Поиск
Книжный алхимик
Андрей Адмиральский [Admiralskij] | | Жанр: Рассказ
(невероятная история литературного успеха, начавшаяся и закончившаяся 18 октября и продлившаяся ровно три года)
Памяти Рэя Брэдбери
Памяти Рэя Брэдбери
… Правда – это не то, что было на самом деле.
Правда – это то, как должно быть.
А то, что каждый день реально происходит вокруг нас – зачастую и есть Ложь.
Ложь в глазах, в словах, в жестах, в поступках. И самое ужасное – в мыслях и чувствах. Доходит до того, что хозяева этих мыслей и чувств перестают верить даже самим себе.
Присядь, дорогой читатель. Налей себе ароматного кофе, душистого чаю или чего покрепче – я тебе не судья и не апостол морали. Сам грешен. Чем больше в человеке подлинных эмоций – тем чаще выпить хочется (спорная для кого-то мысль, наверное. Но я же не утверждаю, что если чего-то хочется – это тут же надо сделать. Часто - как раз наоборот). В той истории, которую я хочу тебе рассказать, дружище, все, от начала до конца, – ПРАВДА.
А что такое правда – я тебе уже напомнил. Пригуби то, что у тебя в бокале (ладно, чай, чай, конечно же. С этим – как его – с бергамотом. По сравнению с добрым коньячком – сущая гадость). Пригубил? Потеплело на душе? Отлично! Тогда начнем.
… В этом провинциальном городе все знали симпатичный бар на окраине с названием, словно взятым из средненького дамского романа – «Бар разбитых надежд». Ну, разве нельзя придумать что-нибудь поинтереснее? Хотя… Любой, кто проходил мимо, при прочтении названия испытывал жгучее желание зайти и пропустить стаканчик. Ведь у каждого есть разбитые надежды… Мы с другом приходили сюда по пятницам совсем по другой причине – впереди выходные, хотелось немного расслабиться, поглазеть на красивых девушек и послушать байки Старого Доктора – так он сам себя называл. Его настоящего имени мы так и не узнали – после очередной пятницы мы внезапно решились и рванули в столицу, быстро нашли работу и остались под столичным небом. Но до сих пор мы не можем забыть волшебную, пьянящую сознание историю, рассказанную им в нашу последнюю пятницу в этом самом «Баре разбитых надежд». Именно ее я и постараюсь тебе рассказать. Пригуби из свого бокала еще – душевная анестезия тебе потребуется. Ах, да, у тебя же чай с бергамотом…
Дальше я поведу рассказ от лица Старого Доктора. Так проще. Не хочу возиться с кавычками, тире и запятыми. Тем более – я помню все почти дословно. Итак – слово Старому Доктору.
Правда – это то, как должно быть.
А то, что каждый день реально происходит вокруг нас – зачастую и есть Ложь.
Ложь в глазах, в словах, в жестах, в поступках. И самое ужасное – в мыслях и чувствах. Доходит до того, что хозяева этих мыслей и чувств перестают верить даже самим себе.
Присядь, дорогой читатель. Налей себе ароматного кофе, душистого чаю или чего покрепче – я тебе не судья и не апостол морали. Сам грешен. Чем больше в человеке подлинных эмоций – тем чаще выпить хочется (спорная для кого-то мысль, наверное. Но я же не утверждаю, что если чего-то хочется – это тут же надо сделать. Часто - как раз наоборот). В той истории, которую я хочу тебе рассказать, дружище, все, от начала до конца, – ПРАВДА.
А что такое правда – я тебе уже напомнил. Пригуби то, что у тебя в бокале (ладно, чай, чай, конечно же. С этим – как его – с бергамотом. По сравнению с добрым коньячком – сущая гадость). Пригубил? Потеплело на душе? Отлично! Тогда начнем.
