Лучше меня

tarsword [tarsword] | 09.09.2026 в 17:52:57 | Жанр: Рассказ

Утро в школе № 6 начиналось как обычно: юношеский гогот старшеклассников, детский смех первоклашек и строгий голос учителей, требующих дисциплины. Октябрь только начинался: трава и листва деревьев уже наполовину пожелтели, а воздух стал влажным и наполненным предчувствием скорого наступления первых холодов. На стены коридоров падали лучи солнца, делая их светлее. Из дверей кабинетов доносились голоса школьников, готовящихся к первому уроку.

Паша, уверенно зайдя в кабинет биологии, сел за своё место, достав тетради и учебник. К нему тут же повернулся одноклассник с передней парты — Стёпа, ходячий насморк.

— Паш, – Шмыгнув носом, прогнусавил тот. - Помоги мне, пожалуйста, я совсем не понял вчерашнюю тему. А ты такой умный.

Тот кивнул и, открыв тетрадь, без труда всё объяснил, словно маленькому ребёнку. Стёпа был в восторге и в благодарность крепко пожал парню руку, пообещав купить ему в магазине большую бутылку сока. Все равнялись на Пашу, и все его обожали. Ведь он был лучшим учеником класса, школы и района. Две одноклассницы, сидящие в соседнем ряду, подмигнули ему. Парень подмигнул в ответ, заставив тех покраснеть и хихикать от смущения.

Прозвенел звонок. Из лаборантской вышла Тамара Васильевна — невысокая женщина средних лет с неизменным красным платком на плечах. Но, едва успев поздороваться и сказать ученикам тему занятия, она вскрикнула: в класс ворвались вооружённые люди в балаклавах. Один из них грубо схватил девушку с первой парты — Катю Елец — и подставил к её виску пистолет. Остальные направили стволы автоматов на школьников.

— Всем оставаться на своих местах! Вы — заложники!

Паша замер, сжав кулаки. Все в помещении закинули руки за головы и сели на колени, но он не собирался мириться с этим так просто. Ему без труда удалось перескочить через два ряда парт и увернуться от града пуль. Удар ногой в чью-то грудь, и один из боевиков улетел в сторону двери. Последующие удары беспощадно обрушивались на бандитов, падающих один за другим.

— Он слишком силён!

— Мы обречены!

— Где этот сопляк научился так хорошо драться?

Последним остался злодей, державший Катю. Ловкий пируэт, и мужчина дернулся, ударившись головой о стену. Паша поймал девушку: она дрожала от страха. Но как только он посмотрел в её голубые глаза, её паника исчезла, а на лице расцвела улыбка.

— Ты мой герой, Паша.

Девушка медленно приблизилась для поцелуя. Паша крепче прижал её к себе. Он уже наклонился в ответ, но вдруг лицо Кати исказилось в гневе.

— Второй раз спрашиваю: определение ткани?

Паша вздрогнул, открыв глаза. Как оказалось, он сидел за своей партой, и на него смотрели абсолютно все в классе в ожидании ответа. Осознание того, что всё, от помощи Стёпе до нападения бандитов, ему привиделось во сне, постепенно доходило до него. Парень сглотнул:

— Простите? Я не расслышал...

— Павел Субботин, если ты сейчас же не дашь мне определение ткани, завтра без родителей можешь ко мне не приходить!

Тёмные глаза Тамары Васильевны метали молнии. Её тонкие губы были сжаты, а брови нахмурены.

— Ну... Ткани — это...

— Встань, когда ты отвечаешь учителю! — рявкнула учительница.

Паша тут же подскочил, ещё сильнее чувствуя стыд. Позади слышался откровенный смех Кудрявцева и Смольного – местных задир и забияк. Тамара Васильевна стукнула указкой по столу, призывая к тишине. Попытавшись из себя выдавить хотя бы немного теории, парень сильно покраснел, ощущая, как заплетается язык. Тихий смех в классе стал только громче, а учительница, так и не дождавшись ответа, махнула рукой, протерев переносицу.

— Два за работу на уроке, Субботин! Спустись, наконец, с небес на землю, иначе хорошего аттестата об окончании учёбы тебе не видать.

Опять двойка по биологии. Паша сел обратно, прикрыв лицо руками, представляя разговор с родителями вечером. Это уже вторая за неделю. Учёба никогда не дружила с ним так хорошо, как хотелось бы. Лишь на математике парень ощущал себя комфортно. Но учительница биологии выделялась: она всегда была беспощадна к Субботину, словно он ей что-то сделал, даже за малейшие ошибки ставя низкий бал. Женщина коротко записала что-то в журнал, после чего посмотрела на средний ряд. Её лицо тут же сгладилось и посветлело.

