Сила быть мамой

СИЛА БЫТЬ МАМОЙ

Болезнь может изменить жизнь, но не способна отменить её смысл

В жизни я   всегда считала себя счастливым человеком. У меня  была дружная семья: муж, трое детей и дом, в котором почти никогда не стихали голоса. Я любила детей и, работая воспитателем в детском саду,  любила свою профессию. Мне  нравилось наблюдать, как дети от группы к группе учились  дружить, задавали вопросы, которые были для них важными, придумывали игры и делали свои  первые шаги к самостоятельности.

В тот роковой для меня  рабочий день, когда он подходил к концу, я вдруг  неожиданно почувствовала себя плохо. Большинство детей с родителями разошлись по домам, и в группе оставалось всего несколько ребят, а я уже  собралась завершить дела. Я  попыталась не обращать внимания на слабость и головную боль, но вскоре поняла, что мне трудно даже  нормально стоять.

Подойдя к медсестре, та сразу, посмотрев на меня, вызвала скорую, не обращая внимание на мое сопротивление.

- Валентина, так нельзя, у тебя высокое давление, может произойти более серьезное осложнение  - сказала Любовь,  она старалась говорить спокойно. - За детей не переживай. Мы сейчас переведём их в группу к Ольге Павловне.

Меня отвезли в больницу. Сначала я очень  верила, что это просто обычное  переутомление, временное ухудшение от нагрузки,  которое скоро пройдёт. Но однако,  состояние с каждым днем продолжало резко ухудшаться. Проводились разные обследования, которые могли провести у нас в северном  поселке, а врачи говорили всё тише и осторожнее.

Спустя три месяца, во время отпуска, я  лечилась в нескольких клиниках в разных городах. Я  искала ответ, и верила, что диагноз окажется ошибочным, и наконец - то  найдётся причина, которую можно вылечить и вернуться к обычной жизни. Но ,однако  в итоге врачи из разных больниц были едины в диагнозе: рассеянный склероз.

В памяти пронеслось когда , в восемнадцать лет, я  тяжело переболела гриппом, который  в последствии осложнился  лептоменингитом. Почти полгода тогда я  не могла самостоятельно ходить. В то время мне казалось, что страшнее испытания уже не будет. Я восстановилась,  вернулась к обычной жизни, закончила институт, вышла замуж, в семье родилось трое детей – две дочки и сын.

В те годы рассеянный склероз диагностировали только после 20 лет. Но о болезни рассеянный склероз я  узнала еще от студентов медицинского института, с которыми познакомилась, находясь на лечении в областной больнице, когда они приходили на практику. Они сказали, что заболевание неизлечимо, и даже после ремиссии, оно может снова дать обострение  и медленно прогрессируя  отнимать привычные возможности.

Я тогда не хотела верить услышанному, верила, что меня это не коснется. Не смотря на то, что мне было трудно ходить, я цеплялась за надежду, за врачей, в надежде, что  восстановлюсь и буду ходить. Через некоторое время болезнь у меня действительно отступила. Как врачи говорят : «наступила ремиссия».

Я вышла замуж, окончила институт, стала матерью троих детей и вышла работать воспитателем в детском саду. Моя жизнь наполнилась заботами, радостями и обычными семейными хлопотами. Я  о болезни, если и вспоминала, то только как о страшном сне.  Я поверила,   что самое страшное наконец - то осталось позади.

И вот  спустя восемь лет болезнь вновь напомнила о себе.

Я ощущала сильную  слабость и быструю утомляемость. Через некоторое время мне  стало очень трудно ходить, удерживать равновесие, выполнять простые действия. Обострения становились все ощутимее. Болезнь словно решила овладеть всем моим телом, тем самым лишая меня  свободы движения.

Я не хотела сдаваться и  продолжала бороться, но с каждым разом мне  было все труднее понимать, как же жить дальше.

После очередного обострения, когда я снова поступила в стационар, в палате со мной была одна женщина, с которой я и  познакомилась.  Женщину звали  по имени Надежда.

Однажды я ее как - то спросила:  Надя, а что у тебя за болезнь?