… В этом провинциальном городе все знали симпатичный бар на окраине с названием, словно взятым из средненького дамского романа – «Бар разбитых надежд». Ну, разве нельзя придумать что-нибудь поинтереснее? Хотя… Любой, кто проходил мимо, при прочтении названия испытывал жгучее желание зайти и пропустить стаканчик. Ведь у каждого есть разбитые надежды… Мы с другом приходили сюда по пятницам совсем по другой причине – впереди выходные, хотелось немного расслабиться, поглазеть на красивых девушек и послушать байки Старого Доктора – так он сам себя называл. Его настоящего имени мы так и не узнали – после очередной пятницы мы внезапно решились и рванули в столицу, быстро нашли работу и остались под столичным небом. Но до сих пор мы не можем забыть волшебную, пьянящую сознание историю, рассказанную им в нашу последнюю пятницу в этом самом «Баре разбитых надежд». Именно ее я и постараюсь тебе рассказать. Пригуби из свого бокала еще – душевная анестезия тебе потребуется. Ах, да, у тебя же чай с бергамотом…
Дальше я поведу рассказ от лица Старого Доктора. Так проще. Не хочу возиться с кавычками, тире и запятыми. Тем более – я помню все почти дословно. Итак – слово Старому Доктору.
- Мальчики мои дорогие! Сегодня я поведаю вам самую драгоценную мою историю, мое Золотое Воспоминание. Или Серебряное – просто серебро я люблю больше. Началось это приключение несколько лет назад 18 октября – дату я помню точно. Такое не забывается. Потому что жизнь моя превратилась в двухсерийный фильм, в котором первая серия именуется «ДО», а вторая –«ПОСЛЕ».
Я тогда, как и сейчас, работал Доктором. Старым Доктором. Ну, не таким старым, как сейчас, но все же… Моя биография изобилует всяческими бурями и потрясениями, но к тому моменту она уже успокоилась и даже монотонно задремала – до того один день стал похож на другой. Я осел в приличной частной клинике, принимал пациентов, работа потихоньку спорилась, известность моя росла, и я зарабатывал на кусок хлеба с умеренным слоем масла. Любой нормальный человек на моем месте был бы доволен, успокоился бы, завязал бы со всеми безумствами и авантюрами, работал бы 5 одинаковых дней в неделю, а по выходным отсыпался бы, изредка встречался бы с теми же старыми друзьями и пропускал с ними стаканчик-другой… Но это же – не про меня! Самая точная характеристика для меня – наличие шила в предназначенном для спокойного сиденья старом, как и весь организм, месте. Я не могу прожить дольше четырех-пяти лет без хотя бы скромненького тайфуна и хотя бы слабенького землетрясения. Мне становится скучно! Я начинаю ждать и искать перемен, как пел один из кумиров нашей беспутной молодости.
Вот и в тот момент жажда бурных перемен вновь начала лишать меня сна и по пятницам толкать в магазин за алкоголем. Чтобы не свихнуться от монотонности… Вот не помню – я тогда еще был женат или уже развелся? Мы с моей супругой к началу этой истории уже успели сначала осточертеть друг другу, а потом впасть в летаргическое безразличие и умудряться молча обходить друг друга в узком коридоре. Развод произошел задолго до развода…
Это был хмурый осенний день восемнадцатого октября какого-то-там года. Я сидел в своем кабинете в клинике, принимал больных, похожих друг на друга (или мне казалось?), и зевал с невероятным шансом вывихнуть челюсть. Я уже собрался было сделать перерыв для восьмой чашки своего любимого кофе, как в дверь постучали:
-Разрешите?
Эх, не успел…
- Входите! (А куда денешься?)
Вошел, как сказали бы женщины, «роскошный» мужчина лет сорока-сорока пяти в стильном, чуть по-хулигански скроенном смокинге (однако! Впрочем, я ни черта не понимаю в смокингах). Снял темные очки (забыл, как они называются. Такие очки носили все рок-звезды семидесятых). Уверенно сел на стул и чуть улыбнулся мне:
- Здравствуйте, доктор!
- Здравствуйте! Не могу не отметить, как стильно Вы одеты. Давно не видел в реальной жизни смокинга (а видел ли вообще? Это я произнес мысленно).
- Обычно. Сообразно профессии.
- Простите, а кем Вы работаете?
- Я – представитель Центрального управления судьбами. Мы меняем судьбы. Как говорите вы, врачи – по соответствующим показаниям.
Кажется, псих. Не буду спорить.
- Ясно. На что жалуетесь?