— Охотов, дай, пожалуйста, определение ткани.

Со второй парты встал одноклассник Паши — Миша. Он был ниже Субботина на полголовы, но шире в плечах и плотнее. Русые кудрявые волосы были аккуратно уложены и походили на модную причёску голливудской звезды. Даже со спины было видно, как Миша поправил свои очки в круглой оправе, прежде чем ответить. Он не был выскочкой или занудой, но, казалось, знал теорию по абсолютно любому предмету. Это радовало учителей. Это восхищало одноклассников. И это бесило Пашу до глубины души. Охотов дал определение ткани кратко и по делу. Его голос был низким, даже бархатным и не таким резким, как у Паши. Тамара Васильевна одобрительно кивнула, тут же повернувшись в сторону парня.

— Учись, Субботин. Вот так надо отвечать учителю. А ты всё «бу-бу, бу-бу».

По классу пробежался смех. Паша сжал кулаки под партой, решив промолчать. Он угрюмо глянул на Охотова. Миша к этому моменту сел и повернул голову в сторону Кати, сидевшей в правом от него ряду. Она широко улыбнулась Мише, едва кивнув. Сердце Паши словно укололи булавкой, и он отвернулся, весь последующий урок глядя на дождливый октябрьский пейзаж.

Наконец прозвенел долгожданный звонок. Паша не стал задерживаться и, собрав вещи, встал первым, молнией направившись к выходу из кабинета. Проходя мимо стола Тамары Васильевны, он услышал её очередное едкое замечание, но не обратил внимания, оказавшись в шумном школьном коридоре и с горечью осознавая, что это только начало учебного дня.

Кое-как Паша дотянул до последнего урока: тот казался ему бесконечным. История, особенно в конце дня, была сплошным полотном дат и событий, которые смешивались в голове в сплошную кашу. И даже тут Субботин был унижен. Игорь Андреевич, учитель истории, поднял голову, оторвавшись от журнала.

— Субботин, хватит спать. Лучше расскажи нам про Корниловское выступление. Что ты о нём знаешь?

А что он знал про это? Да ничего. Паша неуверенно встал, вновь ощущая на себе взгляды одноклассников. Ответ не клеился, и учитель жестом указал Субботину сесть.

— Охотов, помоги, пожалуйста, своему однокласснику.

Миша, разумеется, встал и рассказал, что-то добавив от себя. В груди у Паши скребли кошки. Сегодняшний день был явно не в его пользу. У края парты лежал пенал, и возникал соблазн метнуть его в кудрявую голову Охотова. Когда тот закончил с ответом и сел, Игорь Андреевич вновь обратил внимание на Субботина.

— Два ставить не буду, но впредь будь активнее на уроках. Мы сюда не ворон считать ходим.

Паша, отведя взгляд, молча кивнул. Когда урок завершился, он снова вышел самым первым из аудитории, чуть ли не бегом направившись на первый этаж, в главный холл. Взяв куртку из гардероба, парень небрежно накинул её на себя, с досадой вспоминая весь учебный день. Знакомое движение в толпе заставило его остановиться: в холл из правой части школы вышли Миша и Катя. Парочка болтала о чём-то: девушка смеялась, Охотов чуть улыбался, поправляя очки. Паша смотрел на них, ощущая себя мерзкой букашкой. И так на протяжении последних четырёх лет: унизительное сравнение с Мишей и недосягаемость Кати.

Он каждый раз вглядывался в девушку с нежностью, ведь Катя не была ему таким уж чужим человеком: малышами они вместе играли и гуляли во дворе. Субботин хорошо помнил светлые летние дни с ней, бережно храня эти вспоминания. Но всё изменилось, когда девушка исчезла: её семья переехала в другой район города. Паша долго не видел Катю — до самого пятого класса. В то первое сентября их знакомили с новыми учениками, среди которых была и она. Они оба узнали друг друга. Однако с той поры их диалоги ограничивались словами «привет», «пока» и деловыми школьными фразами.

Паша очень любил её. Её голубые глаза. Её тёмно-русые волосы. Её улыбку. Её смех. Её голос. Она была его мечтой. Его светлым моментом в жизни. Но Миша, так же появившийся в пятом классе, рушил всё. Абсолютно всё.

