Недостающий пазл судьбы

[Iren-Ambra] | 03.11.2026 в 22:31:17 | Жанр: Рассказ

Недостающий пазл судьбы.

Я умерла 28 мая.
Было 5 часов дня, светило солнце, тёплый ветерок обдувал разгоряченное лицо.
Выйдя  из здания налоговой, я привычно потянулась за телефоном. Открыла, увидела знакомое имя. Перечитав смс несколько раз, я поняла: все, это конец.
На минуту я перестала слышать окружающий мир. Слезная пелена заволокла мне глаза. Спустя секунду я уже ничего не видела, все плыло вокруг. Но я все ещё стояла. Ноги были ватные. Пот выступил на лице. Потом из глаз покатились по щекам  крупные слезы. Потом туман - и ничего. Исчезли звуки. Ощущения. Мысли. Я исчезла на этой земле. Умерла. Это случилось за два дня до моего паспортного рождения.
Хотя свой день рождения  я уже давно не отмечала. Мне было много лет. И можно было уже умереть даже по- настоящему.
Это была просто смс. "Переехал в Грузию. Побуду немного здесь. Даст бог, увидимся".
Юлька телефон взяла не сразу. Потом было слышно, что она откуда-то издалека с натугой сказала, что убирается у животных. "Хочешь зайти?"
"Да, мне очень нужно тебя увидеть" .
"Давай" .
Идти от налоговой до  дома, где она жила, было недалеко. 3 - й подъезд, 8-й этаж, вот и её квартира. Открыто. Она встретила меня и с порога спросила, что случилось.
"Он переехал" .
"Кто - он? "
" Он" .
"Этот, твой?"
"Да" .
"И что. Пусть" .
"Ты не поняла" .
Юлька повела плечом, поджала слегка губы и вздохнула.
"Рассказывай" .
Я сняла кроссовки. Прошла в комнату и села на кровать.
И там, наконец, заревела.
Я ревела в голос. Навзрыд. С протяжным воем, с корчанием, как от боли в животе, хотя у  меня ничего не болело. Я ничего не чувствовала. Просто хотелось реветь и голосить. И я ведь умерла.
Юлька сидела рядом, обхватив меня за плечи, прижимая к себе. Потом она взяла полотенце и дала его мне - носового платка уже было мало. Я понимала, что занимать её внимание мне можно недолго. Но мне очень хотелось просто вот так сидеть в её объятиях и всхлипывая, молчать. И уже почти успокоившись, я продолжала  всхлипывать и размазывать слезы по лицу.
Вскоре я поняла, что слезы закончились. Я вытерла лицо. Юлька встала, отложила совок.
"Пойдём- ка, выпьем чаю" .
Мы прошли на кухню. Я молча села на стул, а Юлька  засуетилась у плиты и начала рассказывать о даче, о делах на заводе, о том, что свин начал болеть, а шиншилла не вылезает из клетки, боится. Она рассказывала все это в надежде, что я успокоюсь и начну адекватно смотреть вокруг и, может быть, говорить. Она улыбалась, шутила.
Я молча слушала, следила за её движениями, иногда пыталась улыбнуться. Я  делала вид, что я  понимаю речь. Постепенно я размякла, начала отвечать на вопросы. Но мысли про смс забились глубоко под корку мозга. Я изо  всех сил старалась не думать про него. Получалось плохо.
"Ты когда летишь в Адлер?".
"6-го" .
"Тебя там встретят?"
"Нет, я такси возьму. Рейс поздно, но мы будем на связи и меня будут ждать" .
"Ладно, как устроишься, напиши мне" .
Юлька сняла чайник с плиты, налила кипяток мне в чашку, бросив туда пакетик заварки. Заботливо поставила на стол варенье, порезала колбаски, хлеб.
" Ты, давай, ешь. Хочешь, я тебе суп налью? ".
" Какой суп, отстань, мне кусок в горло не лезет".
"Не надо так переживать. Ну, уехал, ну и что в этом такого? Ты из-за него так расстраиваешься. Не надо" .
Юля говорила, как думала. И, возможно, в этот момент очень за меня переживала.
Но я ничего не чувствовала. Я сидела, как  каменная. Слезы уже не лились из моих глаз. Лицо ещё немного пощипывало. Я сходила в ванную, умылась.