- Я не жалуюсь. Жалуетесь Вы.
- Интересно. На что же?
- На скуку и бессмысленность жизни. На отсутствие мечты и пьянящего безумства. На серость долгих лет без бурь, штормов и революций. На природный талант Подлинной Любви к Женщине и умирание этого таланта от невозможности его реализации. Не физической – тут у Вас все в порядке. Сердце молчит. Все верно?
Мою сонливость сняло, как говорится, «как рукой».
- Если честно – верно все до буквы. Откуда Вы знаете?
- Я же сказал – сообразно профессии. На совете нашего Управления мы решили, что Вы достаточно накуролесили в этой жизни, но в своей профессиональной деятельности много помогали людям и заслужили прощение и помощь. Мы подготовили Вам предложение.
- Говорите.
Я был уверен, что он – псих. Но верить-то хочется!
- Вы, кажется, в молодости мечтали стать писателем? Автором-исполнителем своих песен? Играли на гитаре? Имели некоторый успех у друзей и девушек?
- Все верно. Ну, не то чтобы успех..
- Не прибедняйтесь. Впрочем – сейчас не важно, имели Вы успех в молодости или нет. Важно то, что мы хотим предложить Вам успех в самом ближайшем будущем. Но на определенных условиях…
- Душу надо продать?
Криво усмехаюсь про себя. Театр!
- Не льстите себе. От Вашей души – в нынешнем ее состоянии – нам никакого толку. Если согласитесь – Вы станете писателем-фантастом. Вы будете писать о несуществующих странах и выдуманных героях. Вы сами в состоянии придумать сюжеты для своих романов. Но имейте в виду – Ваши сюжеты с момента издания будут неизменно сбываться. Сбываться в реальных странах и реальных судьбах. На Вас обратят внимание и назовут пророком. И одновременно – колдуном и реинкарнацией Воланда. Вы заработаете славу и кучу денег. Мы предложили Вам все это еще и потому, что уверены – в силу своих принципов и душевных качеств зла людям Вы не причините. Во всяком случае – намеренно. Вы постараетесь написать красивые, жизнеутверждающие финалы в своих творениях. То есть – Вы воскреснете сами и облагородите мир. Ему это не повредит…
Это будет продолжаться три года. Потом – вновь восемнадцатого октября, как сегодня – мы с Вами встретимся. Подведем итоги. И, в зависимости от результатов, - решим, как быть с Вами дальше. Согласны?
А, собственно, что я теряю? Если он все же просто псих – дав согласие, я не теряю ничего. А вдруг не псих? А вдруг??
- Я согласен! Что-то нужно подписать?
- Зачем нам бумажки? Сказав: «Согласен», Вы уже все подписали. Вспомните – вначале было Слово… Свои романы Вы будете печатать в издательстве «ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ». Они так же безумны, как и Вы, и потому сразу поймут и оценят Вас.
- А почему они называются «ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ»?
- Они сами не знают. Я же говорю: Вы с ними – родственные души…
И после этой фразы он, как положено писать в романах, «ушел, не попрощавшись».