Он не знал, состоят ли в отношениях Охотов и Катя, и не желал знать этого, боясь услышать «да». До сих пор даже не спросил об этом у кого-либо. Паша хмуро следил за силуэтом Миши, бродящим среди вешалок. Каждый раз в его голове возникал вопрос: почему Катя так много времени проводит с этим кудрявым всезнайкой? Хотя, возможно, ответ лежит на поверхности: тот хорошо шутит, тот умён, красив, уверен в себе, но не зазнаётся, оставаясь ненавязчиво-харизматичным. Паша повернулся к зеркалу на стене, решив увидеть разницу. И увидел: высокий, худощавый и бледный; глаза тёмно-карие, волосы чёрные, непослушные, иногда напоминающие птичье гнездо; нос как будто бы дурацкий, с широкими ноздрями; плечи поникшие. Очевидно — полная противоположность.

Но впервые вместо отчаяния в сознании Паши появилась решимость. Он обернулся: Миша уже выходил на улицу с Катей. В голове родилась мысль: может, чтобы девушка обратила на него внимание, нужно стать похожим на Охотова? Или даже лучше его? Увереннее, активнее, смелее. Утереть ему нос и привлечь внимание Кати. Субботин довольно протёр руки, глядя на своё отражение и предвкушая, как совсем скоро девушка не будет даже смотреть на Охотова. Надо было только сделать первый шаг: впечатлить её. Прямо сейчас.

Он вышел на улицу незамедлительно, спустившись по ступеням во двор школы, а затем на тротуар. Дождь давно закончился, оставив после себя сырость и пасмурное небо. Налево дорога вела к ближайшему перекрёстку. Паша увидел, как Миша и Катя разошлись: он — прямо, к сетевому магазину, она — направо, к пятиэтажкам. Догнав девушку, парень напугал её своим внезапным появлением.

— Паша? — Она выпучила глаза от неожиданности и прижала руку к груди. — Ты чего?

— Я решил пробежаться, — выпалил он, уперев руки в бока. — Поддерживаю свою физическую форму в тонусе, и тут увидел тебя. — Паша старался сделать голос ниже. — Хочу проводить до дома. Ты же не откажешься от такой приятной компании?

Катя слегка наклонила голову, глядя на Пашу как на инопланетянина и словно будучи раздосадованной чем-то. Тот в свою очередь не понимал: его щёки горят от стыда или от пробежки? Вдруг она спросила:

— Ты заболел?

— Нет, я вполне здоров.

— У тебя голос странный.

Прокашлявшись, Паша выпалил:

— Мой голос подобен моему характеру: он чувственный, но полон мужественности.

Возникла неловкая пауза. Катя, явно не знающая, что ей делать с этой информацией, прикусила губу и посмотрела вперед.

— Ладно, давай уже пойдём.

Сперва они шли молча. И Паша, собравшись, решил взять ситуацию в свои руки.

— Насчёт урока биологии: ты не подумай, что я не мог ответить. Я просто решил помочь Мише проявить себя. А так я бы без труда дал определение.

— Правда? — Девушка взглянула на Пашу с лёгким укором. — На истории и литературе ты тоже решил ему дать проявить себя?

Паша не знал, что на это ответить, лишь молча поправив воротник рубашки: с шеи ручьём тёк пот. Его лицо ещё сильнее вспыхнуло.

— Ну, конечно. Ведь он всё хорошо знает благодаря мне. Ты не знаешь, но я помогаю ему с уроками во внеучебное время.

От такого наглого вранья его ноги стали ватными, но он смог удержаться от падения и продолжать дальше говорить бессмыслицу, ибо уже не мог остановиться. Катя скептично приподняла бровь.

— Ясно. Странно, что он мне об этом не говорил. Спрошу завтра обязательно.

— Нет, нет! — Паша заволновался ещё сильнее, чуть не споткнувшись. — Дело в том, что он очень стеснительный, и ему будет неприятно, если наш с ним маленький секрет будет раскрыт.

Девушка молча кивнула, словно подтвердив внутри себя какие-то догадки. Рот Паши не закрывался, выдавая очередные потоки лжи: он рассказывал про свои несуществующие физические достижения, якобы первое место в конкурсе программирования и его первый заработок в интернете, пока она в какой-то момент не повернулась к нему и не отрезала сухо.

— Мы на месте.

Оказывается они уже несколько минут стояли у подъезда жилого дома. Паша так увлёкся болтовнёй, что не заметил этого.

— Да, вижу, — улыбнулся он. — Надеюсь, я тебя не...

— Пока, Субботин.