Понимала, что надо перевести разговор на что - то другое. Юля- она хорошая. Она меня спасала в марте, когда я поняла, что все потеряла  и начала биться в истерике, стала мягка, слаба и  безвольна. Я замирала на месте, могла долго стоять и не двигаться. Она трясла меня, держала, делала за меня вызовы такси, вела буквально за руку в полицию, при этом шутила и собирала мои вещи. Я её слушалась во всем. Каким - то задним умом я понимала, что  жить все равно надо, просто жить, работать, надо заработать эти чёртовы деньги,  что жизнь не кончилась, просто наступили трудные времена, и пока неизвестно, что меня ждет в будущем. Да, тот март был страшным. Но рядом оказались друзья. И это были именно друзья. Через собственные "не хочу" и "не могу" они помогали мне. Сейчас спустя годы, я по - прежнему им благодарна за помощь и поддержку. А тогда я почти не осознавала той беды, что со мной случилась. Возможно, это ещё предстоит осмыслить. Может быть, по - другому.
Тогда я раздавала вещи не потому, что они мне были не нужны. Да, что- то старое было лишним. Но я понимала, что у моих друзей это может сохранится. Новогодние игрушки, вещи, белье, посуда, нитки и инструменты, бытовая техника. В старой квартире оставалось много вещей из моего детства, вещей, которые мои родители не выбрасывали, хранили. Не потому, что это были памятные вещи. Просто родители жили и пользовались ими, а иногда нет, но все равно не выбрасывали. Ремонтировали. Осталась мебель, почти антикварная. Книги. Радиола, пластинки. Я не могла все это вывезти. Мне было некуда. Мне нужно было освободить квартиру быстро. И Юля меня поддерживала. И я это буду помнить всегда.
Она забрала старый  холодильник. Кинула мне на карту денег, сказав, что пока не может много. Когда я уезжала в столицу, она примчалась и отдала мне "Тройку".
Я не была в Москве двадцать лет. Я помнила только свои студенческие годы и нулевые, когда была молода и верила в себя. Да, я верила. И тогда апреле я тоже вдруг поверила. Я думала, что все ещё просто. Просто приехать, просто найти работу. Я верила. И у меня был он, его  номер телефона, на который я иногда могла писать. Я писала. Но смс очень часто были непросмотренными. Я ждала, верила, что когда- нибудь я получу ответ. И, да, я его получала. Смайлик, сердечко. Мои крылья отрастали в миг и стремилось в небо. Стихи писались каждый день. Я была счастлива. Когда сидела на кухне в старой московской квартире. Когда поливала рассаду и грядки на чужой даче. Когда металась в бреду от боли в руках. Когда сжав зубы и стараясь понять и простить своих работодателей и всех, с кем я столкнулась за эти два месяца, я тряслась в метро, потом бежала к автобусу, боясь не успеть на последний рейс... Сутки в дороге. Владимир, Нижний, Казань. Наконец, я дома. Можно вытянуться на кровати. Спокойно посмотреть в окно и увидеть знакомый пейзаж. Кончилось одно. Началось другое.
Билет на юг не был ещё куплен. Я просто устроила себе передышку. В гонке под названием "вперед, жизнь" . Я гнала себя, подгоняла время, я спешила. Куда? Мне нужны были деньги. Большие деньги. Я верила, что смогу их заработать. Я верила в себя. Я надеялась.
И у меня были мои стихи. Я писала, даже когда мне было очень плохо. Я писала, я помнила, что хотела встретиться. С ним. В Адлере, если все получится. Я жила этой надеждой. Пусть не встретиться, а просто увидеться, мельком, в автобусе, на бегу...
А сейчас эта надежда умерла. Вместе с ней умерла и я.
Юлька села на стул, как всегда подложив ногу под себя. Она любила так сидеть, ей было удобно.
"Поедем завтра ко мне на дачу? Я рассаду посажу, потом мы отдохнём. Посмотришь, как я там живу. А то ты за все годы у меня и не была" .
"Давай. Только я захвачу из дома кое - какой архив. Его надо в печку" .
"Хорошо" .
Юля не знала, что это был за архив. Они с мужем заехали за мной утром, забрали и меня, и мой архив.