… Стартовали обещанные три года. Точнее – полетели. Годы летят быстро – оригинальная мысль, не правда ли? Правда, замечаешь это внезапно, проснувшись однажды утром – и голова несвежая (а вчера вечером «чая с бергамотом» и близко не было), и спина что-то поламывает, и оптимизм не просыпается без пары чашек крепкого кофе. Впрочем, и после кофе – просыпается с трудом. И больше для декорации на лице… Я продолжал работать на прежнем месте, в должности «Старый Доктор», но уже с куда большим желанием – появился стимул жить. А все свободное время отдавал литературе – поиску сюжета, созданию образов, подбору слов и метафор. Писателем становишься тогда, когда начинаешь ловить кайф от процесса, а не от результата…
Результат (мой новый знакомый не соврал) не заставил себя долго ждать. Мой первый роман «родился» удивительно быстро – никогда, даже в молодости, я так быстро не сочинял. А всего за три назначенных года вышло три романа, и вскоре после издания мои ночные фантазии, заложенные в них, зазвучали из выпусков новостей – правда, привязанные уже к невыдуманным местам и реальным, живым людям – как и было обещано. Причем – с пугающей точностью до деталей. Какой-то въедливый журналист заметил это – и пошло-поехало. Дискуссии в так называемых «литературных кругах»( и не только) становились все громче, версии о моей персоне – все интереснее. Ставшее мне родным издательство «ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ» мудро использовало ситуацию и небольшими порциями подливало маслица в огонь – намекало на мою гениальность и дар предвидения (я знал, что они слегка преувеличивают, но скромно отмалчивался – пророк не должен быть болтливым и вообще часто появляться на публике). Тиражи росли как на дрожжах. Первый роман назывался «Огни ночных городов», и вскоре после его презентации под элитное шампанское в другой части света внезапно прекратился давний региональный конфликт. Там ранее, в результате взаимных обстрелов, огней в городах не осталось. Там и города-то остались не все… А тут – огни вновь засияли во всем своем великолепии. Как я и описал… Отдельные реплики основных действующих лиц этого конфликта практически слово в слово воспроизводили фразы, вложенные в мной в уста моих героев. Предварительное прочтение ими моего романа исключалось. Второй роман носил название «Тихий шепот реки» и повествовал о внезапном массовом излечении от рака на территории вблизи фантастической реки. Через пару месяцев – такая река нашлась в реальности. К тому же – и мои старые болячки начали исчезать. Мой дом – тоже на берегу реки… Третий опус назывался «Дари просто так…». Вы помните вспыхнувшую внезапно в нескольких странах повальную моду (хотелось бы верить, что и движение души –тоже) на благотворительные акции типа «Накорми голодного», «Приюти бездомную собаку» «Вылечи больного ребенка» и т.п.? Люди вновь говорили моими фразами и совершали описанные мной ранее поступки.
То, что большинство из них перед этим никак не могло успеть прочитать мои книги, а тем более выучить их наизусть - к гадалке можно было не ходить.
Третий роман вышел в свет незадолго до истечения трехлетнего срока моего триумфа. А я, если честно, и забыл. Но вновь пришло восемнадцатое октября. Через три года…
- Добрый день, доктор! Разрешите войти?
Я сразу узнал этот смокинг. Да и очки не претерпели изменений.
- Ах, здравствуйте. Я уже думал, что Вы про меня забыли.
- Вас забудешь. Столько шума наделали… В общем – все очень хорошо. Мы в Вас не ошиблись. Я уполномочен сообщить, что Ваша миссия закончена. Нет, Вы можете продолжать писать, - мы не против. Но вот Ваш дар абсолютного предвидения придется приуменьшить – а то начнется уже совсем нездоровый ажиотаж. Да и интересоваться Вами начнут уже не читатели, а Те, Кому Положено. Оно Вам надо? Писатель же – тоже человек? Он ведь должен в чем-то ошибаться? От этого Ваше обаяние только вырастет, поверьте.
- Да я только «за». Те, Кому Положено – уже интересуются. Правда – пока деликатно.
- Они, как ни странно, тоже люди. А по своему роду занятий – к мистике не склонны. Поэтому интерес к Вам не форсируют. Так что пишите и периодически ошибайтесь в прогнозах. Имя на слуху, слава и деньги уже есть – и никуда не денутся, поверьте. А теперь все поймут, что Вы, хоть и талантливый, но всего лишь писатель и человек. А не Воланд двадцать первого века или какой-то книжный алхимик… Впрочем, у нас к Вам остался один вопрос – точнее, вопрос, а затем – предложение.
- Я весь – внимание.
- Благодарю. Так вот. Вы заметили, что все наши анонсы и обещания сбылись? Причем в отношении Вас лично, как человека – тоже. Вы же написали во втором романе, что пожилой писатель внезапно выздоровел?
- Да И я –тоже. Но вот один нюанс про себя…
- Я знаю, о чем Вы. Вы во всех трех романах умудрились внедрить как персонаж одинокого писателя, который обрел счастье в любви. Чтобы это сбылось У Вас лично. Позднее счастье… Это для Вас так важно?
- Важно. По сравнению с этим – неважно все остальное. Считайте меня кем угодно, неблагодарной свиньей – но это так.