Её прощание прозвучало как удар молотом по наковальне: так же безжалостно и коротко. Девушка вошла в подъезд, оставив парня одного. Только сейчас он начал осознавать, что ей наговорил. Обхватив голову ладонями, он пошёл в сторону своего дома. Сердце бешено стучало прямо у горла. Катя не поверила, это было видно по ней. Даже Паша бы не поверил в своё враньё. Зачем он ей это всё наговорил? Чтобы понравиться? Теперь Катя наверняка думает о нём как о жалком лгуне. Долго парень шёл по улицам, терзаемый муками стыда за свои слова. Но когда он подошёл к своему дому, его мысли сами собой изменились, будто защищая его от горечи неудачи: что, если всё нормально? Одноклассница, отреагировав так сухо, возможно торопилась по делам, а он сделал неверные выводы. И она же не сказала ему в лицо «врун», значит, могла поверить. Следовательно проблемы нет. Только надо было сменить тактику: от слов перейти к действиям. А именно — унизить Мишу в его стихии. И, окончательно расслабившись, Паша вошёл внутрь подъезда.

Последующие дни Паша старательно избирал пути, где он мог бы поменяться ролями с Охотовым. Вечерами парень сидел за учебниками, заучивал теорию, тренировался перед зеркалом отвечать уверенно и подражать манерам Миши. А днём терпел неудачи.

На уроках биологии он, бывало, вскинет руку, желая ответить на вопрос Тамары Васильевны. Прокашляется и, ответив фальшиво-низким голосом небольшую теорию из учебника, встрянет на встречных вопросах. И в эти моменты учительница всегда звала на помощь Мишу и никого другого. Один только его вид вызывал в Паше неконтролируемое бешенство, с каждым днём всё сильнее. Так было и на других предметах: истории, литературе, физике, обществознании. На физкультуре Паша вызвался первым сдать нормативы: стометровка, отжимания и подтягивания, сказав всем, что это раз плюнуть и ему это под силу. Всё оказалось хуже, чем ожидалось: на подтягиваниях Субботин откровенно болтался на перекладине, не сделав и пяти раз; отжиманий физрук засчитал только двадцать вместо тридцати сделанных, а стометровка вышла ближе к тройке. После Паши очередь сдавать нормативы была у Миши. Последний молча уделал первого во всём, показав лучший результат в классе, пока парень лежал на скамейке, умирая от жажды и усталости.

В социуме Паша также страдал от крахов. Вставляя свои темы в чужие разговоры и стараясь походить харизмой на Мишу, он либо неизменно создавал неловкую ситуацию, либо становился посмешищем, особенно в глазах Кудрявцева и Смольного. Те часто стали присылать в чат класса рисунки или фото, где Паша с подписью “воздухан” изображался в толпе одноклассников, а вместо ноздрей у него были выхлопы от ракет. Остальные одноклассники стали воспринимать его как чудака, от которого можно ожидать всё что угодно или над которым можно пошутить время от времени, дабы поднять себе настроение. Если Катя была в этот момент рядом, парень старался отворачиваться, краснея c ног до головы. Он знал, как она на него смотрит: укор вперемешку с общим недоумением.

Дома он всё чаще впадал в поочерёдные хандру и приступы ярости, придумывая самые ужасные муки, которые только можно причинить Мише. Для него одноклассник стал врагом номер один. Все его мысли только и были заняты одним вопросом: «Как превзойти Охотова?». Субботин натурально сходил с ума от злости, однако старательно отрицал это, стоя перед зеркалом. Он верил, что должен был однажды случиться перелом, который изменит всё. И перелом произошёл в последнюю пятницу октября.

На уроке алгебры подвернулся удобный случай: Миша отсутствовал, и Вера Павловна приглашала учеников к доске, чтобы решать уравнения. Парень вызвался.

— Ну-с, начинай, Субботин, — молодая учительница стала наблюдать за ним, стукая пальцами по поверхности стола.

Уравнение было сложным, но Паша любил математику и решил его, даже не смотря на трудность. Учительница взглянула на решение с ответом и кивнула.

— Неплохо, очень неплохо. Миша, конечно же, решил бы по-другому, но тоже верно — Женщина напряглась, глядя на ученика. — Субботин? Всё в порядке?

Паша выронил мел и задрожал. Одно лишь упоминание Охотова начинало вызывать у него бешенство. Взяв себя в руки, он тихо спросил:

— Вы поставите мне два?

— Нет, за что? Ты же решил уравнение правильно. Пять, садись. Только мел подними, будь добр.

Ярость с трудом сменилась облегчением. Паша поднял мел и пошёл к своему месту, по пути решив взглянуть на Катю. Она молча записывала что-то в тетрадь. Не подмигнула, не шикнула «молодец, так держать!». Ничего.

