку... Ф-фу, дай дух переведу. 

Дядя Вася потянулся за сигаретой. Пока он прикуривал, я обновил содержимое рюмок. 

— Оперативно... Хвалю... Ну, давай. Смажем, что ли, связки для развязки! В общем, прибегаю в театр и стрелой за кулисы. Скидаю робу, напяливаю лакейские шмотки и — на сцену. Там уже Витька сидит, барина какого-то изображает. Ну, я с подносом подхожу к столу, и — «Какать подано!» Что тут в зале началось!

— Представляю, — сказал я с плохо скрываемой завистью зрителям того спектакля.

— Это что! Моментально занавес. За кулисами все валяются от хохота. Витька весь в судорогах, слова сказать не может. Ну, я, видя общее замешательство, быстро в своё и ходу! Потом уже, дома, Светка мне сказала, что была Витькина пьеса.

— Так вы, дядь Вася, ещё и театральный критик.

— И ты туда же! Ну, критик — не критик, а последние мои слова приклеились ко мне прочнее фамилии.

— И что? Не беспокоит? Вроде, как обидно должно быть.

— Так. Давай ещё по одной за эпилог, на посошок, то есть. Вот ты, вроде умный мужик. Так скажи, может ли прозвище быть приятным или неприятным? Только не надо включать философа. Я тебе и без философии скажу, что прозвище всегда неприятное. А если оно приятное, то это почти титул. Это раз. А два — какое другое прозвище говорило бы всё о моей профессии? А три — то, что сухой и тёплый сортир нужен всем, Ну, будем здоровы! Всё, давай, если что — рояль в кусты.

Дядя Вася ушёл. Я закурил и включил чайник. День рождения у режиссёра, артистический бомонд казались мне уже такими далёкими и, главное, неестественными как ёлочные украшения на жарком пляже. Я машинально заваривал кофе и ловил себя на мысли, что думаю о том, чтобы ещё такого «сломать».

Свидетельство о публикации №16280 от 31.05.2026 в 15:27:32

Войдите или зарегистрируйтесь что бы оставить отзыв.

Еще никто не оставил отзыв к этому произведению.