- Мы всегда будем относиться к Вам с уважением. Вы рискнули изменить мир к лучшему – и у Вас получилось. Пусть и с небольшой нашей помощью. Я догадывался о Вашем ответе. Поэтому и подготовил финальное предложение.
А предложение такое – Вы прямо сейчас , в моем присутствии, напишете один абзац. Последний абзац, который сбудется до буквы. Пишите, что хотите. Впрочем – мы оба знаем, что Вы напишете. Но всему есть цена. Если Вы сейчас это сделаете – Вы потеряете все. Нет, здоровье мы Вам оставим – иначе был бы явный перебор. Но Вы больше ничего не сможете написать – уйдет вдохновение. Подобранные Вами слова при попытке перенести их на бумагу – покажутся бездарными Вам самому. Вас достаточно быстро забудут читатели – конкуренция острая, придут другие. Вам останется просто жить… И работать Старым Доктором. Решайте. Могу дать подумать не более получаса. И то – из уважения к Вам.
- Не нужно полчаса. Не нужно ни минуты. Я думал об этом всю мою изломанную жизнь.
Я сейчас напишу, а потом Вы не откажетесь выпить со мной по рюмочке хорошего коньяка? На прощание, чисто символически? Я так благодарен Вам.
- С удовольствием. Пишите, а я пока все подготовлю.
Я взял белоснежный лист бумаги, приготовленную для особых случаев ручку с золотым пером, и без малейших колебаний вывел следующий текст:
«Я закончил свой роман и вышел погулять в старинный парк. Там я внезапно обратил внимание на интересное дерево, на котором сочетались зеленые и темно-красные листья. Я раньше и не знал, что такие есть. Рядом с деревом какой-то фотограф проводил фотосессию для невероятно красивой женщины с чуть вьющимися каштановыми волосами в красном платье, в меру откровенном, чтобы чуть-чуть приоткрыть женскую загадку, но при этом не перевести ее в банальную пошлость. Взгляд женщины был направлен куда-то поверх голов, словно бы к небесам. Во взгляде было космическое сочетание бездонной боли и неистребимой надежды. Вдруг она опустила глаза, наши взгляды встретились, и мы оба поняли, что уже не расстанемся никогда. Потому что не сможем…»
Я передал бумагу своему визави, взял свою рюмку коньяка, дольку лимона и с наслаждением выпил. Я добился, наконец того, о чем мечтал больше всего на свете.
И черт с ней, с литературой…
Я тогда, как и сейчас, работал Доктором. Старым Доктором. Ну, не таким старым, как сейчас, но все же… Моя биография изобилует всяческими бурями и потрясениями, но к тому моменту она уже успокоилась и даже монотонно задремала – до того один день стал похож на другой. Я осел в приличной частной клинике, принимал пациентов, работа потихоньку спорилась, известность моя росла, и я зарабатывал на кусок хлеба с умеренным слоем масла. Любой нормальный человек на моем месте был бы доволен, успокоился бы, завязал бы со всеми безумствами и авантюрами, работал бы 5 одинаковых дней в неделю, а по выходным отсыпался бы, изредка встречался бы с теми же старыми друзьями и пропускал с ними стаканчик-другой… Но это же – не про меня! Самая точная характеристика для меня – наличие шила в предназначенном для спокойного сиденья старом, как и весь организм, месте. Я не могу прожить дольше четырех-пяти лет без хотя бы скромненького тайфуна и хотя бы слабенького землетрясения. Мне становится скучно! Я начинаю ждать и искать перемен, как пел один из кумиров нашей беспутной молодости.
Вот и в тот момент жажда бурных перемен вновь начала лишать меня сна и по пятницам толкать в магазин за алкоголем. Чтобы не свихнуться от монотонности… Вот не помню – я тогда еще был женат или уже развелся? Мы с моей супругой к началу этой истории уже успели сначала осточертеть друг другу, а потом впасть в летаргическое безразличие и умудряться молча обходить друг друга в узком коридоре. Развод произошел задолго до развода…
Это был хмурый осенний день восемнадцатого октября какого-то-там года. Я сидел в своем кабинете в клинике, принимал больных, похожих друг на друга (или мне казалось?), и зевал с невероятным шансом вывихнуть челюсть. Я уже собрался было сделать перерыв для восьмой чашки своего любимого кофе, как в дверь постучали:
-Разрешите?