Знакомая пустота в душе росла с каждой секундой. Остальной урок парень не поднимал руку. После звонка он вышел в коридор, бредя по нему словно во сне и подытоживая в голове промежуточный результат своего плана. Все попытки унизить Охотова за предыдущие недели кончались одними провалами. Даже когда Миша не находился в классе, Пашу словно специально сравнивали с ним, чтобы позлить. И Кате явно всё равно на то, что он делает. Казалось, что это конец. Взгляд парня рассеянно зацепился за стенгазету у лестничного пролёта. Одно из объявлений гласило:

03.11.2018

«Осенний школьный бал»

Приглашаются ученики 7-х, 8-х, 9-х классов в блок «Наши таланты»

Требования: энтузиазм и немного воображения!!!

Репетиция каждый день после третьего урока!!!

Ждём всех!!!

Вот оно! Паша от радости едва не сорвал листовку, но вовремя одумался. Он выступит на сцене, это увидит Катя и наконец поймёт, что есть в Паше хоть что-то особенное, чего нет в Мише. Это был огромный шанс унизить одноклассника: тому придётся молча сидеть в зале и наблюдать, как Паша отвоёвывает сердце девушки.

На следующий день он пришёл после третьего урока в актовый зал. Знакомое помещение было среднего размера, всё в синих и белых тонах. Недавно здесь был ремонт и слегка пахло краской. Небольшое количество учеников стояло у входа в кулисы, ожидая своей очереди для репетиции. На стуле, в первом ряду, сидела Наталья Геннадьевна — молодая заведующая по воспитательной работе и мероприятиям. Увидев Субботина, она улыбнулась.

— Ещё одна звезда! Проходи, проходи. — Она обратно повернулась к сцене. — Итак, следующий!

И тут случилось то, чего Паша не ожидал совсем: из-за кулис вышел Миша. В глазах парня потемнело, дыхание свело, веко задёргалось. Тем временем одноклассник подошёл к стойке с микрофоном: через его плечо была накинута гитара. Охотов проверил микрофон, а после заиграл на инструменте спокойную мелодию, параллельно запев что-то про солнце и цветы. Все замерли, слушая его, но Паша еле-еле держал себя в руках, чтобы в отчаянии не закричать. Видимо, Миша решил полностью уничтожить все его надежды на счастливое будущее с Катей. В животе парня екнуло, в горле стоял ком.

Субботина слегка толкнули: настала его очередь репетировать. Он медленно вышел на сцену. Выбранным им номером было чтение отрывка из романа «Евгений Онегин». Никогда в своей жизни он так выразительно не читал стихи: эмоции бурлили в нём через край. Наталья Геннадьевна одобрительно подняла большие пальцы вверх.

— Отлично, Субботин! Как раз то, что нужно для осенней атмосферы. Выступишь первым среди поэтов. Сразу же после Охотова.

Паша закрыл глаза, нервно улыбнувшись и сдержав истеричный смех. Он не стал спорить или возражать. Сама вселенная решила, что он после Охотова? Хорошо! Сама вселенная решила, что Миша лучше него? Отлично! Субботин спустился со сцены к остальным. Встав у края толпы, он невольно услышал часть диалога между какими-то ребятами и Охотовым:

— Мы всё знаем, Миша.

— Что вы знаете?

— Тебе нравится Катя. Мы видели тебя с ней.

— И что?

— Надо было поцеловать!

— Я промолчу.

Внутри словно оборвалась нить, в ушах зазвенело. Спустя час репетиция окончилась, и Паша вышел в коридор самым последним. Он, шаркая ногами, спустился в холл. Там были Миша и Катя: они стояли у расписания и смеялись. Его сердце, казалось, окончательно разбилось. Очевидно, что смеялись над ним. Над глупым, жалким Пашей. Слёзы были готовы политься ручьём, но он сдержался и направился в левое крыло здания.

С того дня он стал плохо есть и спать. Он осознавал, что сходит с ума. Каждую ночь ему снился один и тот же сон: Катя и Миша стоят в коридоре и целуются, не обращая на него внимания. Мама пыталась с ним жёстко поговорить и узнать, что происходит, ибо учёба просела кардинально. Но Паша молчал. Она ничем ему не поможет.