Дача у неё была за городом. Гораздо в более неудобном месте, чем дача моих родителей. Но мне было все равно. Я ехала на заднем сиденье их белого внедоржника и смотрела по сторонам. Дорога мне всегда нравилась. Не нравился город, в котором я жила. Я мечтала свалить оттуда. Очень давно. Буквально как приехала из Москвы и купила в городе  квартиру. Я смирилась, что мне придётся здесь жить. И прожила там полжизни, почти четверть века. И  мне понравилось жить в своём жилье. Я завела кота. Занималась домом. Но прошли годы, родителей не стало. Кот умер тоже. Я осталась одна.
Архив состоял из старых фотографий и нескольких записных книжек.
Мы вытащили из сарая большую ржавую бочку , установили её на середине уже давно вытоптанной  площадки.
Я открыла коробку. В последний раз посмотрела на пакетики из старой жёлтой фотографической бумаги. В них были старые фотографии. Их делал отец. Я помнила многие из них. Вот мы в  красивом зимнем лесу, мать, отец  на лыжах, вот они у костра - были у нас такие походы на шашлыки под Новый год. Вот деревенские снимки, бабушки, родственники. Вот мои детские фото.
Их много. Целая жизнь. Отец делал фотографии вплоть до начала 90-х. Я помню этот процесс. Но теперь у меня эти фото не вызывали восторга. Я хотела их не видеть. Не помнить. Последнее мне не удалось до сих пор. Я помню очень многие снимки. Хотя фотографий уже нет.
Иногда я вспоминаю тот майский день и как я стояла на Юлькиной  даче и смотрела на железную бочку. В тот момент я действительно была мёртвой. И не чувствовала, что у меня будет будущее.  Через несколько дней я улетала в Адлер на работу. 
Горничной я никогда не работала. Потому очень уверенно согласилась поработать в гостевом доме. Я думала это будет легко. Ведь это обычная домашняя работа. Подумаешь уборка, стирка, глажка . Мы, женщины, все умеем делать. Я не учла объем этой работы. Мой маленький рост. Мою медлительность. И то, что мне придётся работать не у себя дома. А значит пофигизм здесь не подходит. Чужой отель, сезон, жесткие требования хозяйки, её придирки выводили меня из себя. Через два с половиной месяца я молилась, чтобы меня отпустили. Но никто меня не собирался отпускать. Почему? Потому что коней на переправе не меняют.
Что меня держало? Надежда. Она появилась спустя полтора месяца.
Да, он позвонил сам. Сказал, что приедет.
"Давай встретимся. Я приеду в Адлер" .
"Давай" .
Я не верила своим ушам. Но мысль, что я плохо выгляжу и не смогу от усталости просто расслабиться и слушать его шутки, в моей голове зазвучала набатом.
"Давай в сентябре созвонимся" .
"В сентябре? Так... июль, август, сентябрь, дети в школу... О, надо ещё дожить до этих дней" .
"Но я сейчас не могу. Один выходной, а мне так хочется быть красивой" .
Он замолчал.
"Хорошо. Давай спишемся ближе к этому времени".
Тишина повисла в комнате. Я смотрела в окно. Горы. Абхазия. Где- то там Грузия. Когда он позвонил, я расслышала шум моря и детский смех.
"Ты где?"
"На море. Здесь много детей. Потому шумно. Сейчас отойду в тенек и, наверное, будет лучше слышно".
Почему и зачем он позвонил, я не знаю. Может, повлияли смс. Может быть, он вспомнил что-то  или ему стало одиноко и грустно. Я слушала его голос и от волнения теребила волосы. Я нагоняла на себя строгость. На самом деле мне хотелось прижаться к его небритой  щеке и втянуть запах его кожи, пропахшей сигаретами. Я вспомнила его прищур и взгляд из- под широких бровей, тонкие губы. Он всегда говорил: спрашивай. А я молчала. Я не знала, о чем его спросить. Я ждала, что он сам меня о чем - нибудь спросит. Но он спрашивал очень редко.
Уняв волнение, я открыла телефон.
"Сон оборвал телефонный звонок..."
Я поняла, что вновь пишу стихи. О нем.  О себе. Что отправлю ему сразу, как только допишу. Стихи получились. Это я сразу поняла. Музыка, которая в них была, в начале прозвучала во мне. Рифма, которую я уже не ловила, сама образовывалась. Я просто вспоминала и слушала свое сердце. Оно снова забилось! Надежда вновь вернулась ко мне.
В Адлере я прожила почти четыре летних  месяца.