Эх, не успел…
- Входите! (А куда денешься?)
Вошел, как сказали бы женщины, «роскошный» мужчина лет сорока-сорока пяти в стильном, чуть по-хулигански скроенном смокинге (однако! Впрочем, я ни черта не понимаю в смокингах). Снял темные очки (забыл, как они называются. Такие очки носили все рок-звезды семидесятых). Уверенно сел на стул и чуть улыбнулся мне:
- Здравствуйте, доктор!
- Здравствуйте! Не могу не отметить, как стильно Вы одеты. Давно не видел в реальной жизни смокинга (а видел ли вообще? Это я произнес мысленно).
- Обычно. Сообразно профессии.
- Простите, а кем Вы работаете?
- Я – представитель Центрального управления судьбами. Мы меняем судьбы. Как говорите вы, врачи – по соответствующим показаниям.
Кажется, псих. Не буду спорить.
- Ясно. На что жалуетесь?
- Я не жалуюсь. Жалуетесь Вы.
- Интересно. На что же?
- На скуку и бессмысленность жизни. На отсутствие мечты и пьянящего безумства. На серость долгих лет без бурь, штормов и революций. На природный талант Подлинной Любви к Женщине и умирание этого таланта от невозможности его реализации. Не физической – тут у Вас все в порядке. Сердце молчит. Все верно?
Мою сонливость сняло, как говорится, «как рукой».
- Если честно – верно все до буквы. Откуда Вы знаете?
- Я же сказал – сообразно профессии. На совете нашего Управления мы решили, что Вы достаточно накуролесили в этой жизни, но в своей профессиональной деятельности много помогали людям и заслужили прощение и помощь. Мы подготовили Вам предложение.
- Говорите.
Я был уверен, что он – псих. Но верить-то хочется!
- Вы, кажется, в молодости мечтали стать писателем? Автором-исполнителем своих песен? Играли на гитаре? Имели некоторый успех у друзей и девушек?
- Все верно. Ну, не то чтобы успех..
- Не прибедняйтесь. Впрочем – сейчас не важно, имели Вы успех в молодости или нет. Важно то, что мы хотим предложить Вам успех в самом ближайшем будущем. Но на определенных условиях…
- Душу надо продать?
Криво усмехаюсь про себя. Театр!
- Не льстите себе. От Вашей души – в нынешнем ее состоянии – нам никакого толку. Если согласитесь – Вы станете писателем-фантастом. Вы будете писать о несуществующих странах и выдуманных героях. Вы сами в состоянии придумать сюжеты для своих романов. Но имейте в виду – Ваши сюжеты с момента издания будут неизменно сбываться. Сбываться в реальных странах и реальных судьбах. На Вас обратят внимание и назовут пророком. И одновременно – колдуном и реинкарнацией Воланда. Вы заработаете славу и кучу денег. Мы предложили Вам все это еще и потому, что уверены – в силу своих принципов и душевных качеств зла людям Вы не причините. Во всяком случае – намеренно. Вы постараетесь написать красивые, жизнеутверждающие финалы в своих творениях. То есть – Вы воскреснете сами и облагородите мир. Ему это не повредит…
Это будет продолжаться три года. Потом – вновь восемнадцатого октября, как сегодня – мы с Вами встретимся. Подведем итоги. И, в зависимости от результатов, - решим, как быть с Вами дальше. Согласны?
А, собственно, что я теряю? Если он все же просто псих – дав согласие, я не теряю ничего. А вдруг не псих? А вдруг??
- Я согласен! Что-то нужно подписать?
- Зачем нам бумажки? Сказав: «Согласен», Вы уже все подписали. Вспомните – вначале было Слово… Свои романы Вы будете печатать в издательстве «ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ». Они так же безумны, как и Вы, и потому сразу поймут и оценят Вас.
- А почему они называются «ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ»?
- Они сами не знают. Я же говорю: Вы с ними – родственные души…
И после этой фразы он, как положено писать в романах, «ушел, не попрощавшись».