Вечером, за день до мероприятия, Паша лежал в своей комнате на кровати в темноте, представляя, как дерётся с Мишей и побеждает его. Даже текст про это написал, где в конце разбивает тому нос. Жестокая улыбка исказила его лицо в полумраке, пока он с наслаждением перечитывал своё произведение в десятый раз. Перед сном Паша дал себе клятву: если подвернётся случай сделать однокласснику больно, то без колебаний воспользуется им.

Наступил день бала. Мероприятие началось сразу в конце учебного дня. В актовом зале собрались все школьники из седьмых, восьмых и девятых классов. Паша стоял в кулисах, поправляя бабочку на шее. Миша находился в соседней, что у края сцены. Субботин чуть выглянул наружу. В зале он разглядел силуэт Кати. Очевидно, та пришла посмотреть на выступление Охотова, зачем же ещё?

После официальной части и комедийных номеров настал черёд блока «Наши таланты». Нервы Паши были на пределе. Неужели он будет сидеть сложа руки, глядя на триумф Миши? Уже выступили танцоры из восьмого “Г”, и очередь Охотова была ближе и ближе. Вдруг внимание парня привлекли провода на полу сцены. Стоит один из них натянуть да поднять повыше и позор для Мишы гарантирован: падением лицом об сцену оставит на нём след. Субботин, дрожа от предвкушения, протиснулся в первую кулису, отмахиваясь от возмущения каких-то семиклассников. Охотов, взяв гитару, шагнул из-за кулис, зазвучали аплодисменты. Время словно замедлилось. Паша наклонился, притворившись, что завязывает шнурки, и, схватив первый попавшийся провод, натянул его, чуть подняв. Его руки дёрнуло, и он тут же отпустил, посмотрев вперёд и ужаснувшись: Миша летел вниз со сцены. Раздался треск гитары и отвратительный хруст. Гробовая тишина длилась секунду, сменившись стонами одноклассника и гвалтом толпы.

— Он сломал что-то?

— Позвоните в скорую!

— Кто так безобразно оставил провода на сцене?

— Поднимите его, скорее!

Пашу чуть не стошнило. Мир вокруг него стал глухим. Было слышно, как кричит Наталья Геннадьевна, что бал на время прерывается, а ответственные за зал остаются для разбирательств, и как в толпе кричали «он жив?». Всё произошло так быстро, что парень не успел моргнуть, а он уже стоит в холле. Его совесть кричала: он чуть не убил человека! Миша запросто мог погибнуть при падении. Одержимость и злость на одноклассника так сильно овладели Пашей, что тот озверел, потеряв какое-либо здравомыслие. А если про его вину узнают? Что с ним будет? Выговор? Исключение? Тюрьма? А что подумает Катя? Впервые Паша чувствовал себя настолько подлым человеком. Он неохотно пошёл домой, до самой ночи мучаясь и с отвращением вспоминая хруст.

Больница встретила Пашу запахами антисептика и лекарств. Парень узнал утром, что Миша лежит в больнице и сегодня его должны будут выписать. Держа в руках скромный пакет с гостинцами, Субботин договорился о посещении на регистрационной стойке, где ему указали номер палаты. Она располагалась на третьем этаже и была общей, но в данный момент там лежал только Миша. Его койка была у самой дальней стены, возле окна. Сам же Охотов, будучи без очков, рассеянно смотрел в него, разглядывая что-то. Он повернул голову в сторону выхода, чуть сощурившись.

— Ух ты! Паша, это ты? Неожиданно. Заходи, — одноклассник улыбнулся. Его правая рука была в гипсе и держалась на повязке, обмотанной через шею. — Извини, я без очков не очень хорошо вижу: они разбились при падении. Меня должны вечером отпустить: перелом не такой уж и серьёзный, но с гипсом придётся ходить долго. Надо же так неуклюже упасть, представляешь?

Паша положил пакет рядом с койкой, опустив взгляд.

— Миша, я должен тебе кое-что рассказать.

Миша слегка нахмурился.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Ты не случайно упал. Это сделал я. Я натянул провод, об который ты споткнулся. Специально.

Лицо одноклассника вытянулось, он явно был растерян.

— Ты? Это шутка такая? — Миша улыбнулся, но, видя, что одноклассник стыдливо молчит, напрягся. — Погоди, ты же не серьёзно?

Паша мотнул головой. Лицо Охотова приняло мрачное выражение. Он молчал и Пашу это сильно пугало: его колени тряслись. Но вдруг Миша, не меняясь в лице, спокойно заговорил.

— Я мог свернуть себе шею.

— Я знаю.

— А если бы свернул, но не до конца – остался бы инвалидом.

— Я знаю.