Надежда , посмотрев на меня, ненадолго замолчала, а потом ответила:

- В больницу сначала  я поступила с подозрением на инсульт. А в процессе обследования,  врачи выявили системную красную волчанку. Семья не выдержала испытания, и муж вместе с сыном уехал к родителям в другой город. Мне постоянно дают  препарат, который  облегчает состояние, но жить от этого все равно не легко.

И она показала на баночки на своей тумбочке.

 Слушая ее, я думала о своей семье: о муже, о детях,   о том, как они растут и нуждаются во мне. Но в голове у меня одновременно все сильнее звучали другие  мысли - мысли  страха, отчаяния и бессилия.

Я боялась своего будущего,  во мне поселился страх стать обузой.  Я понимала, что болезнь будет только продолжать отнимать у меня движения, превращая в «растение», а  чтобы вернуться к активной жизни,  надежды никакой нет, это уже все уходит безвозвратно.

Иногда я чувствовала, что больше не смогу быть той мамой, какой была. Я не смогу готовить, помогать детям, не смогу быть рядом в тот момент, когда нужно их будет поддержать. Меня мучил вопрос: «что я вообще смогу дать детям, если мне самой необходима помощь, и большую часть времени я нахожусь в стационарах?»

Очередным ударом для меня стали слова мамы. Она сказала: - «Валя, я  вижу, что тебе все хуже и хуже, поэтому решила старшую дочь твою, мы с отцом заберем к себе, а двоих младших придется отдать в детский дом. Муж у тебя молодой, найдет себе женщину и женится, зачем ему «хвост», да  еще неизвестно как будет относиться к ним мачеха». Она считала, что троих внучат им пожилым людям будет трудно поднимать.

Но мои испытания на этом не закончились, это было только начало. Мать написала заявление в местную администрацию, обвиняя меня в неадекватном поведении. Для меня это стало новым ударом, я была на грани отчаяния.

Я чувствовала, что меня не слышат, и что вместо поддержки, от меня хотят избавиться как от навязчивой проблемы.  Болезнь и так поселилась в моем теле,  а теперь и родной человек готов отнять мое право самой решать, как жить и что чувствовать.

После всего произошедшего, мне были необходимы не обвинения, а помощь. Я нуждалась во врачах, психологической поддержке, заботе близких и людях, которые могли бы увидеть во мне  не болезнь и не беспомощную больную, а живого человека - мать, жену, специалиста, человека, у которого была  своя история,  свои страхи  и надежды.

В этот момент я решила  покончить с собой, уйти из жизни. Это мысль появилась не спонтанно, не из - за отсутствия любви к детям, к жизни. Я была уверена, что так я избавлю всех от своей болезни, своей зависимости и трудностей в будущем. От отчаяния я поняла, что другого выхода у меня нет.

А в голове уже созрел план: «Надежде все равно еще дадут препарат для облегчения состояния, а для меня это будет конечный пункт на земле". И я воспользовалась моментом, пока Надя отлучилась, я высыпала из баночки все таблетки, и поздно вечером приняла их все сразу.

Однако жизнь,  не смотря на то, что я считала уже почти потерянной, всё ещё держалась за меня.

Ночью мне стало резко плохо. Резко появилась сильная тошнота, и вместе с рвотой из организма  вышли и  таблетки. Дежурная медсестра сразу вызвала врача. Мне промыли желудок, поставили капельницу и всю ночь наблюдали за состоянием.

Никто из врачей и медперсонала не ожидал от меня, что я могла сделать этот шаг - Что оказавшись на грани, приму решение  прервать свою жизнь. Они знали меня как сильного человека, видели мою силу, терпение, желание жить  и стремление не сдаваться, а преодолевать трудности. Тем более, что многие меня знали как воспитателя их детей в детском саду,  и для них стало неожиданным.

Утром до обхода в палату вошёл врач Геннадий Михайлович. Он остановился у  моей кровати, внимательно смотрел на меня  и долго молчал, словно подбирал слова.

- Валентина, что же ты сделала? Мы ведь делаем все возможное, чтобы облегчить  твое состояние в преодолении трудности жизни. Ты пойми, болезнь не может лишить тебя детей. Она всего лишь может повлиять на движения, но никогда  не сможет отнять твою личность, память, способность любить и быть матерью.