… Стартовали обещанные три года. Точнее – полетели. Годы летят быстро – оригинальная мысль, не правда ли? Правда, замечаешь это внезапно, проснувшись однажды утром – и голова несвежая (а вчера вечером «чая с бергамотом» и близко не было), и спина что-то поламывает, и оптимизм не просыпается без пары чашек крепкого кофе. Впрочем, и после кофе – просыпается с трудом. И больше для декорации на лице… Я продолжал работать на прежнем месте, в должности «Старый Доктор», но уже с куда большим желанием – появился стимул жить. А все свободное время отдавал литературе – поиску сюжета, созданию образов, подбору слов и метафор. Писателем становишься тогда, когда начинаешь ловить кайф от процесса, а не от результата…
Результат (мой новый знакомый не соврал) не заставил себя долго ждать. Мой первый роман «родился» удивительно быстро – никогда, даже в молодости, я так быстро не сочинял. А всего за три назначенных года вышло три романа, и вскоре после издания мои ночные фантазии, заложенные в них, зазвучали из выпусков новостей – правда, привязанные уже к невыдуманным местам и реальным, живым людям – как и было обещано. Причем – с пугающей точностью до деталей. Какой-то въедливый журналист заметил это – и пошло-поехало. Дискуссии в так называемых «литературных кругах»( и не только) становились все громче, версии о моей персоне – все интереснее. Ставшее мне родным издательство «ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ» мудро использовало ситуацию и небольшими порциями подливало маслица в огонь – намекало на мою гениальность и дар предвидения (я знал, что они слегка преувеличивают, но скромно отмалчивался – пророк не должен быть болтливым и вообще часто появляться на публике). Тиражи росли как на дрожжах. Первый роман назывался «Огни ночных городов», и вскоре после его презентации под элитное шампанское в другой части света внезапно прекратился давний региональный конфликт. Там ранее, в результате взаимных обстрелов, огней в городах не осталось. Там и города-то остались не все… А тут – огни вновь засияли во всем своем великолепии. Как я и описал… Отдельные реплики основных действующих лиц этого конфликта практически слово в слово воспроизводили фразы, вложенные в мной в уста моих героев. Предварительное прочтение ими моего романа исключалось. Второй роман носил название «Тихий шепот реки» и повествовал о внезапном массовом излечении от рака на территории вблизи фантастической реки. Через пару месяцев – такая река нашлась в реальности. К тому же – и мои старые болячки начали исчезать. Мой дом – тоже на берегу реки… Третий опус назывался «Дари просто так…». Вы помните вспыхнувшую внезапно в нескольких странах повальную моду (хотелось бы верить, что и движение души –тоже) на благотворительные акции типа «Накорми голодного», «Приюти бездомную собаку» «Вылечи больного ребенка» и т.п.? Люди вновь говорили моими фразами и совершали описанные мной ранее поступки.
То, что большинство из них перед этим никак не могло успеть прочитать мои книги, а тем более выучить их наизусть - к гадалке можно было не ходить.
Третий роман вышел в свет незадолго до истечения трехлетнего срока моего триумфа. А я, если честно, и забыл. Но вновь пришло восемнадцатое октября. Через три года…
- Добрый день, доктор! Разрешите войти?
Я сразу узнал этот смокинг. Да и очки не претерпели изменений.
- Ах, здравствуйте. Я уже думал, что Вы про меня забыли.
- Вас забудешь. Столько шума наделали… В общем – все очень хорошо. Мы в Вас не ошиблись. Я уполномочен сообщить, что Ваша миссия закончена. Нет, Вы можете продолжать писать, - мы не против. Но вот Ваш дар абсолютного предвидения придется приуменьшить – а то начнется уже совсем нездоровый ажиотаж. Да и интересоваться Вами начнут уже не читатели, а Те, Кому Положено. Оно Вам надо? Писатель же – тоже человек? Он ведь должен в чем-то ошибаться? От этого Ваше обаяние только вырастет, поверьте.
- Да я только «за». Те, Кому Положено – уже интересуются. Правда – пока деликатно.