— Ты всё знаешь, но ты, тем не менее, это сделал. Мне даже страшно представить на что ты ещё способен. Ведь ты не просто так захотел меня угробить?

И парня мгновенно прорвало. Он, переходя от сожаления к злости, говорил и говорил абсолютно всё, что чувствовал все эти годы и особенно последний месяц к Охотову. Про учёбу, про физкультуру, про осенний бал, про все неудачи и ненависть, которые тот вызывал в душе Паши. Миша слушал внимательно и смягчался с каждым словом. Когда Субботин закончил, в его глазах, на удивление первого, было понимание.

— Теперь я понял, почему ты в последнее время вёл себя странно. Но пойми: ты накрутил сам себя.

— Я? Это ты меня довёл! Ты же у нас идеальный!

— Не кричи, пожалуйста, и спокойно ответь: с чего ты взял, что я идеальный?

— Ну как же? Я же сказал: ты - отличник и на уроках отвечаешь всегда правильно. Из-за этого меня постоянно с тобой сравнивают.

Миша на мгновение задумался, резко мотнув головой.

— Отвечаю, но исключительно ради хороших оценок. Они мне нужны только для хорошего аттестата, понимаешь? А школьная программа — самое нелепое, что есть на свете и она мне не доставляет удовольствия. В моей жизни совсем другие интересы. Гитара, например. — Он попытался руками изобразить игру на ней, но сморщился и прекратил. — Или английский. Вот ты возмущаешься, а я, между прочим, завидую тебе: математика — твоя стихия. Я в ней до сих пор не разбираюсь.

— Что? — Паша выпучил глаза. — Но ты же решаешь задания у доски лучше всех!

— Сайты с готовыми решениями, — Миша саркастично понизил голос до шёпота, словно говоря страшную тайну. — Мощная штука, но ты никому не говори. И не думай, что мне доставляет удовольствие поправлять тебя на уроках. Ты прости меня за это. Если бы я знал в чём дело, то мы бы поговорили об этом раньше. До моего падения.

Одноклассник чуть улыбнулся, поправив положение правой руки. Но Паша всё ещё ощущал огонь внутри себя.

— Ясно. А что насчёт Кати?

Охотов опешил, явно не понимая, о чём речь.

— Катя?

Паша замялся, глядя в пол.

— Катя Елец. Вы же с ней вместе, как я понимаю?

— Нет, мы просто друзья.

Субботин встрепенулся: такого ответа он не ожидал.

— Друзья?

— Ну да, не более. Мы только в школе и общаемся.

— Но вы... Но вы... Я слышал... В актовом зале.

Миша сперва будто не понял, о чем говорит Паша. Но потом до него дошло и он печально посмотрел в окно.

— Ты неверно всё понял. Речь шла о Кате Смирновой из восьмого класса. Да, она мне нравится, очень. Но мы не сможем быть с ней вместе. Она любит другого – какого-то спортсмена из девятого “Б”.

Между одноклассниками повисла тишина. Паша сглотнул, покраснев. До бала он мог спросить, уточнить, разузнать у кого-нибудь об услышанном. Но не сделал этого, поддавшись эмоциям.

— Извини, я не знал. Если бы я мог всё исправить...

— Слушай сейчас меня внимательно, Паша: как видишь, мы оба наломали дров. Я не обращал внимания на твои переживания, ты, в свою очередь, всё копил в себе. Однако ты и правда можешь всё исправить. Точнее сгладить. Решение простое — поговори с Катей. Это надо было давно сделать.

— Это невозможно, — отрезал тот, повернувшись к окну. — Она не станет меня слушать: все эти недели я только и делал что позорился перед ней.

— А ты возьми и попробуй. — Миша указал пальцем на Пашу. — Между прочим, она о тебе всегда лестно отзывалась.

Паша замер, в надежде глядя на Охотова.

— Правда?

— Сущая. Даже когда над тобой смеялись в предыдущие дни, хоть ей и было грустно видеть тебя таким. Осталось подойти к ней и всё рассказать прямо, как есть.

Субботин молча кивнул: Миша был прав. Одноклассники поговорили ещё немного обо всём и ни о чём, после чего Паша уже собирался покинуть товарища, пожелав напоследок скорейшего выздоровления, но остановился у входа и сказал:

— Ты, если захочешь на меня уголовное дело завести, — заводи. Я заслужил.

Миша протёр переносицу, прикрыв глаза.

— Ничего я заводить не буду. Мы поговорили и это главное. Иди.

Выйдя на улицу, Паша на мгновение обернулся к зданию. Мишу в окне видно не было.