Я отвернулась к стене, мне стало стыдно за свой поступок.  Я поняла, люди старались мне помочь, верили в меня, а я их подвела, напугала. И не смотря на внутреннюю боль, продолжила разговор с врачом, потому что за все это  время почувствовала: меня не обвиняют, а пытаются понять

- Но что я могу дать детям, Геннадий Михайлович? Я ведь самостоятельно почти ничего не могу делать. Иногда у меня пропадает речь. Я не хожу, да дома то бываю три месяца в году. Какая же я мать?

- Мать - это не только человек, который в быту готовит, убирает и  что - то делает своими руками, - тихо, спокойно ответил врач.  - Мать, прежде всего,  это еще и голос, взгляд,  забота, присутствие. Детям нужна именно ты, как личность, как мама, а не только им нужны твои здоровые ноги.

Он немного помолчал и добавил:

- Нам передали письмо от твоей матери. Она переживает о внуках и о тебе. Поэтому на этой неделе   тебя из района осмотрит психиатр, проведёт беседу и тестирование. Это необходимо, чтобы разобраться в данной ситуации и дать официальный ответ твоей маме.

Я сжала край одеяла.

- Значит, мама всё-таки хочет меня лишить материнства и   разделить  детей?

-Не переживай раньше времени, сейчас не нужно делать каких- либо выводов, - ответил Геннадий Михайлович. –  Письмо - это ещё не ее решение. И ты не лишена права быть рядом со своими детьми, болезнь ограничила тебя только в движении, но у тебя сохранен интеллект. Поэтому мы  разберемся во всем вместе.

- Но и к чему мне такая жизнь? - прошептала я. – Ведь я уже ничего не могу. Даже говорить  часто становится  трудно.

- Валентина, понимаешь, сейчас ты смотришь на себя глазами болезни, - сказал врач. - А болезнь показывает в состоянии только то, что стало труднее выполнять бытовую работу. Она не показывает того, что не видно в тебе: твою любовь, память, опыт, характер, связь с детьми. Поэтому, не стоит  решать судьбу всей жизни только  по диагнозу.

До меня не сразу дощли до сознания  слова Геннадия Михайловича. Во мне  все еще присутствовал  стыд, страх и отчаяние. В тот момент мне казалось, что после всего произошедшего все будут смотреть на меня как на опасного и слабого человека.

- А если мне станет ещё хуже, болезнь то прогрессирует? - спросила я.

- Тогда мы будем искать другие варианты оказания помощи, - ответил врач. – Наука не стоит на месте, современные методы лечения развиваются. Появляются новые препараты, которые помогают облегчать  состояние болезни и больным легче преодолевать её проявления. Но на сегодня тебе  нужна не борьба в одиночку, а поддержка. Твоя  задача на сегодняшний день - не доказывать, что ты можешь всё, а разрешить другим помогать тебе.

Я впервые за долгое время посмотрела на него.

- А детям я разве буду нужна такая беспомощная?

- Очень, - с уверенностью  сказал Геннадий Михайлович. - Ребёнку нужна мама не только тогда, когда она здоровая и самостоятельная. Детям нужна именно их мама - живая, любящая, настоящая. Даже в те моменты, когда  ей самой необходимо  принимать помощь.

После ухода врача я еще долго лежала молча. Я не чувствовала  облегчения и не поверила, в то, что  по мановению волшебной палочки сразу  все изменится. Но в моем отчаянии в душе появилась маленькая трещина, через которую начал  пробиваться свет.

Впервые за много дней я думала уже не о том, как уйти в мир теней, а о том, что будет, если попробовать прожить ещё один день. Потом ещё один.

И мысленно я  сказала детям те самые слова, которые  раньше не могла произнести:

-  Ребята, любимые мои, я не знаю, как и что будет у меня  дальше, но я хочу всегда быть рядом с вами.

После разговора с врачом у меня  впервые за долгое время уже чувствовался не только страх, но и настоящая поддержка. Большую роль в этом  сыграли для меня слова мужа.

