Реконструкция

Jack Peck [Euhenio_P] | 16.10.2026 в 23:19:20 | Жанр: Рассказ

Бой возле посёлка Орзега, что в двух десятках  километров от Петрозаводска,  подходил к концу. Красноармейцы с трёхлинейками на перевес, в потных гимнастёрках, крича  «Ура!», атаковав, одолели врага.

Корреспондент газеты Петров  почти не опускал свой цифровой “Pentax” и уже сделал десятки снимков.   «Материал получится богатый», - предвкушал он.

Шестьдесят лет назад всё было иначе. Тогда эта местность осталась за финской егерской бригадой, наступавшей на Петрозаводск. Батальон НКВД полёг весь, задержав их на три дня.

 Зрителей было около двух сотен. Все с интересом наблюдали за реконструкцией сражения  финских и советских солдат.

Августовское солнце палило вовсю.  Синева неба была безупречно безоблачной.  Бухали холостыми зарядами винтовки,  хлопали, оставляя дымное облачко, взрывпакеты.  Все было почти по-настоящему.

Вскоре действо, организованное Клубом Боевой Славы  и их друзьями из Питера, было завершено.  С земли, отряхивая форму, стали подниматься мнимо убитые бойцы.

Две женщины из местных принесли по ведру холодной, колодезной воды и солдаты жадно её пили и, фыркая, обмывали руки и разгорячённые лица.

Зрители подходили к солдатам, трогали у них знаки различия и награды. У мальчишек горели глаза от обилия оружия вокруг.

Егерей изображала команда  реконструкторов из Питера. Их командир  отдавал несложные команды на финском языке. Иногда он пытался выйти за рамки слов, выученных по роли. Его реплики тогда часто вызывали смех в публике. Часть зрителей из карелов, хорошо понимала финский язык.

  Сегодня здесь ещё присутствовало с десяток   настоящих  финнов, которые приехали в Карелию из соседней страны для участия в днях культуры. Узнав, что рядом с Петрозаводском  будут показаны  боевые действия августа сорок первого года, их делегация  прибыла  поглядеть на этот бой.

Форма на питерских «егерях» сидела безупречно, и оружие тоже было со времён войны.  Красноармейцы вообще были как с фото тех лет. Завершив бой, егеря и красноармейцы выстроились у памятника. Они отсалютовали погибшим,  дав залп из ракетниц и холостыми патронами из стрелкового оружия.

Потом все, уже изрядно устав, от исполнения ролей, рукопашного сражения  и переживаний, повалили к полевой кухне, где шла раздача каши с тушёнкой.

Угощали всех и бойцов, и зрителей. Чуть поодаль кучкой стояли местные жители из села, возле которого состоялось сражение.

Угостили гречневой кашей конечно и  финнов, навалив по полному черпаку в алюминиевые армейские миски. Они уплетали с удовольствием, особенно после того, как пропустили по стаканчику водки. Им объяснили, что это «фронтовые сто грамм», которые входили в рацион красноармейцев и употребление их входит в ритуал. Гости, собственно, и не отказывались. Улыбались, щелкали фотоаппаратами и всё увиденное бурно обсуждали.

Выделялся  среди них сухощавый старик с лысой головой. Из левого рукава его куртки торчал протез в черной кожаной перчатке.  С обветренным лицом и крючковатым носом был он похож на хищную птицу. Ему стукнуло не меньше восьмидесяти. 

Финны громко лопотали по-своему, что-то живо обсуждая.

– Спроси, где он руку потерял, – спросил   у бойца в каске парень, что был одет в форму политрука.

Старшина с  петлицами НКВД заговорил по-фински со стариком. Тот, бережно придерживая на коленях своим протезом алюминиевую миску, неспешно ел кашу, тщательно  пережёвывая её белоснежными зубами.

– Говорит, в Карелии. Их батальон наступал на Петрозаводск со стороны Виллагоры. Там он и получил пулю, которая раздробила ему кость. Говорит, что сегодня всё было  как тогда,  как будто он перенёсся в годы молодости.

Десятка два местных жителей стояли кучкой на пригорке. Рядом с ними стоял и местный священник, отслуживший молебен «Об убиенных на поле брани».

– Ишь, – пробормотала, поджав губы,  одна старушка, поглядывая на финнов, – кашу как уплетают,  а их отцы, небось, этих парней и убивали, что здесь лежат.

– Не волен солдат выбирать идти ему в бой или нет. Ему, видать, тоже досталось, – отозвался священник.

Мероприятие было завершено, о чём объявили собравшимся по мегафону. Зрители и участники начали покидать поляну. Бронетранспортер, с рёвом выпуская клубы дыма, поволок прицепленную к нему  полевую кухню.   Построились и егеря. Под финский счёт: «юкс, какс, колм»,  двинулись они по дороге. Последними уходили повзводно те участники,  что были красноармейцами. С шинелями в скатку, одетыми через плечо, с трёхлинейками  за спиной и кожаными подсумками на поясе, они запели песню тех лет «…от тайги до Британских морей Красная Армия всех сильней».

Солнце уже начало опускаться за горизонт и малиновым светом снизу окрасило тёмные облака, которые потихоньку надвигались с запада. Картина неба менялась на глазах - как будто сильный пожар заполыхал в вышине.

Петров вместе с жителями Орзеги смотрел уходящим солдатам вслед. Неожиданный эффект вечернего освещения поразил его воображение.

На фоне бугра, уходящие вдаль солдаты, становились всё менее различимы Взвод начал по дороге преодолевать подъём.  Примкнутые  штыки трёхлинеек покачивались над головами солдат в полуметре. Последние лучи заходящего солнца уже людей не освещали. Они попадали только на кончики отточенных штыков, которые и отражали этот свет. Вдруг над головами красноармейцев начали попарно вспыхивать яркие красные огоньки. С каждым шагом их становилось всё больше и вскоре они превратились в две светящихся, слегка колыхающиеся дорожки.

– Господи, – подумалось вдруг Петрову, –  как будто свечки над ними зажгли.

 Он невольно перекрестился.  Те, кто стоял рядом с ним,  заметив это,  стали вглядываться  в сгущавшиеся сумерки и, увидев необычное явление, тоже начали  креститься.  Священник, наперсным крестом молча, осенил вслед уходящих солдат.

В сумерках дорожка из светящихся попарно точек удалялась к вершине холма.  Вскоре взвод,  начал переваливать через холм и огоньки стали попарно пропадать.

Одна совсем старая сгорбленная бабуля  всё пыталась понять, что происходит, но она уже почти ничего не видела даже белым днём. Сильно сощурясь, поворачивала она седую голову то вправо, то влево, опираясь  двумя руками на суковатую палку. При этом спрашивала,  у дочери, а может  у соседки,

– Что там, Фросенька, что там?

– Да ничего, бабуля. Над солдатами,  будто свечки горят.

– Спаси их Господь. –  наклонила голову старуха, – вот, так же, в сорок первом солдатики по этой дороге уходили…..

Потом, пожевав беззубым ртом,  добавила: «Господи, лишь бы больше войны не было».