Поиск
Школа Злословия 
Лилия Гаманина [LiliyaGamanina] | | Жанр: Малые юмористические формы (пирожки, порошки и тд)
Школа злословия
(юмореска)
Место действия: театр.
Мне двадцать пять лет. Я служу Мельпомене, предана ей душой и телом. Живу практически в театре. У меня нет мужика, и даже не с кем согрешить. Мне грустно. Фонари, которые ведут меня по тропе к театру, стелют чистой простынёй одиночества, и даже уже снежинки не верят, что однажды придёт весна любви. Во мне сочетается всё: и космичная поэтичность, и живодёр-помреж, который потрошит актёрам души на оперативках. Поэзия и мат. Потрясающий баланс.
Моя душа словно на каком-то забытом богом вокзале. Кого я там жду? Наверно, любовь. Но никто не идёт ни в мою жизнь, ни даже мимо не проходит, даже тушканчик голодный не пробегает. Рельсы жизни начали коситься, сбиваться в стройности, и с каждым днём жухлая трава моей нежности на глазах отцветала. А облака любви всё нет и нет.
Так можно и зачахнуть. Я ещё не обмякшая вишенка на дне банки компота, меня обвивает небольшой спасательный круг жира вокруг живота, мне ещё двадцать пять, но, сука, походу, ягоды к сорока пяти точно завянут. Что там сказано у Аристотеля? «Красота быстро увядает, если не подкреплена внутри». Да, во многих книгах много таинственных сияний. А пока в окружении сияют только витрины кафешек и уфимских баров. Так стрёмно заходить одной в ресторанчик, но внутри призывает что-то в сиянии разноцветных коктейлей вкус мяты отведать. Что ж, зайдём.
Вот оно, наслаждение. Мята и клубника переносят тебя в божественные сады. Свежесть. Дыхание весны. Да вот же она, весна!
– Вот классно на Востоке всё-таки, взяла скрылась под уютными одеждами, никто не видит и не знает, какая ты внутри и изнутри, – рассуждаю я с единственным своим собеседником – сочным бургером из говяжьей котлетки.
Хрустящие салаты в ответ скрипят, поддерживая мысль, что, даже если ты одна постареешь, главное – духовная красота. М-м-м, какой горчичный соус у бургера.
Всё. Мне словно отшибло мысли. Мозг отключился от страданий.
И жизнь после бургера закипает в тебе с новой силой.
Я прихожу в театр взбодрившаяся, сытенькая. Я стою в окружении красивых, похожих на богов с олимпа мужчин. И тут мимо пробегает главная прима театра:
– Лилька, беременная, что ли? Пузон торчит, – каким-то глухим смехом хохочет прима, Мать Кобра, укусив, уползает в гримёрку.
Ёж твою за ногу. Весь мой баланс снова рухнул.
Внутри трубит голос Левитана:
«От Информбюро: только что было совершено покушение на мой животик».
Нет, не так! Заново:
«От Информбюро: только что было покушение на мой любимый холестерин».
Где-то в спине проснулся Мураш. Задвигался. Я включаю максималку и улыбаюсь трём Атлантам красоты. («Ёлки зелёные! Завтра полтеатра будет знать, как возле лифта осквернили мой святой холестерин», – проносится мысль.) Мы заходим в зеркальный лифт. Я краем глаза пытаюсь рассмотреть свой животик. Все трое богов ловят мой растерянный взгляд.
– Лилёчек, ты такая красивая, – шепчет мне старый ловелас, народный артист, нежно поглаживая меня по спине, рука его уже скользит по моей заднице приятной волной.
– Не слушай эту змею! Мне она сорвала все гастроли. Ты красотка! Был бы я не женат… – закусывает губу начальник замдиректора Д. отдела.
– Ну что! Вот она, изнанка театра. Вот они, театральные интриги! – растекается сарказмом замдиректора А. отдела.
Я молча смущаюсь. Внезапно все трое богов театра одновременно сыпят просто ливень комплиментов моей красоте, изящности. На меня обрушивается дождь поддержки, и наконец восторг мужчин покрывает эту засуху одиночества. И что-то во мне ликует. Я звонко раскатываюсь смехом. Мои груди трясутся от смеха, похоже, я им всем нравлюсь…
– Ребят! А пошли ко мне в кабинет! – сверкают глаза Л.
И вот мы уже, как стайка мангустов, юрко несёмся по коридорам театра и ловко проникаем в норку Л.
О да! Эта была школа злословия. Скромная девочка оказывается в эпицентре шустрой толпы балагуров, весельчаков и затейников. Воздух сотрясают шутки-прибаутки над Матерью Коброй. Все смеются над ней, рассказываются все легенды, от которых просто обхохочешься и лежишь на полу. Мы, словно мангусты, обкусываем её поле на расстоянии. Растворяем её токсин мужским балагурным коллективом.
И вот уже яд, который прыснула мне Змея, вдруг превращается в целебный дар.
Теперь мне уже не страшно, что я Госпожа Обжерон.
С этого дня я обретаю крепкую бронь нервной системы. Учусь смеяться над ядовитыми оскорблениями. Учусь кусаться. Превращаюсь в мангуста. Вот он, первый фундамент школы сатиры.
Из кабинета богов я выхожу храбрым Рикки-Тикки-Тави, мангустом, мастером боевых искусств, который может защитить всех.
Свидетельство о публикации №2522 от 18.01.2026 в 17:58:43
