Кондукторша

Тамара Ивановна, подперев щёку, грустно смотрела в окно. 134-ый маршрут остановился на светофоре. Пешеходный переход последними пересекали мама и дочка.

"Эх, были годы! " — взгрустнула кондукторша, вспоминая себя молодую, спешащую через "дорожную зебру", а в руке лежала маленькая ладошка любопытной Зиночки.

Автобус плавно начал движение и скользил вперёд, меняя пейзаж за окном. Февраль принёс с собой метели на смену морозам. Тамара Ивановна помнила и то время, когда через тёмный кружок заледенелого окна угадывала следующую остановку.

Женщина поправила крупной вязки зелёный берет, пряча выбившуюся седую прядь волос.

А не так давно вся автоколонна поздравляла её с юбилеем. «Шестьдесят лет! Это не шутки!» — вновь проживая момент приятного удивления, Тамара Ивановна прятала улыбку в высокий ворот самовязанного свитера.

«Да что говорить? Годы летят не хуже деревьев за окном».

И компостеры она прожила, ударяя по нему для отпечатка уникального рисунка на маленьких краснорамчатых билетах. И расшалившихся детей учила дырочки отковыривать, чтобы их лучше было видно. И знала в лицо "зайцев". Ладно, дети, когда же безбилетники — взрослые, она возмущалась, румянясь лицом, и безжалостно выставляла нарушителей на улицу в любую погоду. И с коляской помогала молоденькой мамочке, освобождая для неё заднюю площадку.

И помнила ЛИАЗы всех цветов, где она восседала на месте кондуктора впереди, и гордые подскоки на колесе у задней площадки ПАЗа.

Помнила всех водителей их автоколонны…

Кондрат Прокофьевич — самый весёлый. В момент поломки автобуса выходил на улицу, пинал переднее колесо, складывал приличное число матерной брани, а потом по-доброму гладил фару: "Эх, драндулет! А ну заводись, орясина!" И крутил резко ключ впереди.

Водитель Мишка Воркулов, крепкий мужик с приличным брюшком. Так и хотелось, ему штаны побольше и подтянуть потуже, пряча багаж лет живота. Мишка приходил на смену с душком, но управлял уверенно. Автобус чувствовал главного и отвечал по характеру водителя: попыхивал на остановках, словно трубку курил, подёргивался на кочках.

Когда руль в руках у старого Григория, то автобус словно спорил с ним. Его сопротивление, словно ершистого подростка, отражалось в подпрыгивании на лёгких неровностях, звучно отдающихся створкам дверей, что они грозно дребезжали, а стёкла мелодично подзынькивали.

Если водитель на рейсе молодой Егор, то автобус слушался его с полуповорота руля. Спешил ласточкой! Скользил по серому полотну дороги с удовольствием, доставляя радости Тамаре Ивановне.

Чем уж Егор брал машину-перевозчик? То ли тем, что всегда на юморе был, вызывая задорный хохот у мужиков за чаем, то ли тем, что он сам спокойно и ровно разговаривал, то ли тем, что влюблён был.

Сколько водителей приходило и уходило! Всех вспоминала Тамара Ивановна, что-то отсчитывая и загибая в подсчётах пальцы.

И как беременная сновала по салону, обилечивая пассажиров, тоже помнит.

Помнит холодные нити дождя на стекле, запотевшем в переполненном пассажирами автобусе. И зимнюю сказку от узоров, отражающих оранжевое солнце. И весеннюю распутицу и щёлкающие зонтики при входе-выходе из автобуса.

И шёлковые платочки на головах пассажирок в новомодных плащах, которые со временем сменились беретами и кокетливыми шляпками, надетыми наискосок.

И шубы, и пальто, укрывшие разнокалиберные фигуры, и мужские тулупы и облегчённые зимние куртки, скрывавшие или наоборот, источавшие запахи различных парфюмных композиций, пота, перегара или впитавшейся еды.

Всё было в памяти: живое и яркое!

Сорок пять лет на колёсах! Эх, скоро и кондуктор, как профессия, канет в чью-то память. "Вон теперь аппаратики, — недоверчиво Тамара Ивановна поправила автомат для обилечивания. — И автобус умный: сам остановки объявляет. Красивый внутри!"

Она пробежалась глазами по салону, только сменившему пассажиров, и покосилась на красный глаз вмонтированной над головой видеокамеры. А место кондуктора — почти рядом с водителем стало почётнее, ведь в лобовое стекло так занимательно наблюдать за вьющейся лентой дороги и солнышком, лукаво заставляющим прищуриваться.

"Эх, вот и жизнь прокатала", - кондуктор поправила жилетку и громко обратилась в салон:
— Приготовили оплату за проезд!