Ежедневный физический труд оставил след на моем теле и лице: я похудела  и загорела. Руки онемели, а глаза прятались под нависшими веками. В то лето я много плакала. Очень часто и  не только от физической боли.
Но такая жизнь мне пошла на пользу. Я заводила знакомства, я общалась, впитывала в себя истории и судьбы, развивала эмпатию и накапливала солнце внутри себя. Меня окрыляла надежда. И вскоре наступила осень.
Он позвонил в сентябре, 27 - го. Как я и просила.
"Пр-ри-ы-вэ- эт!
Одна?"
"Да. Привет. Рада тебя слышать".
"Я тоже рад. Как дела? Ещё не уехала?"
"Нет, пока не брала билеты".
"А когда хочешь?"
"Мне надо в октябре уехать. 7-го. Но я, скорее всего, раньше уеду. Устала".
"Понятно".
Мы ещё о чем - то говорили, я даже смеялась. Но это было от волнения, я всегда очень волновалась, когда он звонил. Помню самый первый наш телефонный разговор. Я очень волновалась, ходила по комнате, смеялась, слушала его голос и наводила на себя важность. И последний, когда я позвонила сама, а он меня не узнал. Последними его словами были: "Не скучай...".
Я сидела на диване под одеялом и накручивала на пальцы волосы от волнения. Мы говорили о его мотоцикле, о том, что он продал старый и  купил новый. Я мало разбираюсь в технике, для меня машина - это просто средство передвижения. Конечно, красивая машина приятнее для глаз, но я не вожу машину. А уж мотоциклы... В принципе, я боюсь любых машин. Так уж получилось. Но его я слушала, улыбалась, поддакивала и была счастлива в тот момент.
Потом я сказала, что он может мне звонить всегда, когда захочет...
Любила ли я его?
Да, потому что ждала. Хотела слышать голос, читать его смс. Писала. Он отвечал. Я помнила его глаза. Помнила его юмор. Он был моим вдохновением. После нашего знакомства я начала писать. Стихи, рассказы, сначала нелепые и наивные, в которых были эмоции и чувство одиночества. Они были звонкие и светлые.  Умение пришло позже. Появились новые  картины. И до сих пор я считаю, что он открыл мне меня. Сделал это невольно. Просто отвечая на мои смс. И я осталась ему до сих пор благодарна.
Нет, я не любила его, потому что он врал. От первого слова и до последнего. Врал, что мы встретимся. Врал, что поговорим. Иногда мы созванивались. Но разговора не получалось.
"Когда ты звонишь, я не могу ответить, когда я звоню ты не можешь" .
И всегда считал, что я говорю ему претензии. Возможно. Я просто пыталась ему что- то объяснить. Мы не понимали друг друга. Почему? Наверное, была огромная разница. Возраст, положение, то, что он грузин. Но души наши пересеклись. И на некоторое время сплелись в узел.
Обоих что - то держало. Какая - то похожесть. Но в конце концов он рубанул этот узел. Хотя, конечно, не узел - узелок. Отрезал грубо. И очень не вовремя. Устал. Пожаловался. Потом немного извинился. Очень натянуто. Но в его словах сквозила обида. Уязвленное эго. Усталость. От меня. Да, так устают от людей, которых не любят и которые раздражают. Я понимала его. И верила ему. Я тоже устала. Я прожила несколько лет, не чувствуя себя. Надеясь на эфемерную встречу. На то, что я ему скажу. А что я собиралась сказать?
И все - таки я ему все сказала. Написав ответ на его смс. Но мы всегда слышим то, что боимся услышать. И он услышал. Что он лжец. Что с ним было  плохо. О, так вот как он понял мои слова! Он не услышал, что был все эти годы нужен мне и что с ним было надёжно и спокойно. Он не услышал, что я стеснялась его, его рук, его роста, его манер. Он решил, что с ним было плохо. Я сказала, что он не говорил мне правду, что бы защитить свою семью. Он услышал, что он лжец и что его дальше нет.
Да, странно было его понимать. Я до сих пор вспоминаю его слова. И нахожу в них каждый раз иные смыслы. Я совсем не знала этого человека. Но была влюблена в него. Я помнила его лицо. Я верила ему. Он смеялся надо мной, моей наивностью, моей доверчивостью.
Я до сих пор люблю песни, которые он мне показал. Я полюбила грузинскую культуру. Я слушала Высоцкого, Успенскую, я смотрела кино, которое ему нравилось. Я начала есть сулугуни. Я читала стихи, которые он тоже любил.