- Они, как ни странно, тоже люди. А по своему роду занятий – к мистике не склонны. Поэтому интерес к Вам не форсируют. Так что пишите и периодически ошибайтесь в прогнозах. Имя на слуху, слава и деньги уже есть – и никуда не денутся, поверьте. А теперь все поймут, что Вы, хоть и талантливый, но всего лишь писатель и человек. А не Воланд двадцать первого века или какой-то книжный алхимик… Впрочем, у нас к Вам остался один вопрос – точнее, вопрос, а затем – предложение.
- Я весь – внимание.
- Благодарю. Так вот. Вы заметили, что все наши анонсы и обещания сбылись? Причем в отношении Вас лично, как человека – тоже. Вы же написали во втором романе, что пожилой писатель внезапно выздоровел?
- Да И я –тоже. Но вот один нюанс про себя…
- Я знаю, о чем Вы. Вы во всех трех романах умудрились внедрить как персонаж одинокого писателя, который обрел счастье в любви. Чтобы это сбылось У Вас лично. Позднее счастье… Это для Вас так важно?
- Важно. По сравнению с этим – неважно все остальное. Считайте меня кем угодно, неблагодарной свиньей – но это так.
- Мы всегда будем относиться к Вам с уважением. Вы рискнули изменить мир к лучшему – и у Вас получилось. Пусть и с небольшой нашей помощью. Я догадывался о Вашем ответе. Поэтому и подготовил финальное предложение.
А предложение такое – Вы прямо сейчас , в моем присутствии, напишете один абзац. Последний абзац, который сбудется до буквы. Пишите, что хотите. Впрочем – мы оба знаем, что Вы напишете. Но всему есть цена. Если Вы сейчас это сделаете – Вы потеряете все. Нет, здоровье мы Вам оставим – иначе был бы явный перебор. Но Вы больше ничего не сможете написать – уйдет вдохновение. Подобранные Вами слова при попытке перенести их на бумагу – покажутся бездарными Вам самому. Вас достаточно быстро забудут читатели – конкуренция острая, придут другие. Вам останется просто жить… И работать Старым Доктором. Решайте. Могу дать подумать не более получаса. И то – из уважения к Вам.
- Не нужно полчаса. Не нужно ни минуты. Я думал об этом всю мою изломанную жизнь.
Я сейчас напишу, а потом Вы не откажетесь выпить со мной по рюмочке хорошего коньяка? На прощание, чисто символически? Я так благодарен Вам.
- С удовольствием. Пишите, а я пока все подготовлю.
Я взял белоснежный лист бумаги, приготовленную для особых случаев ручку с золотым пером, и без малейших колебаний вывел следующий текст:
«Я закончил свой роман и вышел погулять в старинный парк. Там я внезапно обратил внимание на интересное дерево, на котором сочетались зеленые и темно-красные листья. Я раньше и не знал, что такие есть. Рядом с деревом какой-то фотограф проводил фотосессию для невероятно красивой женщины с чуть вьющимися каштановыми волосами в красном платье, в меру откровенном, чтобы чуть-чуть приоткрыть женскую загадку, но при этом не перевести ее в банальную пошлость. Взгляд женщины был направлен куда-то поверх голов, словно бы к небесам. Во взгляде было космическое сочетание бездонной боли и неистребимой надежды. Вдруг она опустила глаза, наши взгляды встретились, и мы оба поняли, что уже не расстанемся никогда. Потому что не сможем…»
Я передал бумагу своему визави, взял свою рюмку коньяка, дольку лимона и с наслаждением выпил. Я добился, наконец того, о чем мечтал больше всего на свете.
И черт с ней, с литературой…
Старый Доктор закончил свой рассказ. В зал «Бара разбитых надежд» вошла красивая женщина с чуть вьющимися каштановыми волосами, подошла к Доктору. Выражение ее глаз в этот миг я пожелаю хотя бы раз увидеть каждому мужчине – чтобы не зря прожить эту жизнь. И голосом Богини, Спустившейся с Небес, сказала:
- Пойдем, милый. Домой пора…
(с) Андрей Адмиральский
- Пойдем, милый. Домой пора…
(с) Андрей Адмиральский
Свидетельство о публикации №5648 от 11.08.2025 в 12:10:50