Он не стал меня жалеть  и не отстранился, а  просто взял за руку и сказал:

- Знаешь, мы вместе создали семью. Значит, вместе будем растить детей. Что бы ни случилось, как бы то ни было, просто знай - ты не одна.

В этих простых словах я чувствовала  любовь и принятие, и понимание в сознании, что материнство не измеряется количеством сделанных дел в зависимости от  физических возможностей.

В нашем доме  слово «инвалид» как определение человека не употреблялось  Для детей отец объяснил все иначе:

- У вас просто особая мама.

Дети любили меня и не стеснялись, приходили со школьными друзьями. Когда в школе их спрашивали:

- Где работает ваша мама?

Они отвечали:

- Мама работает мамой.

Время шло, дети подрастали, ходили в школу, занимались в спортивных секциях и творческих кружках. У каждого из них были свои интересы, мечты и увлечения.

Подростками в их жизни особое место заняла журналистика. Благодаря руководителю кружка ребята научились писать заметки, брать интервью, работать с информацией и оформлять материалы. Постепенно на одном из занятий им Ришат подал идею создать собственную школьную газету.

Ребята загорелись желанием. Стали сами придумывать темы, собирать материал, писать статьи, рассказы, сочинять сказки, брали интервью, редактировали тексты и готовили выпуск к печати. Для школы это стало настоящим  событием, в  котором объединились ученики и педагоги.

 Труд учеников не остался незамеченным. Школьная газета нашего города стала первой настоящей газетой, которая была создана силами учеников, во всей Республике Саха (Якутия). Для ребят  это было огромным достижением, а для школы - повод для гордости.

Преодолевать недуг, мне помогали не только семья. Рядом были друзья, коллеги, профсоюз компании, специалисты отдела социальной защиты и руководители  общества инвалидов. Одни помогали решать бытовые вопросы, другие поддерживали добрым словом, подсказывали, куда можно обратиться и получить необходимую помощь.

Постепенно я стала понимать: просить о помощи - не значит быть слабой. Иногда принять протянутую руку - это тоже форма мужества.

 И вот теперь, оглядываясь на свой жизненный путь, я понимаю, что испытания продолжаются, они никуда не исчезли, но на душе мне намного спокойнее, потому что рядом теперь есть любовь, поддержка и новые возможности. Они, как маяки во мраке, осветили прошлое, когда  мне казалось, что все мои достижения  в преодолении трудностей, превращались в мартышкин труд, а сейчас  осознав, эти перемены, не смотря на то что они были болезненными я поняла его особый, преображенный смысл, они меня привели совсем к другому видению. Гераклит говорил: «Нет ничего постоянного, кроме перемен».

Я часто размышляю над словами, когда слышу, что говорят:  Бог наказывает людей болезнями, чтобы они осознали свои действия. Но  я с этими словами не согласна, потому что поняла совсем другое: Господь благословил меня не излечением от болезни, а той силой, которую я прошла  через нее, и увидела, что  даже самые тяжелые испытания могут дать человеку источник внутреннего роста и благодатного изобилия. В жизненных испытаниях я обрела мудрость, не ожесточаясь в борьбе с ней, а приняла свою судьбу. Сократ считал, что «Величайшее благо - это мудрость, а величайшее зло - невежество».

Вы только задумайтесь над словами Жан - Поль Сартр: «Человек -это то, во что он сам себя превращает» И конечно  я изменилась, но не стала прежней, какой была до болезни,  я стала сильнее и каждый день встречаю с благодарностью, обращая внимание на тонкие нити жизни.

С рождением  внуков и правнуков я поняла, что очень  много в жизни можно преодолеть, если  рядом есть семья,  есть люди, которые верят в тебя.  Прислушаемся к народной мудрости: «Мы не можем изменить ветер, но можем настроить паруса», И вы увидите, что ваши  близкие станут вашими парусами, помогут пережить самые тяжелые времена, и вновь обрести веру в себя, так же как это произошло и у меня. Помните, не всё зависит от наших собственных сил; чаще всего  именно поддержка близких становится тем незримым якорем, который  поднимет нас над бездной.