Иногда мы смеялись вместе. Иногда зависали в чатах. И нам было хорошо. Время летело. И для нас не существовало пространства вокруг. Я очень ценила его внимание. Когда ему было больно, он писал мне. А я переживала его травмы как собственные. Странным образом у нас одинаково болели колени. Мы оба, симметрично,  порвали связки на плечах. Если бы я поехала в Крым, когда он получил травму тогда, два года назад, я уверена, со мной бы не случилось моя беда. Но он посмеялся над моим порывом. Над моей нежностью. И моим  желанием. Его эго говорило, что его дальше нет, у него семья, он занят. Была ли это трусость или это был ответ на обиду, я не знаю. И уже не узнаю. Я знаю только то, что в тот март вместе с разрывом связки на плече, разорвались и наши узы.
"Я больше никуда не еду. Собираюсь в Грузию. На месяц, два" . И он уехал.
В начале апреля я решила написать стихами, как я себя чувствую, о весне, о надежде.
"О, как здорово ты пишешь. А у меня здесь дела, друзья,  пьянки-гулянки... Ты пиши, пиши, быть может, и в моей душе ты разожжешь костер любви..." К чему, зачем он писал такие смс, я не поняла. Он ставил сердечки, писал "приветик". Но стоило мне написать, что я не разжигаю костров, намекнув , что он женат, он грубо ответил, что просто радуется жизни.
Меня спасали мои стихи. Его - друзья, мотоциклы , вино. Он писал, что много пьёт. Возможно пьяный угар приводил его в особое состояние и он забывал, что писал и говорил. Он говорил о любви. Слова были нежными и щекотливыми. Но вскоре он  пропадал. И  появлялся трезвый, жесткий и холодный абонент. Который не помнил всех слов. А помнил только то, что его дальше нет. Я чувствовала это. И всегда говорила, что он не правильно меня понял.
"Ты тоже", - говорил он мне и закрывал тему.
Последние месяцы нашего общения были тяжёлыми. Осень. Унылая, темная, сухая осень. Дождей бывало мало. Но они были. Усталость, которая копилась от переживаний, стресса, от переездов, поездов, самолётов, от жадных, злых людей, от глупостей, которые сопровождали мою жизнь, от неустроенности, сбила меня с ног и потянула на дно. Друзья постепенно оставляли меня. Я цеплялась за каждого близкого мне человека. Но когда пропасть закрывает его от меня, руки невольно разжимаются сами. Того, кто хочет уйти, не стоит держать. Уходили очень многие. Я многих перестала ждать.
Настал и его черёд. Он решил сам развязать узел. Потому что устал. Потому что есть предел.
Я выстояла. Моя исковерканная душа, ожив и отогревшись на юге, ещё очень сильно болит шрамами и ранами, но дает новые ростки. Из той наивной женщины , которая сожгла свой архив, я понемногу  превращаюсь в обычную, в меру романтичную особу, которой была ранее. Талант, который меня взорвал, оказался родником. Теперь я пью из него, когда чувствую жажду. И очень берегу его от посторонних глаз.
Я буду любить этого человека всегда. Потому, что он был. Потому что была я, наша встреча и все, что случилось потом - все это  изменило мою судьбу. Редко, но я буду писать  прозу. Я ему об этом сказала. А связь? Да, она оборвалась. Он так хотел. Он был женат. И он устал.
Мне будет не хватать его юмора. Его голоса. Он был у него удивительный. А я навсегда останусь в измененном состоянии. Но состояние это не то, будто  у меня что - то отобрали или отрезали. Наоборот, я получила дополнение. Как пазл, которого не хватало, вдруг нашёлся и картина сложилась. У меня появилась недостающая часть. Я стала целым. Талант остался. И жизнь просто наполнилась новым смыслом. Все встало на свои места.
Он живёт в чужой для меня стране. Я никогда туда не поеду. Но я навсегда запомню как после долгого молчания и безверия, вдруг забилось моё глупое сердце, когда я прочитала :
"Приветик, свет мой. Ну вот и все, еду домой..."






Свидетельство о публикации №19662 от 03.11.2026 в 22:31:17

Войдите или зарегистрируйтесь что бы оставить отзыв.

Еще никто не оставил отзыв к этому произведению.