Они встретились после уроков на следующий день: Паша поймал Катю в коридоре, уводя за собой в тихий уголок на третьем этаже. Девушка была в ступоре от такого внезапного порыва, поначалу сопротивляясь и говорила, что торопится, но затем послушно пошла следом. Встав напротив неё, он сказал:

— Катя, я давно хотел тебе признаться. — Паша на секунду замешкался. — Помнишь, когда мы ещё были маленькими и гуляли вместе?

Девушка кивнула.

— Да, я помню. Очень хорошо помню.

— И как мы в пятом классе встретились снова?

— Тоже помню.

— И когда в седьмом классе...

— Субботин! Пожалуйста: ближе к делу.

— Ну, я... Я давно... Я люблю тебя, Катя. Я всегда тебя любил...Всегда.

Он рассказал ей о годах разлуки, о годах учёбы, о недавних попытках ей понравиться. Признался, что его вина в травме Миши и что зависть и ревность завладели им, доведя до бесчеловечной холодной ненависти. Катя слушала внимательно, не меняясь в лице, даже когда Паша закончил говорить. Внезапно её кулак метнулся в его плечо. Субботин ахнул от неожиданности: не больно, но внезапно. Катя скривила лицо в презрении, ткнув указательным пальцем ему в грудь.

— Это за твои безрассудство и отвратительные выходки. Ты - дурак, Субботин!

Паша стыдливо опустил взгляд: а чего он ожидал? Что она кинется ему в объятия? Скажет какой он умница и молодец? Тем временем Катя продолжала:

— Вот скажи мне: в твоей голове есть хоть капля мозгов? Ибо я не знаю, кем нужно быть, чтобы додуматься до всего того, что ты вытворял. Ладно это, но твой поступок на балу просто с чем-то! Хорошо, что всё списали на случайность. А если бы узнали правду? А если бы тебя исключили за это? Или наложили штраф на родителей? Об этом ты подумал в тот момент?

“Нет, не подумал”, - ответил про себя Паша, боясь посмотреть Кате в глаза. Он ждал, что она сейчас плюнет в него и уйдёт по своим делам. Но вместо этого девушка положила ладони ему на плечи и поцеловала в щеку.

— А это за твою честность.

Катя неотрывно смотрела на него, чуть наклонив голову. Он в ответ старался не дышать, дабы не нарушить момент.

— Я так боялась, что ты изменился. – Её шепот был нежным, но с тревогой. – Не знала, что чувствовать к тебе: то ли сопереживание, то ли презрение? Но я видела одно – мой Паша исчезал год за годом, тая на глазах и превращаясь в кого-то другого.

Паша попытался что-то сказать, но девушка нахмурилась, явно намекая, что сейчас его слова лишние. Помолчав, она продолжила:

— И я очень долго ждала этого момента. С пятого класса ждала, когда же ты решишься подойти ко мне. Без притворства и без попыток понравится. Скажешь всё что чувствуешь. Но ты не подходил. Становился нелюдимым, тихим, нерешительным и всё более странным. Я боялась, что ты уже ничего не чувствуешь ко мне. А твоё недавнее поведение... — Она снова нахмурилась. — Неужели ты всерьёз думал, что сможешь меня впечатлить притворством? Мне нужна не маска, Паша. Не кто-то лучше тебя. Мне нужен ты. Реальный ты.

Катя обняла его, положив голову ему на плечо.

— Но и ты прости: я виновата.

— Нет! Ты не…

— Паша, пожалуйста - не оправдывай меня. – Катя еще крепче обняла его. – Мне не нужно было так поступать с тобой. Прости, я искренне верила в свою игру и твою уверенность. Но в жизни так не бывает. Счастливая любовь – работа двоих, а не одного.

Девушка продолжала обнимать его, он бережно обнимал в ответ. Тишина после её слов казалась такой плотной, что Паше представилось, будто они остались в городе совсем одни. Но тут Катя отстранилась, лукаво улыбнувшись.

— Зато теперь я вижу: мой отважный Пашуня из песочницы никуда не делся.

Улыбка постепенно растворилась на её лице, оставив только полный обещания взгляд.

— Извини, но мне пора: в три я должна быть на танцах. Я подумаю над твоими словами и напишу тебе вечером. Хорошо?

Парень кивнул. Катя помахала ладонью и, прежде чем скрыться за поворотом коридора, ещё раз оглянулась. А Субботин так и остался стоять в углу, с надеждой глядя ей в след.

Свидетельство о публикации №18238 от 09.09.2026 в 17:52:57

Лучше меня

Отзывы